Toxic relationship

Don't ask questions you don't wanna know

      Иногда Игорю правда жаль, что он повёлся на Серёжу. Повелся на паническое: «Это не я!», спросил, лелея надежду, что и правда не он, что есть ещё в Питере герои, что не всем от денег башню сорвало. Потому что Серёже башню не сорвало, её взорвало нахрен, как при теракте 11 сентября, правда не от денег, но от этого не то, чтобы легче. Игорь на Серёжу не злится, не за что. Серёжа — воплощение всего милого и доброго, что будь они в мультфильме от Дисней, на его пение слетались бы птички. Вот только у Серёжи есть вторая личность, и вот она — источник всех проблем. Птиц не милый и не добрый, он насмешливый, ироничный, сексуально озабоченный, а ещё (и это ОГРОМНАЯ проблема) жутко ревнивый. Юля думает, что злить Серёжину вторую личность, весело. Игорь думает, что это нихуя не весело, когда лежит, пытаясь сделать вдох, на полу башни. Птиц в порыве ревности страшен, он сразу начинает драться, а Игорь не отвечает, пытается просто закрыться хоть как-то. Майор чувствует как по рёбрам расползаются гематомы, из носа течёт кровь тонкой струйкой, неприятно щекоча щёку и ухо. Он молча встаёт и так же молча уходит, закрываясь у себя в квартире на все замки новой двери, молча выплёскивая весь свой гнев на всех сразу на боксёрскую грушу.

Learned my lesson way too long ago

      Игорь выдерживает год рядом с Разумовским, но весь как будто тускнеет, начать шарахаться от любого резкого движения Серёжи, но молчит упорно, не рассказывая, что делает Птиц, тот видимо тоже молчит по каким-то своим причинам, Юля рассказывает со слезами на глазах, что у неё токсичный парень, которого она бросила неделю назад, но который её преследует. Игорь разбирается с этим парнем, а потом на рабочем компьютере гуглит, что значит «токсичные отношения». Игорь понимает, что находится видимо в каких-то сверхтоксичных отношениях, но упорно молчит, делая выводы из каждого избиения: он не встречается почти с Юлей, общаясь с ней по телефону, старается держать от людей дистанцию, ни с кем особо не общаться, ходить только на работу, а с работы только домой и никуда больше, заранее сообщает о всех задержках и ни на кого не смотреть дольше пары секунд, он старается не обижать Серёжу вообще никак, всегда с ним соглашается и никогда не спорит, даже если вообще не согласен. Майор не замечает сам, как с каждым днём всё больше и больше напоминает скорее бледную тень себя самого. И продолжает молчать, хотя слова иногда просто царапают горло, просясь наружу.

To be talkin' to you, belladonna

      Юля не в курсе проблемы, но её журналистская интуиция буквально звенит в набат, при виде Игоря, она пытается что-то сделать, поддержать, рассказывает о здоровых отношениях и что Серёжа не может просто держать его на привязи рядом с собой. Игорь кивает головой, говорит, что она надумывает, что и привязи нет никакой. Игорь думает, что привязи нет, зато есть забор под напряжением и у него там пространства — два на полтора метра. Игорь любит Серёжу и Птицу, отчаянно любит, но чувствует себя так, словно он тонет, а его не вытаскивают, а наоборот тянут на дно. Игорь увольняется с работы, не общается ни с Димой, ни с Юлей, только раз в месяц ходить домой к Прокопенко, чтобы показать, что всё в порядке. Только вот Игорь не в порядке, у Игоря новая работа, он глава безопасности «Вместе», он получает в пять раз больше, чем раньше, но и сам не знает, куда потратить эти деньги и они лежат на счету мёртвым грузом. Игорь не бежит от своей белладонны, вместо этого говорит с ней постоянно, Игорь думает, что у него зависимость уже от этого яда в венах.

Shoulda taken a break, not an oxford comma

      Игорь даже сбежать пытается, берёт отпуск, уезжает в сибирскую глушь, правда хватает его на какую-то жалкую неделю, за время которой его ломает на полном серьёзе, как заправского наркомана, он пытается, он правда пытается, но разбивает костяшки в кровь о стену, давясь слезами, когда понимает, что не может уже без Серёжи и Птица рядом, что ни черта у него не получается. Да и не получится никогда, ни в одной из Вселенных. Игорь всё ещё не на привязи, только вот клетка в голове не даст ему и шагу ступить за свои пределы, угрожающе скалясь проволокой поверху да гудя генераторами электричества. Игорь находит забавным, что он сам себя посадил в эту клетку, сам построил высоченный забор, сам обнёс его колючей проволокой и сам провёл по нему электричество. Он сам виноват в своей зависимости, он сам пошёл на это и пошёл добровольно. Игорю либо стреляться, либо возвращаться. Игорь задумчиво смотрит на пистолет, сидя в своём кабинете в башне. Игорь понимает, что никогда не решится, но может быть однажды Птиц его всё-таки убьёт своим ядом. Игорь давно не называет свою любовь больной, у Игоря ещё всё в порядке с осознанием реальности. Игорь называет больным себя.

***

Take what I want when I wanna And I want ya

      Серёжа пытается игнорировать многие серьёзные звоночки, не обращать внимания на странности поведения, удовлетворяться Игоревым: «Да нормально всё, Серёж». Вы не представляете, как просто договориться с собой, если где-то в глубине души понимаешь, что проблема скорее всего в тебе. Когда эгоцентричное желание оставить Игоря себе перебивает начисто все попытки разрулить ситуацию. Потому что на самом деле Серёжа боится до дрожи в коленках, что если он надавит на Игоря в попытках помочь, то его просто-напросто бросят, а Разумовский уже успел построить заново весь мир вокруг Игоря. Это Игорь был рядом, это Игорь помог, отправил к доктору, правда лечение оказалось такое себе, это Игорь помог пережить смерть Олега, на котором до этого был построен мир Серёжи. И второй уход он уже вряд ли переживёт. Вот и шёл на сделки с совестью и своим мозгом: верил, закрывал глаза; лишь бы не спугнуть Игоря, лишь бы он был рядом. Когда Игорь был в отпуске и на неделю уехал, Разумовский едва не тронулся от ожидания и паники ещё больше чем было. Птиц с его паническим: «Он нас бросил, он нас бросил, он нас бросил, он нас бросил!», — не помогал от слова совсем. Только вот когда тебя к стенке прижала девушка: и в прямом, и в переносном смыслах, никакие внутренние договоры уже не помогают. Юля рыжая, боевая, пробивная, она шла к своей цели словно бронепоезд, снося все преграды на своём пути. Юля сейчас для Серёжи — голос совести, который он глушил с переменным успехом. Юля сейчас для Птица — мишень и враг номер один, но Разумовский волевым усилием задвигает Птица подальше. Юля словами бьёт наотмашь, не говоря ничего нового, но заставляя наконец посмотреть и увидеть: — Да он же из-за тебя такой, он тебе и слова поперёк не говорит, псих несчастный!       Юля заставляет своим напором замолчать даже Птица, оставляя неизгладимый след в душе и ярко-красный на щеке. Птиц однако быстро отходит, снова скалится, носом ведёт, словно запах Юлиных духов коробит его до глубины души. Птиц начинает играть в адвоката дьявола: — Да не бери ты в голову слова этой психички, она бесит, что Игорь не её, а наш. Наш понимаешь, тряпка?! И это лишь благодаря мне! Это я пришёл и взял то, что мы хотели, а хотели мы его! Ты бы ещё три года мялся бы.

Bad, bad news

— Марго, — начинает Серёжа, внезапно севшим от догадки голосом, — Марго, включи пожалуйста все записи стычек с Игорем, физических.       И перед ним разверзается ад. Он смотрит на себя, хотя вроде и не себя, и хочется просто исчезнуть, не существовать никогда вообще. Он смотрит на видео в гробовом молчании. Одно. Второе. Третье. Десятое. И нигде Игорь не пытается даже ударить в ответ, только закрывается. Это почему-то бьёт с дополнительной силой так, что дыхание перехватывает. Только через какое-то время Серёжа понимает, что плачет. Слёзы неконтролируемым потоком текут вниз по щекам, по горлу, капают на рубашку и на пол. — Ты монстр! — кричит он на Птица эмоционально, пытаясь выплеснуть как-то агрессию на себя самого: не заметил, не захотел увидеть, проморгал, не уследил, — Нет. — внезапно прерывает он сам себя и хлёстко отчеканивает, — Мы монстр. Доволен? Мы его сломали, ты посмотри на него сейчас! Это, чёрт возьми, наша вина! Боже, зачем он вернулся?.. — потерянно шепчет Разумовский. — Потому что мы нужны ему! Он любит нас!       Птиц хохлится, пушит перья, недовольный экзекуцией; со стороны видео кажутся отчего-то страшнее, ужаснее, ему даже стыдно немного становится. Происходящее тянет лишь на статью УК РФ и иначе как избиением это не назовёшь, но ведь результат стоил того! Игорь теперь только их, работает в офис и выезжаем из башни куда-то только в качестве сопровождения и охраны, не отходя ни на шаг! А потом Птицу как обухом по голове прилетает воспоминание о слабой выдавленной улыбке Игоря, о том как он сидит в офисе, перебирая бумаги с потухшими глазами, как сидит рядом с ним на диване, как будто смотря фильм, но Птиц уверен, что тот просто уставился в экран и не моргает даже толком. Птиц думает: «Да, сломали немного, но стало ведь лучше?», а ещё он в жизни не признает, что может быть сделал что-то не так. — Тогда всё ещё хуже, понимаешь, блять?! Это всё ужасно! Это все не здорово, нам нужно что-то сделать. — И что ты предлагаешь? — Птиц насмешливо ухмыльнулся. — Нам нужно с ним расстаться, чтобы не травмировать ещё больше!

One of us is gonna lose

      Серёжа был в паническом ужасе от действий своего Альтер эго, не знал, что делать и куда бежать, но хотел изо всех сил всё исправить, даже если придётся расстаться с Игорем, который был для него дороже всего, что у него было. — Я тебе расстанусь! Ты у меня тело не получишь!       Птиц тоже запаниковал. Для него расстаться с Игорем было равносильно изощрённой формы эвтаназии, на которую он не пойдёт и Серёже не позволит. Поэтому он судорожная начал перебирать идеи и планы, вспоминая всю эту нежную милоту, которую периодически изливал на Игоря Серёжа. Вроде это действовало положительно, поэтому это больше походило на более вменяемый план. Он уверенно перехватил контроль, направлюсь к Игорю, стараясь улыбаться как можно более мило. — Хей, майор, — почти проворковал Птиц, хотя ему от такого тона скорее блевать хотелось, — бросай работу, мы едем по делам.       Не то, чтобы у Птица был план, но у него был интернет, который знает всё, в том числе и идеи романтического свидания.

I'm the powder, you're the fuse Just ad some friction

      Птиц начинает с максимальным старанием обхаживать свою пару: подарки, кино, свидания под луной, любимая Игорем шаверма. Всё, что угодно, лишь бы мужчина перестал походить на призрак. Только вот ничего не работала, даже шаверма. Нет, Игорь принимал подарки, ходил на свидания, но улыбка его при этом была настолько ненастоящая, что ударить хотелось. Птиц сдерживался, был максимально милым, без резких движений или слов. Создавал все условия для максимального комфорта: накупил в Икее кучу маленьких подушечек и обложил ими всю кровать, повесил новую панель напротив кровати и утаскивал Игоря смотреть документальные фильмы, в обнимку под пледом с мороженным. У него уже, если честно, заканчивались идеи, ровно как и сайты с советами по теме в браузере. Игорь упорно не выходил из своего полуовощного состояния. Но потом выход находится сам собой: секс. От медленного нежного секса, при котором Птиц ластиться, нежничает, даже не кусается, прижимается, чтобы быть как можно ближе, чтобы даже миллиметра между ними не было, подставляет горло под поцелуи-укусы, раскрывается полностью, отдаваясь весь: душой, телом, обеими личностями, у Игоря в глазах зажигается пламя, не такое как в начале их отношений, но всё же пусть слабое, но Игорь снова оживает весь. Поэтому Птиц снова и снова заканчивает их день так, если Игорь не устал за рабочий день, потом замечает, что если он сидит у Игоря на коленях, тот тоже кажется более живым, поэтому теперь он только так и сидит, прижимается, гладит по спине. Всегда старается сохранять физический контакт при любой удобной возможности, не закрывает искусанное горло, демонстрируя принадлежность Игорю. Старается быть рядом, меньше грузить, придумывает им совместные занятия. Готовит вместе с ним шаверму, и вот теперь она наконец-то работает, Игорь ест с аппетитом всё, что они приготовили на ужин. А после целует в макушку, зарываясь носом в его волосы, когда Птиц опять сидит у него на коленях.