Toxic relationship

Cold bones, yeah, that's my love She hides away, like a ghost

      После внезапной нежности и постоянного присутствия рядом наступил столь же внезапный период холода и отчуждённости. Игорь в растерянности тянулся сам, пытаясь вернуть то нежное тепло, что согревало его, развеивая тьму, что сгустилась над их отношениями грозовой тучей, но его отталкивали раз за разом, не давая приблизиться или прикоснуться. Их любовь снова напоминала скелет изо льда, обжигающий своим неземным холодом, и ему бы закопать его, но он цеплялся за остатки, как утопающий за спасательный круг. Он себя без Серёжи уже не видел, поэтому он раз за разом старался найти его, нахаживая в день по двадцать-тридцать тысяч шагов в бесплодных поисках, ведь Марго наотрез отказывалась говорить ему местоположение Сергея, а вот его собственное видимо докладывала. Он не знал, что ему делать, ведь до этого его никогда не игнорировали. Да пусть его лучше опять били бы, чем это. Душевная боль хуже физической: синяки ведь заживут, а душа максимум зарубцуется. Игорь даже решился на отчаянные шаги, начиная проводить время за пределами башни, взяв внеплановые выходные, постоянно тусуясь с Димой и Юлей, которые искренне были рады его видеть, а Игоря мучила совесть из-за того, что он просто использует их, чтобы вывести Разумовского из себя, заставить ревновать. Но в ответ его ждала вся та же холодная пустота игнора.

Does she know that we bleed the same? Don't wanna cry but I break that way

      Игорь не из тех, кто позволяет себе эмоции, он наглухо закрывает их в себе, прячась за хмурой миной. Но две недели тотального игнора без единого слова — слишком даже для него. Свидетелем его беззвучной истерики была лишь бутылка виски, к которой он приложился, чтобы сбежать от ужасной реальности, в которой он бесцельно проживает день за днём, работая на износ и ночуя в кабинете: холод и одиночество их спальни, угнетали его ещё сильнее, каждый раз напоминая и о том, что он сейчас одинок, и о том, как счастливы они были. Слишком больно. Он перестал чувствовать себя утопающим, он стал утонувшим в океане бескрайней тоски и чувства вины. Нет, безусловно, первые дни он злился на Сергея, но это быстро ушло, сменившись бесконечным анализом своих поступков в попытке найти, где он так накосячил и что сделал не так. Он отчаянно искал способ исправить ситуацию, отправлял с подчинёнными подарки, не получая на них ответ, но хотя бы не получая их обратно. Ему было больно так, как никогда до этого, ему словно ампутировали половину тела и она теперь фантомно болела. Но чего Игорь не знал, так это того, как отчаянно жадно следил за ним по камерам Разумовский, как он плакал вместе с ним, желая только одного быть рядом, но не позволяя себе этого. Сергей искренне хотел лучшего для Грома, поэтому и отдалился от него, пытаясь вырвать его хотя бы так из их токсичных отношений, при этом бережно ценил каждый его подарок, храня как величайшую ценность даже самую незначительную безделушку.

Cold sheets, but where's my love? I am searching high I'm searching low in the night

      Игорь призраком шатался по башне, раз за разом невольно выходя к дверям их спальни, проводя рукой по холодным простыням, ища Серёжу. Он ведь должен где-то спать, а пока он спит Марго не наябедничает ему, что он ищет его. Но комната за комнатой, этаж за этажом оказывались пустыми, безжизненными, незаполненными рыжим всполохом волос, прям как и он сам. В конце концов он просто сел около дверей в их спальню, так и засыпая на полу, дрожащий однако отнюдь не от холода, а от забитой внутри истерике и невыплаканных слёз. Было ли ему больно? Нет. Ему уже не было больно, ему было просто никак: не хотелось спать, не хотелось есть, не хотелось пить, не хотелось жить. Он без Серёжи уже не существовал, настолько прочно он уже вплёл его в своё существование. Он был готов стать просто главой охраны, лишь бы видеть своё рыжеволосое чудо хотя бы по долгу службы. Просто видеть его, знать, что он в порядке, слышать его голос. Ему уже большего не нужно. Сам себе он напоминал уже скорее то ли безнадёжно больного, загибающегося без необходимого лекарства, то ли вампира, который существует без крови. «Почему тут так пусто?», — усталой мыслью приветствовал он рассвет.

If you ran away, if you ran away, come back home Just come home

      Игорь с совершенно спокойным лицом прошествовал на крышу башни, с таким же спокойствием мёртвого подошёл к её краю, оглядывая Питер с высоты, греющий свои серые стены в рассветный лучах, окрашивающих небо в нежные розово-оранжевые тона, подсвечивая так же и кучерявые и такие мягкие на вид пушистые белые облака. День начинался красиво и спокойно, умиротворённо даже. Дверь на крышу он запечатал своим личным ключом, так что открыть её мог сейчас только лично Серёжа, поэтому опасаться, что к нему придут, не было причин. Кто-то наверняка назвал бы его сейчас слабаком, прошёлся бы по нему, топча злыми словами, но вот Игорю сейчас всё было так фиолетово, он, если честно, очень устал. Он пришёл насладиться последним рассветом на крыше горячо любимого здания, ставшего домом и могилой одновременно. Но он не злился: ни на Серёжу, ни на Марго, ни тем более на башню, он слишком сильно любил их всех. Он сел, свесив ноги с края крыши, отпил газировки, которую так то он терпеть не мог — слишком приторно сладко, но он хотел хоть так создать ощущение Серёжи рядом. Так и сидел, наслаждаясь рассветом, с несвойственной ему мягкой улыбкой, как вдруг дверь на крышу громко хлопнула, заставляя вздрогнуть от неожиданности, резко оборачиваясь. Позади стоял Серёжа, встрёпанный красный от бега, но всё такой же прекрасный. — Привет. — со спокойной улыбкой сказал Игорь. — Что ты тут делаешь?! — практически в истерике выкрикнул Разумовский. — Сижу. — всё так же спокойно ответил Гром. — Обзорная площадка на этаж ниже находится. — мрачно-истерично сказал Сергей, — И там сейчас никого нет, сиди там. — Зачем? — Затем, что ты можешь упасть с крыши, например?! — А тебе то какое дело? — Прямое, я твой начальник! — Заявление на уход по собственному желанию у тебя на столе. — Ну вот пойдём в кабинет и поговорим об этом! — Не о чем говорить, а отсюда я никуда не пойду. — Всё таки прыгать собрался… — в отчаянии прошептал Разумовский, осторожно шагая к Игорю. — И подходить ко мне тоже не нужно. — Игорь, пожалуйста, давай поговорим, я сделаю всё, что ты хочешь! — Почему мне нужно было оказаться на крыше, чтобы ты со мной заговорил? — горько спросил Игорь, — Почему, блять?.. — Я просто хотел как лучше, хотел чтобы ты сам выбрался из наших токсичных отношений! — заламывая пальцы, произнёс Сергей, у которого глаза были уже на мокром месте. — Да плевать я хотел, токсичные они или нет. Мы ведь даже начали работать над этим, пока ты не сбежал! — Игорь встал, обвинительно тыча пальцем в Сергея, однако не отходя от края крыши, — Всё, что мне было нужно: это ты. Это всегда был ты и только ты. — Но я не заслуживаю тебя… — проговорил Разумовский, глотая слёзы, не зная куда себя деть и что лучше сделать. — Тогда уходи. — отчеканил Гром, с тоской смотря в сторону, — Уходи вот прям сейчас и закрывай за собой дверь. — Нет! — в отчаянии воскликнул Сергей, понимая чем это кончится. — Мне не нужна это жизнь без тебя. — Игорь решил жёстко расставить всё по полочкам. — Поэтому либо мы уходим отсюда вместе, либо только ты. Мне всё равно, насколько токсичные наши отношения, главное, что они наши. Я не могу без тебя, и, опять же, плевать я хотел насколько это нормально. Всё, что мне нужно, это ты. А что нужно тебе? — Я… — Серёжа запнулся, мысли разбежались от такой жёсткой постановки вопроса ребром, можно сказать, — Мне нужно… — он опять запнулся, закрыл глаза, а потом решился отчаянно рубануть правду, — Ты. Всё, что мне нужно это ты. — Тогда к чему вся прочая мишура? — Но это ведь неправильно! — Любовь не бывает неправильной. — Но… — Серёжа нахмурился, а потом решил плюнуть на здравый смысл, советы которого увели их в эту ситуацию, и просто плыть по течению. — Пошли домой? — робко спросил Разумовский, протягивая руку.