После прочтения предать кислоте

Рассказав вам историю про то, как героически Жанетт оказывала мне поддержку, девушка повернулась ко мне и сказала: - Можешь продолжать, Беа, ты очень интересно рассказываешь! Я вот, например, знаю, что ты любила рисовать, надеюсь, ты мне покажешь своё творчество вновь - Обязательно покажу, не волнуйся. Я смочила горло крепким зелёным чаем. В мои ноздри тотчас же бросился приятный терпкий аромат. Отхлебнув ещё раз, мои рецепторы вновь насладились горечью этого напитка. После этой трапезы можно продолжать нашу историю, которая постепенно начинает набирать обороты, при том не самые приятные... Не буду более подробно останавливаться на нашем быту, потому что из-за образа жизни он был довольно скуден и скучен. Единственной отдушиной в этом вязком болоте было рисование. Я не обращала внимания на людей, на проблемы, моей главной музой была природа. По ночам я часто выходила наружу и зарисовывала небо, растения, море... Каким же живописным было море! Какие яркие эмоции были скрыты в этих тёмных водах! То они с рёвом взмывают к небу и оглушительно бьются о скалы, оставляя за собой белую пелену, то тихо молчат, едва подрагивая под ветрами, в такие моменты, ощущение будто я могу прогуляться по этой глади, поглядеть на причудливый водный мир. Говорят там, внизу, плавают русалки, верно? Чудом уцелевшая коробка с моими творениями и по сей день отсылает меня к прошлому, такому прекрасному, но и не менее горестному. Это была ужасно холодная зима. Серые хлопья бились об купол под завывание вьюги, были окутаны страшным сумраком длинные коридоры рекреаций. Всюду стояла пронзительная тишина, проникающая прямо сквозь черепную коробку. Лишь плачущий ветер просвистывал свою тревожную мелодию, раздавающуюся вдоль помещений. Окутанные сплином и тоской, люди просто проживали эти дни, никто не хотел проронять хоть какое-то слово. Однако в один из дней тревога буквально билась об потолок и отскакивала прямо нам на головы, волнение проплывало невидимой прядью в воздухе, а постоянная спешка создавала бурный поток, выталкивающий тебя из раздумий. Я решила задать вопрос одной из спешивших душ: женщины среднего возраста, с маленькими красными глазками и необыкновенно большим ртом. Из этого самого рта вырвался необычайной силы крик, напоминавший каркание вороны: - А ну с дороги, мелюзга, мы тут пытаемся спасти наши и ваши задницы, а вы лезете со своими тупыми вопросами. ЛЮДИ ИДУТ В АТАКУ НА ОСТРОВ. Л-Ю-Д-И. ПОНЯТНО, БЕСТОЛОЧЬ?! Не знаю от чего больше я опешила: от таких изречений или от того, что скоро нашего Дома может не статься. Мысль пойти к себе в комнату и ждать смерти была на мой взгляд самой разумной, поэтому вскоре я лежала и плакала в подушку. Но я устала так долго плакать, поэтому решила поспать. Хорошо, что это у меня получается без всякого труда. Проспав несколько часов, я проснулась от дребезга разбитого графина. Можно было безошибочно сказать, что это вновь решила навестить меня Жанетт, предварительно устроив погром. И верно, пантомима, которую показывала девушка, символизировала когда-то бывший в руках сосуд с соком. Убрав осколки, мы пошли рассматривать рисунки, которые я запечатлела. Они были разные: от морской синевы, обрамлённой красным закатом до белых лап деревьев, склонившихся над зимней поляной. Довольно долго мы говорили по душам и думали о том, как станем прекрасными ведьмами. Неожиданно по ушам вдарил оглушительный взрыв. Пронзительный звон стоял в голове, убрав ладони от ушей, я увидела кровь, стекающую по рукам на мантию. Пыль стояла в воздухе, ограничивая обзор и затрудняя дыхание. Жанетт беззвучно открывала рот и показывала куда-то в сторону. Ужас сковал мои мышцы, сердце надрывалось, глаза начинала поглощать тьма - я почувствовала смерть. Кровь продолжала растекаться по мантии, а мои руки изо всех сил сжимали коробку с рисунками. Далее: коридоры, лестницы, ослепляющие вспышки, тлетворный запах лежащих повсюду тел. Контузия не проходила. Я потеряла зрение и слух, в голове пульсировала боль. 《Komm, süsser Tod》- чернильными пятнами выскабливалась на корке головного мозга мысль. Пропало осязание. Я стала просто предметом, который куда-то волокут. Мутная темная река. Тысячи душ, тянущих ко мне свои руки из грязных вод. Хтонический ужас, парализующий моё тело, мешает мне сбежать. Одна из рук схватывает мою стопу и тянет ко дну. Крик из вне возвращает меня в сознание, но я по-прежнему ничего не вижу и слабо слышу. Горячая кровь заливает моё лицо, языки пламени пышут жаром мне в спину. Рука продолжает тащить меня в неопределённом направлении. Моя коробка пропала. Сокрушительный удар по затылку. Вспышка. Мрак. Я просыпаюсь. Абсолютная тишина и темнота. Моё лицо что-то заслоняет. Это бинты. Человеческие бинты. Холодный пот начал стекать по спине. Аккуратно отодвинув повязку, я увидела тело рядом с собой. Попытка встать чуть не привела к погибели: мы были на хлипкой лодке, которая могла перевернуться в любой момент. Виски чуть не сломала боль: сотрясение было сильным. Загибаясь от боли я начала подползать к неопознанному объекту. Я начала ощупывать тело. Оно было тёплым, а следовательно, ещё живым. На лице нашлись очки. Приглядевшись поближе я убедилась точно - это Жанетт. Рядом с ней стояла коробка с рисунками, которая изрядно пострадала от огня, но всё ещё выполняла свою первоначальную функцию. Я взяла в руки один из обгоревших клочков бумаги, на котором было запечатлено наше родное местечко. Обернувшись, я содрогнулась от ужаса: в этой ночи виднелось что-то до боли знакомое, что-то раздирающее ныне тебя изнутри от единственного воспоминания. Сквозь мрак виднелся наш остров, полыхающий от пожара. Нашего Дома больше нет. Эта мысль оборвала во мне жизнь. Слёзы стекали по щекам, обжигая заживающие раны. Я больше не хотела жить. Мой мир треснул и рассыпался на миллионы маленьких осколков, которые уже невозможно склеить.