Лёд и пламя

      Проснувшись ближе к вечеру, парни поужинали, а потом Осаму засобирался домой, сказав, что у него какие-то дела.       Интересно, какие могут быть дела на ночь глядя в выходной день у человека, который живёт один? Подумалось Чуе, но он решил отбросить эти мысли, не хватало ещё начать ревновать Осаму, при том, что, вообще, не было известно, есть ли повод, да и какое право у него на это было? Они просто трахаются и никто никому ничего не обещал. Накахара разозлился сам на себя: откуда у него такие мысли? У них нет отношений с Осаму, но ему бы хотелось? Да нет, не может быть! Его бесит эта тупая скумбрия, как и прежде, ну подумаешь, трахнулись несколько раз, хоть и было очень приятно, но это всего лишь секс и ничего больше. Так по крайней мере пытался себя успокоить Чуя. Включив телевизор, он попытался отвлечься, но мыслями так или иначе, всё равно возвращался к Осаму. Выключив плазму с пульта и со злостью отбросив его на диван, Чу решил занырнуть в интернет, но и там ничего интересного для себя не нашёл, затем выпил пару бокалов вина, чтобы уснуть и вскоре отрубился.       Проснувшись утром, Чуя взглянул на настенные часы: время было раннее, всего 7 утра. Чем заняться сегодня в выходной день, если не случится ничего из ряда вон выходящего и его не дёрнут на работу? Прибрав следы, которые остались после попойки с Осаму, Накахара решил приготовить завтрак. Вообще-то он редко готовил, в основном заказывал еду из ресторана, но ему нужно было чем-то себя занять. На приготовление завтрака у него ушёл примерно час, но вот есть расхотелось.       Почему он так странно себя чувствует? Совершенно не знает куда себя деть и мыслями так или иначе всё равно возвращается к Осаму. Если бы напарник сейчас был бы здесь, интересно, чем бы они с ним занимались? Скорее всего, сексом, а может телек смотрели или бухали, но сексом Чуе сейчас заниматься было не с кем, смотреть телевизор не хотелось и бухать в одиночестве — тоже. Накахара знал одно, что будь Дазай здесь, скучать бы ему точно не пришлось... Стоп... он, что скучает по скумбрии? Бред... это просто невозможно. Чуя отправился в душ, сделав воду похолоднее, чтобы прийти в себя, будто пытаясь смыть под холодными струями неугодные мысли. Нельзя влюбляться в скумбрию, ничем хорошим для него это не закончится, в этом парень был уверен на сто процентов. В кого угодно, только не в него, потому что Осаму был холодным и расчётливым человеком, который не умеет чувствовать и любить. И если Чуя позволит себе такую слабость, то рано или поздно Осаму непременно разобьёт ему сердце. Не нужно им больше видеться, пока всё не зашло слишком далеко. Но встречаться придётся, ведь они работали в одной организации и снова были напарниками.       Лучше бы Осаму не возвращался в мафию, тогда Чуя жил бы своей обычной жизнью: тусовался по барам, встречался с девчонками, которые для него ничего не значили, и сам без всяких сожалений разбивал бы сердца.       Когда напарник ушёл из мафии 5 лет назад, Чуя был в бешенстве, хотя и сказал Осаму, когда Мори-сан отправил его на помощь бывшему напарнику в борьбе против Гильдии, что отпраздновал его уход бутылкой Шато Петрюс 89 года, однако это было не совсем так. Он хотел отпраздновать, но настроение почему-то было совсем не праздничное, в итоге он просто упился двумя бутылками вина почти вусмерть, но радости, при этом не ощутил. Скорее, наоборот, у него было ощущение, что его предали. А наутро он узнал о взорванной машине и понял, чей это прощальный подарок, а 4 года спустя, Дазай и сам признался, что взорванная машина Чуи — это его рук дело. До ухода Осаму из мафии их отношения были, конечно, непростыми, но когда Накахара узнал, что Дазай возвращается в организацию, эта новость его просто выбила из колеи, и он сам не понимал почему так злится. А сейчас кажется начал догадываться, неужели ему всегда нравился Осаму? Не может быть! Как может нравится кто-то при таких отношениях, да ещё и как можно не догадываться об этом на протяжении стольких лет? Совершенно точно — им с Дазаем не стоит продолжать в том же духе.       Выйдя из душа, Чуя открыл ноутбук и завис в интернете, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, однако это у него не особенно получалось и всё же кое-как время на часах перевалило за полдень. Но мыслями Накахара продолжал возвращаться к Осаму, захлопнув со злостью ноут, Чуя откинулся на спинку дивана. Вдруг зазвонил его мобильный, Чуя вздрогнул и потянулся за телефоном. Увидев на экране имя звонившего, Накахара ощутил какое-то странное разочарование, потому что звонок был не от скумбрии, а от старого приятеля. Сдвинув зелёную трубочку в сторону, эспер ответил на звонок. Товарищ приглашал Чую в бар и Накахара решил не отказываться, так как находиться дома в одиночестве было невмоготу.       Проведя в баре с другом несколько часов и выпив 4 бокала вина, Чуя решил всё же отправиться домой. Разговор с товарищем казался ему скучным, да и как-то вообще ему было невесело, расслабиться не получалось. Придя домой, Чуя также не нашёл себе занятия, как вдруг снова зазвонил его телефон. На этот раз звонила его старая знакомая, с которой он нередко раньше проводил ночи, причём, совсем неплохо проводил. Девушка сказала по телефону, что хочет приехать к нему домой, но Чуя ответил, что сам заедет к ней и уже через час он был у подруги.       Девушка была удивлена, когда Чуя практически с порога набросился на неё, жадно целуя и срывая с неё одежду. Однако секс с ней не принёс ему желаемого удовлетворения, хотя он и кончил, но всё произошло довольно серо, не было ярких ощущений, как с Осаму и такого острого огразма. Эспера это разозлило, и он поспешил убраться домой, чтобы не сорваться на ни в чём не повинной девчонке. Понимая, что дело не в ней, а в нём самом.

***

      Осаму не звонил и не появлялся ни у него дома, ни на работе. Чуя не решился ни у кого в мафии спрашивать, куда это пропал его напарник, но на третий день отсутствия Дазая, Накахара всё же решил выяснить это у босса Портовой Мафии, на что тот ответил:       — Работает под прикрытием.       — Где? — поинтересовался Чуя.       — В одной противоборствующей группировке, которая появилась не так давно в Йокогаме.       — Почему я об этом ничего не знаю?       — Чуя, а почему ты должен об этом знать? — Мори Огай встал из-за своего стола и прошёлся по кабинету. — Ты вроде был не рад его возвращению в организацию. Так с чего такие вопросы?       — С того, что мы с ним всё-таки напарники, босс, — ответил Накахара. — Что это за группировка, может мне стоит вступить в дело и уничтожить её?       — Пока рано, сначала нужно выяснить, кто там главный, какими способностями обладают эсперы и где располагается их штаб. Если понадобится твоя помощь, я непременно тебе сообщу.       Чуя кивнул и вышел из кабинета Мори Огая.       Значит, Осаму работал под прикрытием в одиночку, конечно, такие выходки напарника были привычны для Чуи ещё со времён их юности, и он, как всегда не сказал о своём задании Накахаре ни слова. Конечно, Дазай всегда знал, что делает, его гениальный ум просто поражал и вызывал уважение даже у Чуи в былые времена, несмотря на их взаимную неприязнь друг к другу, однако Накахара почему-то всё равно чувствовал беспокойство за напарника, у него было такое ощущение, что он что-то упускает.       Чуя вспомнил, как семь лет назад, во время войны Драконьих Голов, Дазай дал себя поймать вражеской организации, которой управлял в то время Белый Кирин, и он был связан с Достоевским, как выяснилось несколькими годами позже, хотя вполне возможно, что Дазай изначально знал о Достоевском, но молчал. О способности Шибусавы в то время им известно не было. Собственно, для того, чтобы выяснить, что у него за способность, Осаму и попал, в плен намеренно, а Чуе оставил подсказку, в виде микроскопа, в котором был спрятан передатчик, и догадался о том, что микроскоп — это подсказка, Накахара далеко не сразу. А если бы не догадался, то неизвестно, был бы Дазай сейчас жив и существовала бы Йокогама, которую Белый Кирин вместе с Достоевским могли уничтожить. Если не семь лет назад, то год назад точно, когда Фёдор вместе с Шибусавой создали сингулярность и дракона, которого Чуе пришлось уничтожать, а заодно и спасать Дазая, чтобы он не позволил ему умереть от порчи. И опять же, о плане Осаму, Чуе тоже ничего известно не было, приходилось только догадываться и действовать по обстоятельствам, ну и, конечно, импровизировать.       Что же на этот раз задумал Осаму? Этот непостижимый человек, постоянно играл со смертью, причём, делал это намеренно, что всегда бесило Чую; он никогда не мог понять его непонятного стремления к смерти. Осаму, будто забавлял такой неоправданный риск, но и этого ему было мало. Помимо таких игр со смертью, для него не составляло труда подставиться под пули, во время задания или наглотаться таблеток, или же порезать вены, попытаться утопиться в реке, или попробовать повеситься в рабочем кабинете. Просто удивительно, как этот суицидник до сих пор оставался жив. Пока был в мафии, его постоянно кто-то спасал и даже сам Чуя несколько раз. Интересно, спасал ли его кто-нибудь, когда он работал в Агентстве? А может, он оставил свои попытки суицида, покинув мафию? Хотя в это верилось с трудом.       Придя домой, Накахара повесил в шкаф на вешалку плащ и шляпу и кинул ключи от квартиры на тумбочку. Ему вдруг вспомнился тот день, когда он не смог их найти и Осаму приехал с ним, чтобы открыть дверь, хотя на самом деле это он вытащил у него ключи. Вопрос был в том, зачем? Хотя зачем это было, как раз понятно, чтобы снова забраться к нему в постель, правда для этого не обязательно было идти на такие хитрости. Дазай никогда скромностью не отличался, поэтому если он его хотел, то вполне мог заявиться к нему домой в любое время дня и ночи без всяких надуманных причин, тем более что он знал, что Чуя и сам его хочет, поэтому не прогонит. Кроме того, Осаму вполне мог подбросить ключи в квартиру, как-нибудь незаметно, а не класть их на самое видное место. Значит, Дазай сделал всё это намеренно и сосредоточил внимание Чуи на этих ключах он тоже намеренно. Чуя взял их в руку и осмотрел, на вид — ничего необычного, ключи, как ключи с брелком в виде собаки. Эспер отстегнул брелок и раскрыл его, при помощи своей способности, внутри оказался клочок белой бумаги, сложенный в несколько раз. Развернув его, Чуя узнал почерк Осаму, которым был написан адрес, сегодняшнее число и время 20.15, Накахара взглянул на часы на мобильном: 18.30. Ехать по указанному адресу от его квартиры было часа полтора. Быстро надев плащ и шляпу, схватив ключи и закрыв дверь, Накахара спустился на лифте на 1 этаж, а выйдя из подъезда, сел за руль своего автомобиля.

***

      Небольшая старая заброшенная фабрика на окраине Йокогамы, время 20.15...       Вооружённые люди, в количестве 15-20 человек ходят туда сюда, некоторые перетаскивают какие-то тяжёлые ящики и сгружают их у входа, а где-то в центре сидит человек, прикованный к металлической конструкции наручниками. На самом деле охранников гораздо больше, но они находятся снаружи, а другие — в соседнем здании. Среди вооружённых людей, одетых в одинаковую чёрную униформу, выделяется один, и похоже, что он тут главный, поскольку, раздаёт указания остальным. Подойдя к прикованному наручниками человеку, он пинает его ногой и произносит:       — Значит, Портовая Мафия, говоришь? И что ж тебя одного отправили в логово врага?       — Я не один, — отвечает человек.       — Правда? Что-то, я никого здесь больше не вижу.       Только он это произнёс, как его сбила с ног и отбросила метров на двадцать, охваченная красным свечением комета, с гулом и грохотом, проломившая крышу и влетевшая внутрь. Вооружённые бойцы, на несколько секунд застыли на месте, в удивлении, открыв рты и глядя на человека, светящегося красным, который стоял на том месте, куда секунду назад упала комета.       Бойцы открыли огонь, целясь в незваного гостя, однако все их пули, остановились в воздухе и полетели в обратном направлении, поразив стрелявших.       — Как же ты долго, Чу-уя, — произнёс прикованный наручниками мужчина, поднимаясь на ноги и становясь во весь рост, в тот же миг наручники упали на пол.       — Заткнись! — огрызнулся Накахара. — Надо посвящать меня в свои планы, если хочешь, чтобы я успевал прийти вовремя.       — Нужно здесь всё разнести, не оставив камня на камне. В соседнем здании ещё охрана и эсперы.       Накахара кивнул, снимая перчатки и произнося фразу:       — О Великий Вестник Скорбного Помутнения, взываю к тебе, от забвения сна не буди меня вновь!       В ту же секунду на лице и руках эспера проступили кроваво-красные символы, а радужка лазурных глаз сузилась, превращаясь в крохотные точки. Чуя взлетел в воздух, создавая две огромные гравитонные бомбы и кидая одну в то здание, которое находилось рядом с постройкой, из которой он только что вылетел, а вторую — в кучку вооружённых людей, высыпавших на улицу.       Через пару минут с эсперами и бойцами было покончено. Осаму вышел на улицу, после чего Чуя разнес и это здание, а затем с грохотом приземлился рядом с напарником, поднимая в воздух клубы пыли, комья земли и какие-то камни. Кинув ещё несколько гравитонных бомб по предполагаемым целям, Накахара закашлялся, а Дазай прикоснулся к его руке, обнуляя способность. После чего Чуя, по лицу которого текла кровь, принимая уже нормальный человеческий облик, упал на одно колено, почти без сил и взглянул на Осаму, заваливаясь на землю и теряя сознание.       Проснулся эспер через несколько часов у себя дома, в своей кровати. Осаму рядом не было, но радовало уже то, что он его не бросил на поле боя, что бывало большой редкостью, а привёз домой, ещё и вытер с его лица кровь и даже переодел.       На кухне загремела посуда, значит, Осаму не ушёл, что тоже не могло не порадовать эспера.       — О, Чуя! Ты проснулся? — услышал Чуя, когда прошёл на кухню, и кивнул Осаму. — Роллы будешь?       Чуя снова кивнул, присаживаясь за стол.       — Не знал, что ты умеешь готовить, — проговорил он, принимаясь за еду.       Дазай рассмеялся.       — Вообще-то, я их купил, — сказал он, ставя чашки на стол и засыпая кофе в кофеварку.       — Ты не бросил меня там? — вдруг задал вопрос Накахара.       — А что тебя удивляет? — поинтересовался Дазай.       — То, что на тебя это не похоже, — Чуя пожал плечами. — За всё время нашей совместной работы, ты всего несколько раз после порчи уносил меня с поля боя или оставался рядом. Вот мне и кажется это странным.       — Не забивай голову ерундой.       — А ты, как всегда в своём репертуаре, Осаму? — прожёвывая пищу, спросил Накахара.       — Ты это о чём? — осведомился Дазай, разливая кофе по чашкам.       — Опять разрабатываешь какие-то стратегические планы, — ответил Чуя, отставляя тарелку в сторону и делая глоток из чашки. — И никого не посвящаешь в них. Оставляешь какие-то загадки и заставляешь меня разгадывать их, чтобы тебя же и спасти. Никогда в голову не приходило, а что будет, если я не догадаюсь?       — Что ж, значит, ты исполнишь мою мечту, — улыбнулся Дазай, взяв свою чашку в руки и делая из неё несколько глотков.       — Бесишь, суицидник хренов. — Чую всё это и правда бесило, он представил, что бы почувствовал, если бы действительно, Скумбрии удался один из его суицидов, и он правда умер. Нет, Накахара не хотел этого представлять и поспешил отогнать от себя неприятные мысли. — Твои игры со смертью когда-нибудь плохо для тебя закончатся.       — Почему бешу, разве не этого ты мне всегда желал? Может, я сделал бы счастливыми сразу двоих людей, если бы суицид удался.       — Скумбрия!       — Что? — Осаму невинно взглянул в аквамариновые глаза.       — Просто заткнись.       — Ладно. Я, наверное, пойду.       — Останься, — вопреки тому, в чём сам себя пытался убедить ещё несколько дней назад, попросил Чуя, неотрывно глядя в глаза цвета виски. Он не хотел влюбляться в этого холодного, бесчувственного человека, но без него ему было плохо. Поэтому Чуя решил: будь, что будет. Слишком поздно было ограждать себя от общения с человеком, когда уже чувствуешь к нему непреодолимую тягу.       — Вообще-то, мне отчёт нужно подготовить о проделанной операции и уничтожении вражеской организации, а то Мори-сан опять будет недоволен.       — Тебя это так волнует? — Чуя, продолжая смотреть в глаза Осаму, приблизился к нему и обвил его шею руками, заставляя склониться к нему и почти касаясь своими губами губ напарника. — Когда это ты сдавал отчёты вовремя, Осаму?       — Наверное, ты прав, — проговорил Дазай, накрывая уста Накахары своими и проникая языком в чужой рот, чувствуя, как учащённо начинает биться сердце: его и любовника, от нарастающего возбуждения.       — Только я в душ прежде схожу, — проговорил Чуя, отстраняясь; всё-таки после боя он там не был.       — Хорошо. Может, выпьем потом?       — У меня вино закончилось.       — Тогда я смотаюсь в магазин.       Чуя кивнул и пошёл в ванную комнату, а Осаму отправился за спиртным.       Выйдя из душа, Накахара развалился на диване в гостиной, в ожидании Осаму, который пришёл через 10 минут. Пройдя на кухню и разгрузив пакеты, он взял бутылку дорого виски и стаканы, и присоединился к Чуе в гостиной.       — Я купил вино, если хочешь, — сказал он, ставя стаканы и бутылку на кофейный столик.       — Наливай виски. — Накахара откинулся на спинку дивана, в ожидании, пока Осаму разольёт спиртное по стаканам и бросит в них по шарику льда.       Наполнив стаканы, Дазай присел рядом с Чуей на диван и передал ему один из них, сделав несколько глотков из своего.       — Осаму... — вдруг заговорил Чуя, отхлебнув виски. — Когда ты решил сесть в тюрьму, ты знал, что потом вернёшься в мафию?       — Почему ты так решил? — поинтересовался Дазай.       — Когда Мори-сан отдал мне приказ вытащить тебя из тюрьмы, он намекнул на то, что это был твой план.       — Пожалуй.       — Значит, ты давно собирался вернуться в мафию и жалел о том, что ушёл?       — Не знаю, жалел ли, но всегда знал, что вернусь рано или поздно. Просто сложатся так обстоятельства. Куда ещё мне оставалось идти после побега?       — И Мори-сан тоже знал о твоём плане? Он не раз говорил, что ты вернёшься.       — Мы с ним ни о чём не договаривались, если ты об этом. — Осаму снова сделал несколько глотков из стакана. — Босс тоже способен разрабатывать стратегии и просчитывать чужие ходы, пусть и не так далеко, как я. Я знал, что он воспользуется ситуацией для того, чтобы вернуть меня в мафию и заставит тебя вытащить меня из тюрьмы.       — И ты не жалеешь, что вернулся? — Чуя сделал несколько глотков виски и посмотрел в глаза цвета тёмного янтаря.       — Нет, мафия — мой дом, и я всегда ощущал какую-то тоску по ней, — сказал Осаму и придвинулся к Чуе ближе. Продолжая держать в одной руке стакан, он наклонился к губам парня, оглаживая второй рукой его щёку. Их губы слились в нежном поцелуе, а пальцы Накахары потянулись к пуговицам на рубашке Осаму, справившись с ними одной рукой, он произнёс:       — Сними бинты.       Дазай кивнул и начал их разматывать, поставив опустевший стакан на стол. Чуя наполнил его заново, а заодно и свой. Кстати, он ещё раньше обратил внимание на то, что под бинтами напарника ничего особо страшного не скрывается, несколько шрамов от боевых ранений на груди и животе, правда, гораздо больше было рубцов на запястьях от неудачных попыток суицида. Хотя Чуя всё равно не стал бы носить всё время бинты, пытаясь скрыть подобные шрамы, поэтому он спросил:       — Зачем ты их носишь? Это твой фетиш?       Осаму рассмеялся.       — Не думаю, скорее — хобби.       На этот раз рассмеялся Чуя и повалил Осаму, который оставался в одних боксёрах, как и он сам, на диван, впиваясь в губы любовника страстным поцелуем и зарываясь пальцами в каштановую шевелюру. В это время Осаму делал примерно то же самое, гладя Чую по голове и перебирая мягкие локоны между пальцами.       Отстранившись от любовника, Чуя потянулся за своим стаканом и сделав глоток, ткнул двумя пальцами шарик льда, плавающий в в нём. После чего провел мокрыми от виски пальцами от губ Осаму к его шее, оставляя мокрую дорожку на ней и тут же слизал её языком, следуя по маршруту своих пальцев. Снова смочил пальцы в стакане и провёл дорожку ниже, к груди Дазая, тут же проходясь языком следом за пальцами. От этих действий тело Осаму покрылось мурашками, а Чуя снова окунул пальцы в стакан и, обведя ими сосок партнёра, прильнул к нему губами, теребя языком и слегка посасывая, чувствуя, как он твердеет от такой ласки; Осаму застонал от удовольствия, слегка подрагивая от возбуждения. То же самое Чуя проделал со вторым соском, спустился ниже, к плоскому животу любовника, оставляя на нем влажную дорожку от виски и делая её ещё более мокрой, слизывая спиртное.       Чуя стянул с Дазая и себя нижнее бельё, провёл мокрыми пальцами по его бедру, следуя за ними языком; раздвинул ноги Осаму и снова, смочив пальцы в стакане, провел ими по внутренней стороне бедра, после чего, поставив на стол стакан, снова принялся слизывать спиртное, отчего Осаму опять застонал, а Чуя переместился пальцами левой руки выше, слегка сжав ими головку возбуждённого и влажного от предэякулята члена. Дазай выгнулся и вновь застонал, когда губы любовника коснулись его затвердевшего органа и, раскрываясь, впустили его в рот; лаская языком головку, Чуя слегка посасывал член, срывая с губ Осаму новые стоны. Нащупав на диване баночку лубриканта, которую он туда предусмотрительно положил заранее, Накахара, выпустил член партнёра изо рта и, открыв смазку, распределил её между пальцами.       Снова взяв член в рот и двигая губами, Чуя нащупал колечко мышц парня и ввёл внутрь него указательный палец. Осаму постарался не напрягаться, а Чуя начал двигать пальцем у него внутри, после чего ввёл в анус партнёра средний, двигая уже двумя пальцами, проворачивая их и нащупывая простату, принялся её массировать, отчего Дазай выгибался и постанывал. Вскоре к двум пальцам, был добавлен третий; Осаму задвигал бёдрами, насаживаясь на них, а Чуя, выпустив член изо рта, начал двигать пальцами интенсивнее, срывая новые стоны с губ партнёра, расставляя их в стороны и проворачивая, не прекращая, при этом стимулировать простату, то одним пальцем, то другим. Добавив к трём пальцам четвёртый, Накахара ещё некоторое время растягивал любовника. Чувствуя его нетерпение, он, наконец, вытащил из него пальцы и обильно смазал лубрикантом свой член и колечко мышц партнёра снаружи и изнутри, равномерно распределяя смазку по податливым стенкам ануса. Приставив к нему свой возбуждённый орган, Чуя подался бёдрами вперёд, проникая внутрь партнёра, не в силах сдержать стона. Член вошёл легко, благодаря хорошей растяжке, и Осаму почти не почувствовал боли, двинув бёдрами навстречу любовнику, вбирая в себя его орган глубже.       Подложив партнёру под зад подушку, лежавшую на диване, Чуя закинул его правую ногу себе на плечо. Дазай же левой ногой обхватил талию Чуи и снова двинул задом ему навстречу. Накахара толкнулся в любовника, проникая глубже, на всю длину своего члена. Осаму прогнулся в спине, ощутив уже знакомое приятное жжение и застонал. Накахара толкнулся в него более резко, сорвав с губ Дазая новый стон, удерживая его руками за бёдра, он резко двинул партнёра на себя, одновременно с этим, толкаясь в него, отчего Осаму вскрикнул, при этом Чуя подумал, что любовнику нравится пожёстче. Чуя ускорил движения, проникая в парня всё резче, грубее и глубже, от чего тот лишь стонал, временами вскрикивая, когда орган Чуи входил в него под определённым углом, резко проезжаясь по простате. Запомнив этот угол проникновения, Чуя старался долбиться в парня именно под ним то проникая внутрь, то выходя почти полностью, под характерные звуки хлюпов и быстрых шлепков. Каждый раз при вхождении, Чуя срывал крики с губ Осаму и ощущал с какой отдачей он движется ему на встречу —раскрасневшийся и желанный, с участившимися дыханием и сердцебиением; ещё через несколько толчков, Дазай конвульсивно выгнулся, задрожав всем телом. Чуя снова резко толкнулся в любовника, а потом ещё и ещё. Тот вскрикнул, выгибаясь сильнее и ощущая, как пламя внутри, полыхавшее всё это время внизу живота, начинает разливаться по всему телу потоками раскалённой лавы, заставляя излиться на живот. Не сдерживая криков, Чуя кончил внурь Осаму, толкнувшись в него последний раз и выйдя, после чего завалился на диван рядом с любовником, почти без сил, положив ему голову на плечо.       Пару минут спустя, когда дыхание пришло в норму, сердце стало биться ровнее, а дрожь в теле утихла, Чуя спросил:       — Ты хотел узнать, что такое оргазм простаты, когда кончаешь без помощи рук?       — Ага, — ответил Дазай. — Это было так охуенно... и почему мне так хорошо с тобой в сексе, независимо от того, сверху я или снизу?       — Задаюсь тем же вопросом.       Осаму обнял Чую, развернув лицом к себе, неотрывно глядя в лазурные глаза, зарываясь пальцами в рыжие локоны и целуя парня в губы.       — Хорошо так лежать с тобой в объятьях, — произнёс Чуя, когда поцелуй закончился, — но нужно идти в душ.       — Нужно, но так не хочется вставать...