Let me go

Ли Минхо сидит на своём высоком крутящемся стуле по левую сторону от камеры и бросает короткий, напряжённый взгляд на команду за аппаратурой. Всё идет гладко. Какая прелесть. Второй взгляд — в свою папку с готовым сюжетом. Следующая новость за ним. Следующая новость о Хан Джисоне — члене группы 3RACHA. А точнее его пропаже. Ким Сынмин, напарник Ли, скучно (по критичному мнению Минхо) рассказывает о посещении президентом Южной Кореи такой же скучной, как и сам Сынмин (на самом деле он не такой уж и зануда, просто Минхо не в настроении сейчас), выставки. Последняя строчка. Минхо следит за речью коллеги и чувствует, как кончики пальцев покалывает волнением. Обычно выход в эфир для него это мелочи, из-за которых он переживал лишь первые месяцы работы, а потом пошло как по маслу. Но сегодня абсолютно всё должно было быть другим. И Минхо был готов к этому. Сынмин выделяет последнее слово в своей речи, придавая акцента для лучшего восприятия слушателями, а также давая Минхо знак "Вперёд". Ли глубоко вдыхает, натягивая привычную маску лёгкой удивленности, словно он каждый раз поражен тем, о чём рассказывает. Довольно профессионально он это делает — стоит заметить. А на деле ему глубоко плевать, о чём он там рассказывает. Всегда было. Однако этот случай действительно интересен для равнодушного телеведущего. — Известный айдол, участник группы 3RACHA, Хан Джисон пропал без вести больше четырёх дней назад. Об этом заявили его одногруппники Бан Чан и Со Чанбин. Полиция предполагает, что парень был похищен. Его телефон отключен, по сети отследить невозможно. Обычно парень, по словам друзей, отдыхает после изматывающих выступлений, покидая общежитие, но спустя четыре дня так и не вышел на связь. Расследование продолжается, но пока никаких зацепок или улик. Минхо резко прерывается, а на экран выводится интервью с лидером группы, который почти пересказывает слова телеведущего. «Какие могут быть улики? Я не оставляю за собой улик», — думает про себя Ли, опустив глаза в свои листы, скрывая то, как его губы тронула едва заметная для других ехидная ухмылка.

***

шесть дней до событий

— Да! Да! ДА!!! — восторженно восклицает Бан Чан, входя в их гримерку следом за двумя парнями. — Потрясающе. Вы потрясающие! Очередное выступление прошло как всегда волшебно. То, что они иногда поочередно забывали, где должны стоять, не имело никакого значения, потому что рэп — это поток. Плавание по течению. Ты можешь быть где угодно. Хоть среди толпы. Пускай то, что выбивающийся из симметрии мембер, может быть заметен на камеру — очередной пустяк. Рэп — это свобода. — Всё благодаря тебе, прекрати, — хихикает польщённый Чанбин и легко толкает лидера в плечо. — И Джисону. И каждому. — Я сейчас свалюсь в уголке, если что, заберите меня домой, пожалуйста, — стонет самый младший, всем своим видом показывая, что он серьёзно. Ищет взглядом более-менее пустой угол, чтобы завалиться поскорее. — Нет-нет, быстро переодеваемся и в машину, — Чан засуетился, хватая донсена за бицепс, чтобы потащить в сторону их одежды. — Мы быстро, Сони, ты же умница, давай. И похвала действует так, как нужно и как предполагалось. Хан собирает все силы и снимает с себя всякую мешающую дрянь в виде аксессуаров, вяло переодевается и быстро перебирает худыми ножками за двумя старшими в сторону выхода, к машине. Ещё немного и он сможет отоспаться. Их негласное правило — после выступления у каждого есть несколько дней на личные дела. Личные дела Хана — отоспаться в своей съемной квартирке, вставая лишь к вечеру, чтобы утолить жажду и голод. Вот они уже в машине. Вот машина уже едет по мосту, пытаясь как можно быстрее, но и осторожнее доставить айдолов в их небольшое общежитие. Всё идёт прекрасно. Очень хорошо. Все трое уставшие и даже не скрывают этого. Сначала в душ идет Джисон, потом Чанбин и лишь потом Чан. По младшенству. — Я завтра после того, как проснусь, уеду к себе, отдохну пару дней, — предупреждает Хани сонным голосом, то и дело зевая, прикрывая рот кулачком. — Хорошо, — звучит от обоих. Джисон всегда говорил, что ему повезло. Повезло с друзьями и одногруппниками в одном лице. Повезло, что его принимают таким, какой он есть, даже если у них разные взгляды на что-то. Думаешь по-другому? Боже, каждый в мире имеет право на собственное мнение. Взрослые люди не будут тебя буллить за то, что ты относишься к чему-то по-другому. Ужасный период школьного возраста, когда малейшее отличие от стада давало повод издеваться, давно прошел. И Джисон не собирается даже это вспоминать. Теперь у него есть два хёна, которые заботятся о нём и защитят его при любых обстоятельствах. Защитят ведь? Утром Джисон попрощался с проснувшимся Чаном, который, возможно, и не ложился. Старичок вечно страдает бессонницей в отличие от младших. Вот, к примеру, Чанбин до сих пор спит. А Хану просто пора.

***

Сынмин рассказывает последнюю новость из сегодняшнего идеально заученного сюжета. Минхо сидит на прежнем месте и делает вид, что он спокоен, как дверь. Смотрит в свои листы, переводит взгляд в камеру и кивает под рассказ. И дальше появляются кадры с места событий на большом экране. Ещё немного. Успокойся. Целых две минуты с чем-то они терпеливо ждут, пока внимание камеры переключат на них, и утренний эфир закончится. До конца не больше минуты. Чётко по расписанию. Совсем немного, успокойся. Минхо позволяет себе отвлечься на рой мыслей в своей голове и немного подвисает, когда ему нужно начинать прощальную речь, объявляя время, когда будет следующий выпуск новостей. Человек у камеры выпрямляется, смотря пронзительно на Минхо, и беззвучно щелкает пальцами в воздухе. Черт, точно. — Это были все новости на сегодня, ровно в полдень, в двенадцать ноль-ноль мы встретимся с вами, чтобы рассказать о таких событиях как: обрушение здания в Сеуле на автобусы, после которого пострадало семнадцать человек. Как крупнейшую ай-ти компанию Южной Кореи оштрафовали за «солнечных зайчиков». Джо Байден и Мун Чжэ Ин договорились активизировать сотрудничество США и Южной Кореи, а также многое другое ожидает вас в сегодняшнем обеденном выпуске новостей. До скорых встреч. Так. Хорошо. Отлично, это конец, Минхо. Черт, ты лицо канала. Сынмин терпеливо ждет, пока им дадут жест об окончании эфира, а затем поворачивается к Минхо и скептически смотрит на старшего некоторое время. — Да ладно тебе, с кем не бывает, — отмахивается Ли и нервно хихикает. — Ты не выспался или как? Всю ночь с кем-то куралесил? — хмыкает младший и захлопывает свою папку. — Нет. Просто не выспался, — врёт он, встав со стула и попуская противный галстук. Раньше он задавался вопросом, почему они в принципе должны их носить, даже летом, но потом понял, что лицо канала должно всегда выглядеть сдержанно, не отвлекаясь от того, что ты рассказываешь. Официально и красиво. Благо приходить можно позже, потому что на мэйк времени идет в десятки раз меньше, нежели для женщин. — Ладно, тогда пойдём домой просто, — кивает Мин по пути в отведённую для них комнату. Таких людей и ценит Минхо. Минимум вопросов, максимум работы. А вот если бы пришел сюда Хван Хенджин, что ведёт обеденный выпуск с одной девушкой, то просто так Ли не ускользнул бы. Выпытал до мельчайшей детали. Пытался бы. А после опять бы выдал: «Хен, из-за твоего уродского характера с тобой никто и не хочет быть». И Минхо ему ещё бы дал по башке, потому что в точку. Потому что по больному. За свои двадцать шесть Ли заводил отношения десятки раз, но ни с кем долго не встречался. Самый максимум был с девушкой, которая влюбилась в его красивое лицо. Они провстречались месяц с хвостиком, а потом она спокойно ушла. Сказала, что больше не может, не может принять его характер. А что не так с характером? Будто все вокруг ангелы с сияющим нимбом над головой. Ну вспыльчивый он, и что? Хочет, чтобы было так, как ему нравится, и что? «Из-за твоего уродского характера», — в который раз звучит в голове Минхо. — Сегодня мой уродский характер не помешает мне быть с тем, кто мне нравится, — шепчет он себе, оставшись один.

***

Он в который раз проверяет все окна и двери в своей квартире, пересматривает наличие веревок и наручников. Купленный в интернете хлороформ на столе. Всё должно быть готово. Он тоже готов. Если айдолы думают, что раз им удается незаметно перемещаться по городу даже от сасэн фанатов, то они успешны в этом до идеала. Но сасэн фанаты это не бывший журналист, кем был Минхо до своей текущей работы на телеслужбе. Минхо давно проследил, что Джисон возвращается в свою квартиру, в которой он раньше жил до того, как стать айдолом, каждый раз после шумного выступления. Старшему кажется, Хан немного интроверт. Или даже много. В любом случае, это упрощает задачу до невозможности простого. У него всегда плотно закрыты шторы и редко включается свет. Он практически не выходит из дома, может быть, лишь тогда, когда Минхо физически не может уследить за ним утром, пока на работе. Но камон, Ли также уверен в том, что Хани спит, как сурок до обеда. Зачем ему куда-то идти в свой выходной? А вот реально выходит он вечером, когда темнеет, чтобы видеть поменьше народу. Знал бы он, как он упрощает работенку для Ли. Минхо сидит в своем сером джипе, номера которого он снял, пока не выедет отсюда, с полностью тонированными стеклами и ждет. Район очень затхлый. Точнее пустой. Совершенно непонятно, почему известная личность предпочитает жить здесь, особенно если его могут похитить, ведь вокруг почти ни души. За полчаса наблюдения из живого Минхо увидел две кошечки, одна из которых была похожа на его Суни, и молодую женщину с ребенком, которые вошли в тот же дом, где живет Хан. Уже довольно поздно, почти десять вечера, даже летом в такое время здорово темнеет. И сейчас… уже темно. Рядом с Минхо на пассажирском сидении лежит пузырек хлороформа и тряпка, а также… веревки. Нужно только не прогадать с дозировкой, убивать никто никого не собирается. Ли напряженно наблюдает за дверью дома, лишь иногда отрывая взгляд от неё, чтобы осмотреться вокруг. «Ты псих», — шепчет собственный внутренний голос, но он остается проигнорированным. Естественно. Как-то Минхо доводилось брать интервью у 3racha, где он и приметил его. Джисон был очень активным и много смеялся, пока отвечал. На самом деле, Хан выглядит совершенно идеально для Ли. Он в его вкусе. Младший запал в душу своей харизмой и широченной улыбкой. И после этого в плейлистах Минхо начали появляться треки одной рэп группы, хотя это немного не его направление в музыке. В большинстве случаев он просто ждал именно его партию. Именно его голос. "Это одержимость, Минхо". «Но почему я не могу обладать тем, чем хочу? Я хочу быть с ним». Дверь открылась, заставив Минхо дернуться на своем сидении. На невысоком пареньке маска и кепка, большие наушники, а одет он — ну точно эмо-бой. Насколько же слаб Мин перед ним. Сердце забилось чуть быстрее от мысли о том, что теперь он сможет быть так близко к своему предмету одержимости. Джисон разминулся с пожилой женщиной, что уже вошла внутрь, и Минхо тихо завел машину. Рэпер заворачивает за угол здания, входя в более темную часть, где квартиры закрывали свет луны и фонарей. Нельзя терять время. Совершенно не ожидая подставы, Хан чувствует, как незнакомые руки хватают поперек, а воздух перекрывает вонючая влажная ткань. Он пытается брыкаться, колотя ногами по чужим, но организм подводит его очень быстро. Следующее мгновение — темнота.