Let me go

Он не давит. Он даёт выбор. Осторожно облизывает поочередно губы и ощущает крошечное движение чужих. Минхо смотрит на подрагивающие ресницы парня, хочет положить ладонь на его щеки, но не знает, может ли. В любом случае, он должен просто поцеловать его за то, что младший сказал фразу-табу. В любом случае, это просто наказание для Хана. В любом случае… нужно остановиться, пока не захочется больше. Минхо еще раз целует его губы и так же медленно, как и начинал, отстраняется. Джисон распахивает глаза, и Минхо теряется. Он чувствует себя псом, которому повесили на шею палку колбасы и приказали не есть. Мужчина видит немного взволнованного Джисона с блестящими глазами и губами, так же внимательно смотрящего в ответ, и понимает, что пора угомонить собственные гормоны. Всего понемногу. — Я ведь обещал, — говорит тихо Ли, что едва слышно из-за музыки. — Я вспомнил, — кивает младший и судорожно выдыхает, кажется, всё это время почти не дыша. — Так что насчет этой песни? — Мин находится всё еще близко для них обоих и для их отношений, но, кажется, наплевать. — Отлично. Думаю, отлично, — соглашается Джи, вызывая широкую улыбку напротив. Перед сном Минхо снова оказывается лицом к чужой спине и рассматривает его родинки, рассказывая местоположение каждой. Хан прикрывает глаза и вслушивается в бубнеж старшего с улыбкой, в очередной раз думая, как же он его ненавидит. Первый поцелуй с парнем прошел слишком… даже более волнующе, чем с девушками, которые ему нравились. «Хан Джисон, как ты докатился до того, чтобы позволить похитителю целовать тебя? Позволить себе не отвернуться. Позволить немного насладиться». И если Минхо уже спал, что было понятно по его равномерному дыханию в спину, то Джисон вряд ли уснет скоро.

***

Когда медленно доходит очередь до новости о пропаже Хан Джисона, Минхо на удивление спокоен и уверен, как никогда. Это называется профессионализм? Возможно. Просто Минхо придумал, что делать дальше, и очень доволен собой. Отчеканив заученную новость, он едва может сдержать улыбку, опустив голову вниз. Позади него на экране воспроизводится короткое видео с Бан Чаном и Со Чанбином, но тот не обращает внимание на это. Сегодня нужно сделать всё идеально и осторожно. Он снова не заезжает в супермаркет, лишь захватив один кофе и мясной пирог из булочной по пути, чтобы покормить Джисона на время своего очередного отъезда. Добирается домой чрезвычайно быстро, удивив этим сонного Хана, который только проснулся. — Доброе утро, — тянет Джи и видит не раздетого после улицы Минхо, что совершенно необычно, а затем замечает в чужих руках свой собственный телефон. Так он… всё время был у него. Ну понятное дело ведь. — Доброе, Сони. Прости, я не взял еды снова, лишь кофе и несладкий пирог. Но я вернусь скоро. А сейчас… Он пару секунд копается в своем телефоне и подходит ближе, присаживаясь на кровать. — Ты запишешь на мой телефон голосовое сообщение и скажешь то, что я скажу, понял? — Джисон испуганно кивает и хочет забиться в угол, чтобы пришел снова тот веселый и улыбающийся Ли и вытащил его оттуда ласковыми словами. — Что происходит? — шепчет Хан, смотря в глаза. — Сегодня все узнали, что ты пропал, — Минхо говорит спокойно и сдержанно, а на лице рэпера проскакивают смешанные эмоции. — Ты записываешь голосовое своему Чану и Чанбину, говоря, что всё время был в своей квартирке, но потом внезапно позвонили твои родители и сообщили кое-что неприятное. Ты не можешь сейчас ничего рассказать и просишь, чтобы они не беспокоились. Ты купил билет на самолет и летишь в Малайзию. А когда вернешься, то всё обязательно расскажешь. Джисон чувствует, как в районе груди сильно щемит. Он не хотел бы врать таким людям, как хёны. Он не хотел бы врать. Но у него нет выбора. Джи не хочет злить Ли сильнее. — Хорошо, — кивает он и прочищает горло. — Я включаю запись… Джисон пытается не заикаться, вспоминая ту цепочку предложений, которую заранее продумал Минхо. Пытается звучать так, словно не врет. Переживает за своих родителей, просит хёнов так, как обычно разговаривает с ними. Уверяет так старательно, видя, как кивает Минхо. А затем тот выключает запись и поднимается с их постели. — Минхо! Куда ты сейчас? — рэпер беспокоится за своих друзей, хоть старший и обещал не причинять им вреда. — В аэропорт. Ты ведь записываешь голосовое прямо оттуда. Сложно дышать. В груди болит по-прежнему. Минхо вытаскивает небольшой листок и протягивает карандаш: — Пиши пароль от своего телефона. Я просто отправлю сообщение и снова выключу его, — приказывает Ли, ускоряя всё еще вялого парня. А затем, получив всё, что нужно, уезжает. Хан спустя долгое время плачет снова. Не хочется ни есть, ни писать, ничего. А ведь только вчера ночью он думал, что может изменить этого психа в лучшую сторону. Ведь Джисон смог успокоить его пыл, может говорить ему что-то и тот слушается. Он не ведется за своими животными инстинктами. Джисону казалось, что Минхо становится лучше. Ли добирается до аэропорта быстрее, чем когда-либо. Он подъезжает на парковку и приоткрывает окно. Сразу же слышится шум взлетающих и приземляющихся самолетов совсем неподалеку. Осторожно, но как можно быстрее. Он включает чужой телефон и вводит пароль. Зарядки совсем немного, но должно хватить. Тут же приходят сотни сообщений от множества людей, и наибольшее количество — от Чана и Чанбина. Когда Минхо придумывал этот план, он думал, что гениален. План на миллион долларов. Всё получится, и он выиграет время. Но почему-то телеведущий никак не мог предугадать, что, держа в руках телефон пропавшего айдола и собираясь сделать пакость, на душе будет так гадко. Шедевральный план вмиг перестает радовать своей гениальностью. «Вот это ты мудак, конечно». «Я знаю». Он заходит в мессенджер и открывает общий чат их группы, где последнее сообщение от Чана: «Мы сообщили полиции». Мужчина подготавливает записанное сообщение Хана, включает микрофон на его телефоне и держит, пока голос Джи не скажет последние слова. Он отправляет всё и, как обещал, выключает телефон, бросая его на сидение. Должно сработать. Он добирается домой, заехав в магазин и затарившись на несколько дней, чтобы в следующий раз, если и забудет, то дома было что поесть. Войдя в комнату, он видит Хана, уткнувшегося в стенку, и еду, совсем не тронутую. — Хани… — зовет Ли. Парень не спит, но отвечать не хочется. Он долго молчит, прежде чем выдавить из себя «М?» Минхо переодевается молча, не совсем понимая, зачем он его позвал, если сказать нечего. Внутри огроменная пустота. Мужчина ложится на кровать, чувствуя огромную усталость. — Почему ты не кушал? Тебе не нравится? Джисон снова долго молчит, лишь спустя время отвечает: — Не хочу есть. Всё. Настолько. Отвратно. Правильно ли он вообще поступил? — Прости меня… Молчание. Счёт времени потерян, и лишь тихий вопрос Джисона из-за того, что он повернут к стене, выводит из глубоких мыслей. — Зачем ты это делаешь? И сейчас впервые Минхо понимает, что ответ «ты мне нравишься» совсем не подходит. Звучит, как бредовое оправдание. — Не могу знать, насколько ужасно ты себя чувствуешь, но я ощущаю себя отвратительно…. Я просто не хочу отпускать тебя. — Если бы я тебе нравился, действительно нравился, ты бы так не поступал, — изнеможденно отвечает Хан, словно не спал неделю, а ведь он только недавно проснулся. — Прости… — Ты ведь и сам знаешь, что это не прощается. Мне просто интересно, ты осознаешь, что это нельзя простить? — Хан немного поворачивается в сторону старшего, смотря на его состояние. Тот не врал — никогда он не видел у него такое паршивое настроение. Но это никого не оправдывает. Переполненный пустотой (а именно так это ощущается — пустота и её много), Минхо лишь заставляет себя кивнуть. Хан хмыкает: — Радует, что хоть что-то ты понимаешь, — Джисон надолго замолкает, обдумывая, говорить ли дальше то, что он хочет сказать. И решается: — Я думал, ты изменяешься рядом со мной. Минхо становится так больно, что перехватывает дыхание, и он жмурится. — Я… я правда… меняюсь. Из-за тебя… Я просто не могу тебя отпустить. Хан задумывается снова. Он слишком много думает в последнее время, но с этим придурком невозможно не думать хоть секунду. В голову внезапно приходит воспоминание, как было тяжело отпускать девушку, которую он любил. Они ведь встречались, хоть и недолго, но ей нужно было уехать. И он отпустил её, лишь насильно заставив себя сделать это. Быть может… Быть может, Минхо просто слаб, поэтому не может заставить себя отпустить. По-человечески попытаться ухаживать за ним, водить на свидания. Видит Бог, что Джи не хочет признаваться в этом, но он бы ответил на ухаживания. Потому что этот сумасшедший красив. Порой милый, внимательный и заботливый. Но то, что он делает — ужасно. Младший называет себя ничем не лучше Ли, конченым придурком, но ему хочется верить, что старшего можно изменить. Быть может, когда-то он поймет, что так больше нельзя. Его становится жаль. Проходит много времени, и Хани кажется, что парень уснул — они так долго молчат. Может быть, проходит час. Может быть больше или меньше. Каждый громко думает о своем. Однако когда Джисон поворачивается к нему снова, чтобы посмотреть, то понимает, что тот правда уснул. Наверное, настолько измучился. Бедолага. — Придурок. У тебя сон автоматически приходит, если ты о чем-то задумался? — шепчет Джисон, истерично хихикая. Это просто невозможно. Он в дерьме. Но считает, что тоже бы вырубился, если бы его голова обрабатывала столько информации, придумывала план, а ещё тот встает ужасно рано. Теперь он понимает, насколько несладко живется телеведущим. И всё равно, он ужасный тупица. Как и Джисон, который решает, что устраивать бойкот — глупо. Нужно бороться, чтобы его исправить. Впервые ему хочется исправить его. Посмотреть, сможет ли. Ли спит крепко. Такое ощущение, будто он не спал неделю. И даже проснувшись, сил не прибавляется. Когда он чувствует, что сон постепенно отходит, медленно, словно не хочет отпускать мужчину, и возвращается чувство слышать звуки вокруг, то первым, что к нему доноситься — урчание чьего-то живота и бубнеж Джисона: — Завались, — шепчет он и ворочается на своей половине. Минхо открывает один глаз, смотря на то, как парень прижимает руку к «разговаривающему» животу и ругает его. Тут же подрывается, чувствуя, как шею неприятно тянет, но это совсем не важно. — Джисон. Господи, — старший трет глаза и поднимается, чтобы снять наручник с ноги своего пленника. — Прости, я уснул… Ты, наверное, очень сильно хочешь есть. — Да, хочу, — слишком просто признается Хан и улыбается одним уголком губ. — О нет, я ужасен, — продолжает причитать Минхо, — почему ты не съел пирог, если ты хочешь есть? Почему ты не разбудил меня? — Ну, во-первых, чтобы дотянуться до него, мне нужно было перелезть через тебя, а я не хотел, да и не хватает длины цепи. Во-вторых, будить тебя я тоже не хотел, ты и так слишком рано поднимаешься. Внезапно в голову ударили воспоминания несколькочасовой давности. Тогда Джисон был не таким… спокойным? Расслабленным, как сейчас? Он не хотел его видеть даже, кажется. Что вообще к черту происходит, и почему Хан звучит так, будто переживает за старшего? Наверное, Минхо еще не отошел ото сна и ему это всё кажется. — Странный вопрос, но всё в порядке? — вместо всего остального интересуется Мин. — Ну… да? Всё нормально, — Джисон еле слышно вздохнул, смотря на парня напротив. Тот выглядит смешно — сонный, растрепанный, подорвался с кровати, стоит и шатается посреди комнаты. Будучи освобожденным, Хан слезает с постели и молча уходит в туалет. Всё нормально. Всё по-прежнему. Старший стоит по-прежнему на месте, думая, как растолковать это поведение. Как растолковать всё в целом. Если он сам странный, то Хан Джисон уж точно не менее странный. Оба друг друга стоят. Он забирает давным-давно остывший перекус из булочной и уносит на кухню. И всё снова по-старому. Пока Джи занимается собой в ванной комнате, Минхо готовит покушать, стараясь как можно быстрее, но и вкусно одновременно. Коты наконец получают свою дозу внимания в виде еды, немного заинтересованно наблюдая за их хозяином, который, кажется, носится по кухне настолько быстро впервые. Ли не знает, что происходит, но упустить нормальное настроение младшего совсем не хочется. И когда Джисон выходит после душа и утренне-обеденных процедур, то выглядит совершенно отлично. Словно ничего не было. На кухне всё шипело, жарилось, варилось, кипело, а Минхо носился то от одной доски к другой, не успевая вложиться в собственноручно установленные временные рамки. Джисон не совсем понимал, зачем так спешить. Неужели тот настолько хочет есть, что не потерпит и минуты дольше, пока еда готовится? Он молча берет купленный кусок пирога и ставит в микроволновку. Минхо поглядывает на него, но не отвлекается ровно до тех пор, пока перед его лицом не появляется половина горячей выпечки. — Так сильно хочешь есть? Не спеши так сильно, вот, перекуси этим, а потом продолжим, — говорит Джи, держа вторую часть в руках. Ли моргает несколько раз подряд и медленно откладывает нож в сторону, принимая разогретый пирог. Это так… мило с его стороны. Старший неспеша ест, помешивая фунчозу в кастрюле. Джисон сербает холодный кофе и протягивает Минхо с другой стороны стаканчика. — Спасибо, малыш, можешь выпить сам, я пока не хочу, — улыбается мужчина, закинув остатки пирога в рот, начиная промывать лапшу. Джи просто пожимает плечами и так же неспешно доедает. — Тебе с чем-нибудь помочь? — интересуется он, смотря на плиту. — Помешивай мясо в сковородке, чтобы оно не пригорело. Пожалуйста, — добавляет Ли, усердно отжимая фунчозу и перекладывает назад в кастрюлю. Хан прижимается боком к столу рядом и выполняет несложное поручение, с трудом пытаясь не выбросить лопаткой продукты из-за неуклюжести. — Надо же, великий Хан Джи не может подружиться с лопаткой и сковородкой, — Минхо шутит, немного улыбаясь, обнажая зубы. — Ой, я не занимаюсь таким обычно. Если я хочу есть, то просто завариваю лапшу быстрого приготовления, — младший фыркает, уже не так лениво помешивая, а иначе и правда опрокинет всё на пол. — Ты что, и так постоянно? — глаза Ли округлились. Для него питаться фигней каждый день равносильно смерти. — Ну… мы частенько едим вне дома. Или хёны готовят. Хотя Чанбин-хён тоже почти не шарит в готовке, на него можно посуду оставить, — гаденько хихикает Хан, придерживая сковороду за ручку. — Вот блин, я собирался сделать тебя посудомойщицей, как жаль, придется привыкать, Хани, — копирует его же выражение, нагло улыбаясь. Джисон фырчит от такой возмутительной наглости и впервые за всё время дерзит отвесить пинка под зад: — Еще чего?! Я тут для красоты, как бы. Я вообще-то за рэп отвечаю, а не за посуду! — Джи гордо задирает нос, даже прикрывая глаза. — Знаешь, красотка, ни рэпа, ни мытой посуды я пока не замечал. Сон по-доброму смеется, смотря на мясо. — Кажется, оно готово, хватит? Минхо кивает и смешивает всё, относит на стол, пока Джисон берет тарелки. Некоторые покупные закуски, напитки и можно садиться кушать. — Я зачитаю тебе сегодня, если ты не будешь заставлять меня мыть посуду, — Джисон смотрит из-под лба, перемешивая палочками лапшу. — Я буду мыть, а ты будешь каждый раз читать рэп? — предлагает Ли. — Идёт. Старший выбирает Wow, которую те исполняют втроем, и смеется, когда Джисон заливается краской, размахивая руками: — Давай другую? — Джи пытается сделать глазки, как у Кота из Шрека, но Мин мотает головой и говорит, что всегда мечтал её услышать вживую. — Только ты не смотри на меня, пока я буду читать, я буду исполнять твоему затылку, — просит младший и берет ложку в качестве микрофона. Минхо всё еще посмеивается, отворачиваясь к раковине, а Джи набирает побольше воздуха в легкие и начинает уверенно, громко, словно сейчас не ложка в руках, а студийный микрофон. — Простите, нуна, у вас есть парень? Извините, что так прямо спрашиваю, — Джисон покачивается на гнущихся ногах и вышагивает по комнате, яростно жестикулируя, — сзади меня братья назвали тебя милой. Нет, я просто нервничаю, поэтому несу бред. Я все еще восемнадцатилетний школьник. Нунам ведь нравятся упрямые парни? Хотя у меня могут быть проблемы. Минхо искренне пытается не заржать из-за слов, но не показывает вида. Может быть, его выдаёт лишь немного вздрагивающая спина, но Джисон не видит этого, потому что занят песней. — Ммм, — мычит под мотив песни Хан, — забыл слова, погнали дальше, — Вау, воу, о чувак, — Джисон пародирует голоса своих хёнов, наслаждаясь этой атмосферой, которую он создает сам. — Она горяча, горяча, горяча. Вау, воу, о вау. Прекрасна с головы до ног. Не могу оторвать от тебя взгляд. Твои идеальные линии, лучшие из лучших. Парни пытаются поймать тебя. Он продолжает и продолжает, чаще всего на самом деле и не смотря на Минхо, чтобы, дай бог, не забыть слова. Ходит по кухне, ставит ногу на стул и читает, покачиваясь телом в такт. Минхо домыл, не решаясь повернуться, чтобы не спугнуть, лишь смотрит в стену перед собой и вытирает руки, широко улыбаясь. У него ведь мечта сбылась. И пускай они здесь, без музыки и двух остальных голосов, но этот единственный заменяет весь мир. Джисон заканчивает, выдыхаясь, подходит и наливает себе в стакан воды, осушая два подряд, пока Минхо аплодирует ему. — Ну, как-то так. Извини, давно не пел и не распевался, — Джисон неловко тупит взгляд в пол. — Сдурел? Это было огонь! — Чувствую себя живым, честное слово, — признается Хан. На самом деле он очень скучает по сцене и песням, репетициям, студии, а довольно длительный для него перерыв даёт о себе знать. — А я как счастлив, — улыбается Минхо и треплет того за щеку в нежном жесте. После полудня Джисон конфисковал телефон старшего и скачал туда пианино, чтобы хоть как-то попиликать, пока Минхо сидел неподалеку и читал новости от редактора. «Быстро работаете», — довольно хмыкает он про себя, видя последнюю о том, что Джисон вышел на связь, его номер был отслежен, и Хан действительно был в аэропорту в тот момент. По просьбам его одногруппников расследование было приостановлено. Тихо подкрадывался вечер. За окном солнце начинало прятаться за высокие здания, заливая сегодняшнее небо красным цветом. Если верить приметам, то завтра будет ветер. Быть может, немного убавит эту несносную жару, при которой невозможно выйти на улицу. Джи сидел в наушниках, периодически то играя на симуляторе гитары, то на пианино, а затем берет блокнот и задумчиво пишет несколько строк. Поток мыслей прерывается лишь одной — Ли дал телефон без задней мысли, и Хан может спокойно выйти в сеть и написать кому-либо, попросив о помощи. «Мы играем по-честному». Он обещал не трогать его друзей, а рэпер в свою очередь — не пытаться убежать. Джи задумчиво жует губу, поглядывая на старшего, сидящего за ноутом в своих привычных очках, постоянно отбрасывая челку назад. Вскоре ему надоели лезущие в глаза волосы, он поднялся и спустя минуту вернулся с заколками на голове, вызывая смешок у Хана. Минхо выглядит слишком мягко, чтобы не умиляться. Вечером они доедают оставшееся мороженое и открывают большую пачку чипсов. Минхо даже не слышит укоров совести, что вредная еда — вредная. Смотрят дораму в гостиной, а затем старшему кто-то звонит, и он уходит в спальню, оставив Джи с котами. Тот наконец растягивается на диване во весь рост, не боясь упереться ногами в парня. Хотя, кажется, тот только рад был бы. Хан видит, как тот радуется каждый раз, когда рэпер чувствует себя расслабленно, только для того, чтобы чувствовать себя так постоянно, нужно время. И поступки. Хорошие. Достойные. Сегодня Хан решает попроситься спать в футболке, как он и привык. Возможно, он сможет дать понять, что важно учитывать желания каждого, а не только одного. Возможно, ему удастся его поменять. — Минхо, — тихо тянет он, пока они лежали с ноутбуком на кровати поздно вечером. — Да, малыш? — тут же отзывается он, скорее, рефлекторно. — Можно я… буду спать в одежде? Минхо несколько секунд еще смотрит в экран, а затем отводит глаза к младшему, который поджимает губы, ожидая реакции. — Конечно, — так же тихо отвечает он, блуждая взглядом по лицу. — Тебе полный комплект дать или только… — Просто футболку. Побольше, если можно, — губы младшего расплываются в улыбке. — Сейчас выделю. Это первый шаг к нормальным взаимоотношениям? Джисон настолько воодушевлен тем, что у него получилось, что не может до конца лежать на месте, вечно ворочаясь, иногда пряча довольную улыбку. А ночью, когда они собираются спать, Минхо не пристегивает его наручником. Хан поначалу думает, что тот забыл, и не знает что ему делать с этим. Ну, он в принципе не горел желанием, чтобы его приковали опять, но… Ли ведь будет переживать потом или еще что-то. Они лежат в прохладной комнате, благодаря кондиционеру, в полумрачной комнате, которую освещает ночник на самом слабом режиме освещения. Минхо листает телефон, как обычно, а Джи никак не может понять, происходит ли что-то или нет. Хотелось бы, чтобы они вышли на новый этап… ээээ… отношений? Хан немного ежится от этого слова, совсем непривычного для него, особенно по отношению к старшему. — Ты забыл наручники, — наконец не выдерживает Сони. — Не забыл, — отвечает тот просто. — М, — коротко тянет Хан и поворачивается к стене, просунув руку под подушку. Значит, его скоро привяжут обратно. — Я не буду тебя привязывать, — добавляет Ли и откладывает телефон, придвигаясь ближе. — Если ты не убежишь ночью. Джисон сглатывает, когда чувствует, как его обвивают крепкие руки, однако не из-за чувства страха. Он молчит. — Убежишь? — шепчет Мин и мягко целует в плечо, чувствуя легкую досаду из-за того, что теперь он не может касаться голой кожи. — Не… не убегу, — отвечает Джисон, чувствуя еще одно прикосновение к обнаженному участку кожи на предплечье. Оно такое нежное, что парню хочется поддаться назад, прося еще хотя бы одно. Но он так не сделает. Не сделает ведь? — Я не могу больше смотреть на эту цепь, я не могу привязывать тебя. Что ты со мной сделал? — Минхо спрашивает шутливо, но невероятно тихо, заставляя прислушиваться к каждому своему слову. И Джисон слушает. Особенно отлично слышит, когда чужие губы находятся у самого уха. — Я ничего не делал, — Хан медленно отводит плечо в сторону, пытаясь не показать, что он это делает нарочно, открывая шею. И Минхо принимает это за приглашение немного продолжить, но он действует очень мягко и неспеша. «Влюбил меня в себя, Хани», — звучит в голове Ли, но теперь, в отличие от его упорства неделю назад, он не скажет это вслух. Просто чтобы не сорить словами. Просто, чтобы эти слова заимели ценность. Потому что они уже значат куда больше, чем ранее. Хо прижимается губами к шее, немного сильнее прижимаясь со спины. Джисон чувствует, как сердце колотится снова. Так сильно. Прикрывает глаза и цепляется пальцами за чужие на своем животе. Минхо целует за ухом последний раз и утыкается в плечо носом, понимая, что дальше не следует заходить, иначе еще немного и он снова испугает рэпера. Совершенно крохотного и беззащитного рэпера в лапах монстра. «Сможет ли он тебе когда-нибудь доверять так же, как и ты ему?» «Другой вопрос — а нравишься ли ты ему вообще?» После поцелуя Мин слышит шумный вздох, пытаясь игнорировать его настолько, насколько это возможно. Иначе фантазия начнет подкидывать картинки, даже видео, а главное — со звуком. Минхо мог бы выбить не один стон громче этого, но не убьет ли его Хани раньше, чем он попытается что-то сделать? — Из-за футболки я теперь не смогу увидеть твои родинки, — обиженно дуется Минхо, трясь носом о ткань. Джисон громко цокает и тихо смеется, и Хо также улыбается, слушая смех, который проходит через всё тело парня, прижавшись ухом к спине. — Спокойной ночи, хён, — шепчет Сон, всё ещё не отпуская чужую руку. — Спокойной, бельчонок. А на повторе играет «хён» голосом Джисон-и. Минхо понимает, что ему сейчас влетит. Он видит это по настроению и взглядах съемочной группы и даже Сынмина, который предпочитает отмалчиваться. Да и сам Ли понимает, что виноват. Отчасти, вообще-то. Здесь не только его вина, но он понимает, что сам задумался и сам не выкрутился, когда мог бы. Это как будто всё живое знает о наступлении бури, но не в состоянии что-либо сделать. Сейчас буря — это главный режиссер. Который уже вышел из режиссерской кабины. Который, естественно, видел всё. Видел, как Минхо растерялся и беспомощно мычал несколько секунд, а потом уткнулся в листы и вычитывал свои следующие реплики, потому что забыл напрочь всё. Но виноват не только он, а и режиссер суфлера, что завис и вовремя не показал слова. Это был позор. Обычно, он справлялся сам с таким, пользуясь своей отличной памятью, но последнее время его голову забивают мысли о ком-то другом. Режиссер направляется к телеведущим, что так покорно сидят, опустив головы. Группа собирает аппаратуру, расходясь, и Минхо лишь вздыхает. — Ну и что это было? Не похоже на тебя, Ли Минхо, — строго говорит мужчина постарше. — Простите, больше не повторится, — Мин поднимается и немного кланяется, не поднимая головы. — Ты последнее время витаешь в облаках. Если ты нашел себе девушку, то я очень рад, но это не должно отображаться на твоем профессионализме, — режиссер отчитывал его, сердито жестикулируя. — Я, знаешь ли, не хотел бы изменять состав телеведущих. — Больше такого не повторится, — снова повторяет Ли, выпрямившись, как струна. — Сынмин, приструни своего хёна, и в следующий раз подсказывай, если что-то снова произойдет, — устало бросает тот, осматривает двоих парней снова и разворачивается на каблуках, уходя. Они оба вздыхают и молча направляются в гримерку переодеться и забрать вещи. — У тебя что-то происходит? — интересуется Сынмин, кажется, искренне. — Да ничего не происходит, — полная ложь. — Хорошо тогда. Будь собраннее, — младший хлопает по плечу и собирается уходить. — Без тебя знаю, — бормочет Ли, — до завтра, — старший опережает его и выходит первым, быстро направляясь к машине. Сев внутрь, он прижимается лбом к рулю, сильно сжав челюсть и кулаки. Ему выговор делали лишь единожды за всю карьеру. Даже, когда он только начинал, его все хвалили, мужчина даже привык к этому, поверив в то, что он способен на всё, что он профи своего дела. Вот черт. — Ладно, похер, — бросает он и заводит машину. Дома снова встречает тишина и вечно голодные коты. Ли моет руки, насыпает им корма и идет в спальню, попутно избавляясь от уличной одежды. Хани просыпается от шороха и сонно мычит, потягиваясь на кровати. — Привет, — говорит он своим обычным утренним хрипловатым голосом. — Привет, — отвечает старший, переодеваясь. Джи сразу замечает смену настроения, не понимая, что произошло. Он в чем-то виноват? Но что он сделал? Или, может, не сделал? Может, Хан стал его раздражать? Внезапно стало страшно из-за этих мыслей. Ли плюхнулся на кровать рядом, прикрыв глаза. «Да блин, он никогда не молчал». — Хён… что-то случилось? Почему ты раздражен? — осторожно спросил Джи, садясь на кровати лицом к парню. — Не бери в голову, просто неудачный день, — устало ответил он. Измученно. — На работе что-то? — Джисону хотелось помочь. Хоть чем-то. Чтобы не видеть вечно улыбающегося старшего таким. Однако он понимал, что в жизни случается всякое. Все когда-то злятся, у всех бывает плохой день и всё остальное. Просто нужно поддержать. — Ты можешь… рассказать, если что. — Да главный режиссер выговор сделал. Намекнул мол, уволит к чертям, если еще раз собьюсь, — цокнул Минхо, открыв глаза, упираясь взглядом в потолок. — Суфлер залагал, а я тогда только с него и считывал. Запнулся в общем надолго, не мог сообразить, что нужно говорить. Такое впервые произошло. — Ты больше не ошибешься, всё будет хорошо. Это обычные ошибки, никто не застрахован, — Джисон прилег рядом, смотря на красивый профиль старшего. — Каждый может ошибиться. Но у тебя всё получится. Минхо вдруг прикрыл глаза, переваривая сказанное Ханом, глупо улыбаясь. Боже, этот бельчонок. Чем он его заслужил? — А о чем ты задумался в прямом-то эфире? — внезапно спросил Джи, хлопая своими большими глазками. — Не скажу, — шуточно хмыкнул мужчина. — Обо мне, даа? — Хан пытался разрядить обстановку и отвлечь старшего, немного нависая над ним. Минхо прищурился, чуть повернувшись к нему: — А что, если да? Всё время о тебе думаю, — прямо ответил Ли, всматриваясь в глаза. — Оу, — выдохнул младший, но не отстранился. — Думал о том моменте, когда поцеловал тебя, — продолжал тот. — И это меня полностью отвлекло. Было плевать на эфир, — Минхо говорил всё тише и тише, словно рассказывал большую тайну. Тайну между ними двумя и больше никем в этом мире. Хан молчал, блуждая взглядом по точёному лицу, рассматривая черты вблизи. — Рассердишься на меня за это? — спрашивает Мин, облизнув губы. — Мне всё равно, — спустя несколько секунд размышлений выпаливает Хани, и не сказать, что он забыл. — Всё равно? — переспросил старший, и Сон увидел, как чужие зрачки расширились, отражая самого рэпера. — Всё равно. Джисон начал наклоняться первым. Он завороженно смотрел в глаза, затем перевел взгляд по носу к приоткрытым губам, чувствуя, что хочет этого. Поцеловать. Сам. Минхо не шевелился и вообще едва дышал, наблюдая за Ханом. За каждым медленным движением, пока не ощутил легкое дыхание на щеке, а затем мягкое касание к губам. Казалось, что Джисон полностью копирует Минхо несколько дней назад — точно так же медленно и робко. Боясь спугнуть. Только младший боялся спугнуть не Ли, а самого себя. Своих ощущений. Пошатнуть свою смелость. Парень лишь коротко поцеловал, а затем изменил немного положение, чтобы быть ближе, положил ладонь на чужую щеку и снова поцеловал, облизывая языком губы и проводя между ними. Минхо приоткрыл рот, действуя не спеша, пытаясь понять, хочет ли Джи быть ведомым или вести. Но сегодня, на удивление, свою же инициативу продолжал рэпер. Он проскользнул языком внутрь, сначала коротко касаясь минхового, а затем более уверенно сплетаясь с ним, прикрыв глаза. Минхо положил руку на талию, второй придерживая за руку, на которую опирался младший. Он отвечал с таким же рвением, как целовал Джисон, чтобы показать, как он тоже хотел и хочет этого поцелуя. Хани тихо вздохнул, опускаясь на грудь мужчины, пока тот поглаживал его бок, перенимая роль ведущего, когда первый немного замедлился. Он вылизывал рот внутри, поочередно засасывал губы, немного кусая, ловя несдержанные вздохи. Кажется, еще немного, и кто-то попадет в дерьмо в виде возбуждения. И Минхо не знает, как там насчет младшего, но за себя он уверен точно. Когда Джи отстранился, всё еще рассматривая лицо Мина, последний расплылся в широкой улыбке, внезапно резко прижав к себе парня, утыкаясь в грудь. Хан хихикнул, умиляясь такой реакции, и обнял в ответ, поглаживая по голове. — Мне нужно каждый день приходить грустным, чтобы ты целовал меня? — бубнит Хо куда-то в одежду. — Не наглей, — улыбается Хан, не отстраняясь, пока этого не сделает старший. — Но ты молодец. Хвалю, что ты стал более сдержанным в плане злости, чем раньше. — Это благодаря тебе. И твоим поцелуям, — добавляет Минхо, смеясь, когда его пихают в плечо, отчего он ложится назад на свою подушку. Джисон фырчит и уходит из комнаты, а затем слышится стук двери ванной. Минхо облизывает губы, и чувствует, что хочет пищать, как девственница, которую поцеловал самый классный парень на свете. И вот последняя часть предложения совершенно правдива.