Лёд и пламя

      Приняв совместный душ, любовники отправились спать. Кровать у Чуи была огромная и очень удобная, Дазай лёг рядом с Накахарой, обняв его и уткнувшись носом в мягкие рыжие локоны. Чуя не протестовал, а даже напротив, ему была приятна такая близость Осаму и его объятья, он накрыл руку Дазая своей ладонью и начал поглаживать её пальцами. Вскоре Осаму ровно задышал и засопел, видимо уснув, а вот у Чуи отрубиться не получилось.       Он закрыл глаза и попытался забыться сном, но мыслями постоянно возвращался к тому, что произошло сегодня между ним и Дазаем, чувствуя, как сердце начинает учащённо биться при таких мыслях. Этот мудак оказывается мог быть нежным. Нежность и Дазай Осаму, это казалось — вещи несовместимые, хотя Накахара раньше никогда не задумывался о том, каким его напарник может быть в сексе. Но, если б задумался, до сегодняшней ночи, то никогда не поверил бы в это. Чуя всегда считал его чокнутым садистом, а каким садист может быть в постели? Наверняка таким же, как и в повседневной жизни, хотя, конечно, Чуя замечал и раньше, ещё до ухода Осаму из мафии, как он флиртует с девушками, и никто б не сказал в такие моменты, что этот человек, на самом деле жестокий убийца, которому доставляют удовольствие чужие страдания. Наверное, Дазай действительно очень изменился, но не по отношению к нему, по крайней мере так было ещё несколько дней назад. Может, просто Чуе давно надо было его трахнуть? Накахаре самому стало смешно от этих мыслей, и он понял, что сон к нему этой ночью, скорее всего, не придёт.       Что же он чувствовал к Осаму на самом деле? Раньше скумбрия его ужасно бесил; их отношения всегда были непростыми, а после ухода последнего из мафии, а потом после того, как они снова встретились четыре года спустя, раздражение и ненависть к напарнику лишь усилились в несколько раз. Но такая ненависть к Дазаю удивляла даже самого Накахару. Да, Осаму часто бывал просто невыносим, его постоянные подколы и издевательства вызывали ответную реакцию, но порой реакция была даже чересчур, как показали недавние события.       Чуя никогда не думал, что способен совершить нечто подобное, да ещё и по отношению к своему врагу; к человеку, которого он ненавидел всем сердцем на протяжении многих лет, не говоря уж о том, что человек этот был парнем. Всё-таки заниматься сексом можно лишь с тем, кто тебе нравится. Если к кому-то питаешь острое чувство неприязни или отвращения, сомнительно, что у тебя на такого человека встанет член; ведь Чуя не был каким-то извращенцем, который ебёт всё, что шевелится. Напротив, он всегда был разборчив в связях и тщательно подбирал себе партнёрш и никогда не спал с теми, кто был не в его вкусе. Всё это просто не укладывалось в голове. Выходит, что Чуе нравятся парни? Но он никогда раньше не замечал за собой таких наклонностей. А может, ему просто нравится Дазай? После сегодняшней ночи, Чуя уже не мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что это не так. Ведь при мыслях о нём и о том, что между ними было, от близости самой бесячей Скумбрии, лежавщей сейчас у него под боком, сердце мафиози начинало учащённо биться, а потом... это странное ощущение в животе, что это, бабочки? Накахара замотал головой, пытаясь отогнать от себя странные мысли. Кажется, он стукнул Осаму головой в нос, так как тот недовольно что-то заворчал во сне и отодвинулся.       В голове был настоящий кавардак, сколько не пытался разобраться в себе Накахара, у него ничего не получалось. Не может быть, чтобы он испытывал к скумбрии какие-то чувства, помимо неприязни. «Нет, это просто невозможно!» — говорил себе мысленно Чуя. Наверное, действительно причина произошедшего была в том, что ему нравятся не только девушки, но и парни, просто раньше это никак не проявлялось, а вот теперь проявилось. Потому у него и встал на Осаму, ведь тот был очень привлекательным, Чуя и раньше это замечал, но отгонял от себя подобные мысли. Накахара беспокойно ворочался, пытаясь уснуть, но всё было без толку. Чуя встал с постели и пошёл на кухню заварить себе чай, так как пить кофе, если ты и так уснуть не можешь было бы просто верхом глупости.       Накахара открыл окно, закурил, закрыл окно, выпил чаю, снова открыл окно, закурил, услышал сзади знакомый бархатистый голос, от которого сердце ёкнуло в груди и беспокойно забилось.       — Почему не спишь? — прозвучало почти над ухом.       — Наверное, я просто выспался, — сказал Чуя, не оборачиваясь. — А ты почему не спишь?       Осаму обнял его за плечи, уткнувшись подбородком в рыжую макушку.       — Не знаю, мне тоже не спится.       Накахара поднёс сигарету к губам, но Дазай перехватил его руку и, наклонившись, сделал затяжку.       — Ты ж вроде бросил, сигарету дать? — спросил Чуя.       — Нет, я с тобой покурю. — Накахара поднёс сигарету к губам Осаму, и он снова затянулся; следующую затяжку сделал Чуя, а потом Дазай развернул его к себе лицом и поцеловал; сигарета полетела в окно. Накахара запустил пальцы в каштановые кудри, сплетаясь своим языком с чужим. Сердце мафиози, в который раз за этот вечер, бешено заколотилось от возбуждения и такой близости бесячей скумбрии, руки которой уже проникли под его футболку и оглаживали спину. Затем они спустились вниз, сжав ягодицы Чуи и приподняв его, усадили на стол; губы же Осаму всё это время не отрывались от губ любовника, а язык исследовал чужой рот.       Дазай запустил правую руку под нижнее белье Чуи, нащупывая и лаская возбуждённый член партнёра. Чуя застонал, а Осаму, стянув с него боксёры, наконец, оторвавшись от манящих, поддатливых и столь сладких уст, смочив пальцы слюной и нащупав колечко мышц, ввел указательный палец внутрь парня, после чего добавил к нему средний и начал двигать ими, стимулируя простату, срывая своими действиями с губ партнёра новые стоны. Чуя от нетерпения подался бёдрами вперёд (он был и так уже в достаточно возбуждённом состоянии), и снова застонал. Видя его желание, Осаму вытащил из него пальцы, приставив головку твёрдого, как камень члена (смазанного вазелином, который Дазай захватил с собой на кухню) к раздолбанной им же сегодня дырочке и двинул бёдрами вперёд, слегка проникая внутрь, будто дразня и выходя из любовника полностью, затем снова слегка проникая и полностью выходя из него. Удерживая Накахару под ягодицы и раздвигая их, Осаму снова смазал вазелином свой член и анус партнёра и, вновь толкнувшись в него, вошёл уже глубже, не в силах сам продолжать эту сладкую пытку. Он тоже был заведён до предела, безумно желая отыметь эту рыжую бестию немедленно, что он и сделал. Войдя до конца, Осаму подался назад, затем снова толкнулся в Чую, попав по простате и сорвав с его губ очередной стон; снова подался назад и резким толчком проник внутрь любовника. Накахара вскрикнул от удовольствия и двинул бёдрами навстречу Осаму, который тоже застонал, прикрывая от удовольствия глаза и вновь толкаясь в парня. Крепко сжимая руками его ягодицы и натягивая партнёра на свой орган, Дазай ускорил движения, а Чуя обхватил его бёдра ногами, держась за плечи руками и двигаясь в такт движениям Осаму, каждый раз, издавая стоны и вскрикивая, от очередного толчка, когда член проезжался по простате, отчего тело Накахары прошивало приятным разрядом. Уже знакомое ощущение пожара внутри, от каждого толчка только усиливалось, поглощая Чую целиком, и он понимал, что лишь Осаму мог помочь сейчас ему не сгореть в этом пламени и не превратиться в горстку пепла.       Раскрасневшиеся и мокрые от пота, любовники, двигались навстречу друг другу, словно в каком-то безумном танце. Чувствуя близкую разрядку, Осаму ещё сильнее ускорился, резко и грубо толкаясь в партнёра, ощущая членом жар его тела изнутри, часто и сбивчиво дыша, а Чуя, не менее резко двигая ему навстречу бёдрами, насаживался на член полностью. В какой-то момент Накахара ощутил как огонь, который горел в его заднице, перерастает во всепоглощающее, безумное и безудержное пламя, разливаясь по всему телу горячими волнами оргазма; сознание парня при этом будто было не здесь, а воспарило куда-то ввысь, на волнах эйфории. С криками Чуя излил своё семя себе на живот, кончая одновременно с Осаму, который так же как и он не смог сдержать криков, изливаясь внутрь любовника.       Не в состоянии стоять на ногах, так как после оргазма его била мелкая дрожь, Осаму сполз на пол и уткнулся лбом в Чуины колени, а сам Накахара, откинулся назад, упершись спиной в стену, пытаясь прийти в себя и унять дрожь, которая била его так же, как и Дазая.       Минуту или две спустя Осаму почувствовал пальцы Накахары на своём затылке, которые гладили его по волосам. Чуя проявлял какую-то нежность по отношению к нему после секса уже второй раз за этот день? Это было довольно странное ощущение. Осаму приподнял голову и встретился взглядом с лазурными глазами.       — Ты сейчас кончил без помощи рук, оргазм простаты, надо же... — проговорил Осаму. — Ну и каково это?       — Непременно покажу тебе, как только заживет твоя задница, — Чуя усмехнулся. — Опять в душ надо идти.       — Ага. — Осаму встал и направился в ванную, а Чуя пошёл вслед за ним.       Утром, позавтракав и выпив кофе, так и не выспавшиеся толком любовники, начали собираться на работу.       — Моя шляпа? — удивлённо спросил Накахара, заметив свой любимый аксессуар на вешалке в шкафу в коридоре, рядом с плащом. — Думал, что потерял её.       — Она была у меня дома, — ответил Осаму, надевая на себя чёрный плащ.       — Спасибо, что принёс, я без неё, как без рук, — сделал странное признание Чуя, одеваясь и обуваясь.       — Правда? Это как-то странно.       — Привычка, наверное.       Парни вышли из квартиры, и Чуя захлопнул дверь, замок на которой закрывался автоматически.       Выйдя на улицу, эсперы подошли к машине Чуи. Разблокировав двери, нажатием кнопки на ключе, Накахара сел за руль и завёл двигатель, Осаму разместился на сиденье, рядом с водительским, и парни отправились в порт.       Дазаю работать было лень, поэтому он завалился спать у себя в кабинете, закрывшись на ключ, Чуя последовал примеру Осаму, только в своём кабинете.       Проснулся он от резкого звонка телефона, звонил босс и требовал отчёт о битве с Камуи. Чуя его не написал, и вообще, он о нём забыл. Тем более что его не было на работе три дня. «Вот ещё скумбрия! Не мог отчёт написать, чем только занимался, интересно, пока я отсутствовал?» — подумал эспер.       Накахара порылся в контактах. Найдя номер Скумбрии, он нажал кнопку вызова, но робот в трубке сказал, что абонент временно не доступен.       Чуя вышел из кабинета, закрыв за собой дверь и направился в кабинет Осаму, прежде чем писать отчёт, нужно было выяснить, не написал ли его напарник, чтобы не делать лишнюю работу.       Накахара толкнул дверь в кабинет заместителя босса Портовой Мафии, но она оказалась закрыта, тогда он постучал, но в ответ — тишина. Пнув от злости дверь ногой, Чуя собрался уже уходить, когда услышал какие-то звуки в кабинете: шаги и щелчок замка. Дверь распахнулась, на пороге потягивалась заспанная скумбрия.       — Ты дрыхнешь что ли? Не мог отчёт написать, пока меня не было?       — Заходи, чего орать в коридоре? — пригласил Осаму напарника в кабинет, снова зевнув. — Да написал я отчёт, только сдать забыл, когда Акутагава мне позвонил.       — А чего сегодня не сдал? — поинтересовался Чуя, проходя в внутрь и закрывая за собой дверь.       — Забыл. Спать очень хотелось, мы же почти всю ночь не спали. — Осаму подошёл к столу и, порывшись в бумагах, нашёл то, что искал. — Держи, — сказал он, протягивая отчёт напарнику.       Взяв документы, Чуя отправился к боссу, получив нагоняй от него за то, что не предупредил вчера о том, что не будет на работе и за задержку отчёта, Накахара пошёл в свой кабинет. До конца рабочего дня оставалась ещё пара часов, работы не было и можно было уйти пораньше, всё равно босс вряд ли будет искать его сегодня, а если и будет, то ничего страшного. В мафии рабочий день был ненормированный, могли и в 3 часа ночи вызвать в порт, ну, а если работы не было, можно было свалить и пораньше, даже никого не предупреждая.       «Интересно, Дазай ещё здесь или уже дома в своей служебной квартире, а может, он сегодня в городскую съёмную квартиру поедет?» — размышлял Чуя, но решил это не выяснять, а убить кое-как время в интернете, после чего отправиться домой. Однако все его мысли, так или иначе возвращались к Дазаю, что очень бесило Накахару. Он злился и на себя, и на Осаму за то, что тот так настырно пролез в его голову и не желал покидать её. Выключив и закрыв ноутбук, Чуя начал собираться домой, но вдруг понял, что не может найти ключей от квартиры.       — Чёрт! — выругался он, закрывая дверь кабинета. — Придётся замок ломать.       — Чего ругаешься, шляпка? — послышался рядом знакомый голос.       Чуя взглянул на Осаму. Ну вот никак не может спокойно жить его напарник, если не употребит по отношению к нему какое-то обидное прозвище, хотя шляпка — это ещё ничего, хоть не вешалка для шляп или слизняк, а то ещё что похуже придумает...       — Тебе-то что, скумбрия? — раздражённо спросил Накахара.       — Не с той ноги встал?       — С чего ты взял, что я спал?       — Лицо было заспанное, когда заходил ко мне.       — Ключи от квартиры забыл. Хотя точно помню, что брал их, может, в машине выпали?       — Могу дверь открыть, если хочешь.       — Правда? У тебя нет других дел?       — Дела подождут, так тебе нужна моя помощь?       — Пожалуй, — согласно кивнул Чуя, и они с Дазаем направились к его авто.       Ключ Накахара в машине так и не нашёл, и они поехали с Дазаем к нему домой, по пути заскочив в супермаркет, так как Чуе нужно было пополнить запасы еды.       Открыв дверь в квартиру напарника отмычкой, Осаму застыл на пороге.       — Чё встал? Проходи, — сказал Накахара, подталкивая Дазая плечом внутрь квартиры. — Или у тебя какие-то планы на вечер?       — Планы могут и подождать, — ответил Осаму, проходя в дом и снимая в прихожей обувь и плащ.       — Чай будешь? — предложил Чуя, вешая верхнюю одежду и шляпу в шкаф, направляясь на кухню.       — Можно и что покрепче, завтра выходной, — произнёс Дазай и прошёл вслед за Чуей, незаметно положив ключ от его квартиры на тумбочку в коридоре. — Если ты, конечно, снова в запой не уйдёшь на несколько дней.       Накахара фыркнул.       — Со мной такое впервые произошло, я ни какой-нибудь запойный алкаш, как ты, наверное, подумал.       — Что ж, это хорошо, что не запойный, тогда наливай.       — У меня только вино.       — Нескончаемые запасы? — с усмешкой спросил Дазай.       — Возможно, — последовал ответ.       Чуя открыл одну из дверок подвесного шкафа и достал бокалы, затем вышел из комнаты, а минуту спустя, вернулся с бутылкой вина. Откупорив её, он разлил бордовую жидкость по бокалам и сделал несколько глотков из своего, присаживаясь на стул рядом с Осаму.       — Когда это мы с тобой так вино попивали в такой спокойной обстановке, а Чууя~? — задал вопрос Осаму, глядя в глаза любовника.       — Наверное, никогда, — ответил Чуя, встретившись взглядом с карими омутами. — По крайней мере, я такого не помню.       Осаму сделал несколько глотков вина и поставил бокал на стол.       — Как странно, сидеть с тобой так, за бокалом вина, а не грызться, как собаки, ты не находишь? — снова спросил Дазай.       — Нахожу, — сказал в ответ Накахара, залпом осушая бокал и ставя его на стол, рядом с бокалом Дазая. — А ещё более странно общаться с тобой нормально, без криков и ненависти, не слышать от тебя подъёбов. Надо было раньше трахнуть тебя, наверное.       — Может быть, — задумчиво проговорил Осаму, делая глоток вина. — А может, и мне тебя. Ты такой раздражительный был, от недоёба что ли, а Чу-у-уя?       — Заткнись, скумбрия. — Накахара ткнул Осаму локтем в бок. — Ты тоже не подарок и вряд ли ты можешь себе представить, как сильно ты меня бесил.       — Но сейчас уже не так бешу, да, Чуя?       — Временами, — последовал ответ.       Осаму усмехнулся и опустошил свой бокал, после чего Чуя наполнил его и свой заодно. Сделав несколько глотков, Дазай попросил сигарету у Чуи.       — Я думал, что ты бросил курить, — проговорил тот, отхлебнув вина из бокала.       — С чего ты это взял, шляпка? — поинтересовался Дазай.       — Да так, что-то слышал о том, что в тюрьме для одарённых, курить запрещено, вот и сделал выводы, тем более не видел, чтоб ты курил, когда вышел из тюрьмы, — объяснил Накахара и протянул Осаму пачку сигарет.       — О-о-о, какая наблюдательность, — протянул Дазай, вытаскивая из пачки одну сигарету и чиркнув зажигалкой, сделал несколько затяжек, после чего, отхлебнув вина, поставил бокал на стол.       Чуя тоже закурил и сделал несколько глотков бордовой жидкости.       — Чем занимался сегодня на работе, помимо того, что дрых? — поинтересовался он.       — Ничем, — Осаму пожал плечами.       — Весь день что ли спал? Зачем вообще тогда надо было приходить на работу?       — А ты типа работал в поте лица?       — Нет, но я хоть отчёт Мори сдал.       — О-о-о... Чуя, да ты просто подвиг совершил, прям работник ударного труда! Тебя к награде надо приставить! — Осаму рассмеялся вполне искренне, как показалось Чуе.       — Хорош ржать, ты вообще нихера не сделал.       — Зато я этот отчёт написал, можно сказать, вместо тебя.       — Почему это вместо меня? Я вообще, когда порчу использую нихрена не помню, почти. Так что, это твоя работа, писать отчёты о таких битвах.       — Да ладно, не помнит он. Всё ты помнишь и понимаешь, не прикидывайся. Иначе ты атаковал бы не только врагов, но и своих. А у меня и других дел навалом, надо во все нюансы вникнуть, я всё же пропустил 5 лет.       — То-то я смотрю, ты вникал сегодня в дела во сне, — на этот раз рассмеялся Чуя, после чего сделал несколько глотков из своего бокала.       Дазай последовал его примеру, с усмешкой сказав, ставя бокал на стол:       — Сон тоже важен.       — Кто ж спорит? Дазай, я тут пропустил кое-что, пока бухал, может, объяснишь про Акутагаву? Я помню, что ты сказал вчера, а сегодня я его видел, он выглядел неплохо для мертвеца.       — Угу, он не мертвец, но теперь Акутагава навсегда останется вампиром. Запасы крови в холодильнике — единственное неудобство для его теперешнего состояния, а в остальном, он остался прежним, разве что в разы сильнее стал, только не знает об этом пока что. Он теперь даже с тобой и с Верленом мог бы потягаться, и кто стал бы в такой битве победителем, я не берусь утверждать.       — В смысле? — Чуя снова отхлебнул вина из бокала.       — Вампиры быстры и практически неуязвимы, прибавь к этому его первую способность и поймёшь. Ты же сталкивался с вампирами, по крайней мере, при битве с Камуи?       Чуя кивнул, хотя что касается вампиров, он плохо помнил. Они с Верленом прижали их к земле гравитацией, пока Танидзаки создавал иллюзию, убить их действительно было непросто, дробление костей и сдавливание внутренностей не уничтожало тварей, а если добавить к этому супер скорость, то получалось — идеальное оружие. И Акутагава был теперь таким, как они, но только, он понимал, что делает, умел говорить, думать и владел Расёмоном.       Парни допили бутылку вина и выкурили по сигарете, после чего Осаму предложил ещё выпить, и они переместились в гостиную, удобно устроившись на диване и включив плазму, которая висела на стене. Чуя наполнил бокалы и, сделав несколько глотков вина, откинулся на спинку дивана; Осаму сидел рядом с ним, развернувшись к нему в пол оборота и попивая вино, поглядывал на напарника из-под полуопущенных ресниц.       — Я знаю, что это ты вытащил у меня ключ, — вдруг сказал Накахара, делая несколько глотков из бокала. — Его не было на тумбочке, когда мы пришли, а теперь он там лежит. Зачем ты это сделал?       Осаму усмехнулся.       — Заметил всё-таки, — сказал он, глядя в глаза напротив. — Не хотелось домой идти, там грустно и одиноко.       Чуя подался вперёд, приблизившись к Дазаю почти вплотную и не разрывая взгляда, спросил:       — Правда? А может, ты просто трахнуть меня снова хочешь? — Накахара взял Осаму за руку и взгляд его стал серьёзным.       — А если и так, то что? Ты же и сам этого хочешь.       — Ты так в этом уверен?       — У тебя на лице всё написано, Чу-уя. — Осаму поставил бокал на маленький кофейный столик, стоявший рядом с диваном и накрыл левую ладонь Накахары своей рукой, всё так же неотрывно глядя в лазурные глаза. — Ты меня хочешь.       Накахара фыркнул, допивая вино, а Осаму забрал из его руки пустой бокал и поставил его на столик рядом со своим, после чего снова развернулся лицом к Чуе.       — Скажешь, что это не так? — не унимался Осаму.       — Хочу сказать.       — Ну так скажи.       — Не скажу. — Накахара обвил шею Дазая руками и накрыл его губы своими, проникая языком в рот любовника, углубляя поцелуй.       Оглаживая его плечи, крепко прижимаясь к нему и чувствуя конкретный стояк, Чуя исследовал своим языком рот, так неожиданно ставшего для него желанным напарника, ощущая учащённое сердцебиение Осаму и чувствуя его ответное желание.       Дазай повалил Чую на диван, перехватив инициативу в свои руки, и начал освобождать его от одежды. Когда с этим делом было покончено, Осаму принялся осыпать поцелуями лицо любовника, затем шею; добравшись до чокера, он приподнял его пальцами и оставил в том месте на шее, где он был, засос. Накахара застонал, запуская руки под рубашку Дазая и оглаживая его тело, затем его пальцы скользнули к пуговицам на ней; быстро расправившись с ними, Чуя стянул рубаху с Осаму, и она полетела на пол. Потом его пальцы метнулись к ширинке на брюках, расстёгивая её и стягивая их вслед за рубашкой.       — Осаму... — чуть охрипшим от желания голосом, проговорил имя любовника Накахара.       — Что? — спросил тот, и голос его так же выдал сильное возбуждение.       — Сними эти чёртовы бинты, бесят.       — Как скажешь, дорогой.       Дазай принялся разматывать бинты, а Чуя устроился на диване поудобнее, ожидая, когда Осаму с ними расправится.       Наконец, с бинтами было покончено, и теперь они бесформенной грудой валялись на полу возле дивана. Вслед за ними последовали боксёры Дазая.       Осаму присел рядом с Чуей, обводя длинными, умелыми пальцами вокруг одного соска, затем второго, чувствуя, как они затвердевают от этих ласк. Проведя по мускулистой груди руками, оглаживая её, Дазай склонился над Чуей, вбирая в рот сначала левый сосок, слегка посасывая его, дразня языком, затем сделал то же самое с правым; чувствуя, как Чуя прогнулся в спине, спустился поцелуями ниже, к плоскому, твёрдому животу с кубиками пресса, про себя отметив, какое всё-таки красивое тело у Чуи, да и не только тело. Он весь был прекрасен, как Бог, от волос и до кончиков ногтей, и как только Осаму раньше этого не замечал? Дазай даже замер на какие-то секунды, отстранившись от любовника и разглядывая его обнажённое тело.       — Что? — спросил тот, заметив этот странный взгляд парня на себе.       — Ничего, — ответил Осаму и, склонившись над Чуей, впился в его губы страстным поцелуем, засунув руки ему под голову и зарываясь пальцами в волосы цвета расплавленного золота.       Руки Чуи легли на плечи Дазая, оглаживая их и спускаясь ниже по спине к ягодицам, сжимая их и прижимая бёдра парня к своим; чувствуя стояк Осаму, Накахара обхватил рукой член любовника, отчего Дазай застонал и вдруг оказался под Чуей. А тот, неожиданно склонившись над ним, вобрал в рот его возбуждённый и влажный от предэякулята орган, обводя головку языком по кругу, затягивая член глубже. Выпустив его, он провел языком по стволу вниз. Чуя понимал, что, наверное, делает минет не умело, но он помнил, как делали подобные вещи ему девушки и, стараясь воспроизвести их действия в памяти, претворял их в жизнь на Осаму. Его правая рука легла на ствол у основания и начала двигаться вниз-вверх. Сдвинув пальцами крайнюю плоть вниз, эспер продолжал работать языком. Дазай застонал, прижимая голову Чуи плотнее к себе, насаживая на член и двигая бёдрами, толкаясь в рот любовника и проникая в него с каждым толчком всё глубже, ускоряя движения. Стараясь расслабить гортань и не зажимать член зубами, Чуя послушно двигал головой, принимая в рот орган Осаму без остатка, убрав руку со ствола и позволяя входить ему в горло, хотя это и было не очень приятно. При проникновении члена особенно глубоко, возникали позывы к рвоте и слюна начинала отделяться обильнее, чтобы снизить дискомфорт, Чуя полностью вытаскивал ствол любовника изо рта, а затем снова позволял ему войти до конца, зная какой кайф получает партнёр от такого минета, по своему опыту.       Осаму стонал уже практически непрерывно, его дыхание было неровным и учащённым. Чуя работал ртом довольно медленно, но Дазаю нравилось, поэтому, желая ускорить разрядку, мафиози принялся вскидывать бёдра чаще и резче, всё глубже проникая в рот партнёра, не отпуская его голову, входя в гортань, лишь иногда позволяя ненадолго вытаскивать его изо рта, чтобы Чуя мог сделать глоток воздуха. Накахара, чувствуя, что любовник близок к разрядке, позволял ему насаживать себя на член, как тому хотелось и даже сам ускорил движения головой, а вскоре почувствовал солоноватый привкус спермы во рту, в тот момент, когда Осаму вскрикнул, кончая. Но Дазай не позволил Чуе отстраниться, продолжая прижимать его голову к своим чреслам и заставляя сглотнуть, только после этого Чуя смог отстраниться, вытирая мокрый от слюны рот рукой. Не сказать, чтобы глотать сперму было приятно, но и особого отвращения он не почувствовал и даже не злился на Осаму за это, так как сам не раз проделывал с девушками то же самое.       Не говоря ни слова, Дазай повалил Чую на спину, впиваясь в его губы поцелуем и проникая языком внутрь, сплетаясь с языком Чуи в диком безудержном танце. Целуя лицо и шею, посасывая мочку уха любовника, Осаму скользнул языком за него, находя чувствительную точку за ним и играя с ней языком, срывая с губ любовника стоны; Осаму спустился ниже, целуя точёную шею, ключицы, одновременно с этим оглаживая плечи партнёра; переместился к груди, поиграв языком с сосками, спустился ниже, оставляя влажную дорожку на животе, спускаясь ещё ниже и вбирая в рот член. Дазай так же не имел опыта в подобных вещах, но как и Чуя решил делать всё так, как делали ему девушки, и совершать те же манипуляции ртом с членом любовника, которые нравились ему самому больше всего.       Поиграв языком с головкой возбуждённого органа, заранее приспустив пальцами крайнюю плоть, Осаму прошёлся его кончиком по уздечке, и слыша, как стонет от удовольствия его партнёр, немного задержался на этой ноте, после чего всё же спустился языком ниже, пройдясь по стволу и совершая такие же манипуляции в обратном порядке; поднялся вверх, сжимая рукой яички любовника, от чего тот снова застонал, прижимая голову Осаму к своим бёдрам и насаживая его на член. Дазай прекрасно понимал чего именно хочет сейчас Чуя, и он с радостью удовлетворил его желание: позволяя члену проникать в свой рот до конца, заглатывая и тут же вытаскивая его, чтобы вдохнуть воздух и снова вбирал в рот. Вскидывая бёдра и прижимая к ним голову партнёра, Накахара со стонами проникал ещё глубже, буквально насаживая его голову на свой член и чувствуя приближение пика наслаждения. Осаму ускорился, всё это время продолжая стимулировать пальцами яички любовника, хотя в таком темпе ему было сложно дышать, но он послушно подчинялся руке Чуи, следуя его желанию, а через пару минут тот излился в его рот и, продолжая удерживать голову Дазая у своих бёдер, заставил проглотить сперму, точно так же, как до этого сделал Осаму, который в принципе ничего против этого не имел.       Позже мафиози лежали на диване, обнимаясь и целуясь, так и не сказав друг другу ни слова за время взаимного минета. Наконец, один из них нарушил тишину, спросив:       — Будешь ещё вино? — это был Осаму.                    — Да, — кивнул Чуя, и Осаму наполнил бокалы. Приговорив эту бутылку, выкурив по три сигареты и болтая о всякой ерунде, эсперы отправились спать.