А3 и 10x15: автор неизвестен

о Чонгуке

Чонгук невероятно взволнован. Он стоит у стеклянных дверей галереи уже минут пятнадцать, нервно ходит около урны и докуривает вторую сигарету подряд. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, оно бьётся с удивительной скоростью, и его стук раздаётся эхом в голове. Чонгук трясёт головой, но это не помогает, и он продолжает слышать в висках гулкое и частое: Бум. Бум. Бум. Прохожие обходят его стороной. В копилку к сильному волнению добавляется физическая усталость после ночи без сна. Чонгук так сильно ждал этого дня, что от волнения до самого утра в постели прокручивал в голове свою первую выставку в городской галерее. Это точно не сон? Вдруг он закроет глаза и проснётся без этого дня? Или пять будильников, которые он предварительно завёл, не сработают и он проспит всё на свете? Ради такого важного события он даже позаботился о наряде и приобрел первый в своей жизни костюм — среди изобилия в гардеробе спортивной одежды данную покупку можно считать достижением. И сейчас этот чёртов костюм, купленный буквально неделю назад, давит, кажется неудобным и узким. Всё тело дрожит от нетерпения вперемешку со страхом. Это точно из-за одежды, да? Трясущейся рукой парень ослабляет тугой галстук, Чонгук поправляет его грубо до треска ткани, но это не помогает — дышать всё равно нечем. Эмоциональные качели. Чонгук много лет ждал именно этого “сегодня”. Он затягивается в последний раз, бросает сигарету в мусорку и старается выдохнуть вместе с дымом всю тревожность из своего тела. Не работает. Руки Чонгука дрожат даже когда он дёргает дверную ручку и заходит внутрь галереи. Ранее Чон бывал в этом месте много раз, но именно сегодня каждый шаг внутрь даётся с большим трудом. Просторный зал из мрамора светится от больших окон, через которые в галерею проникает дневной свет. Белые стены и бесконечные потолки бьют по глазам, заставляя их привыкать. Чонгука не встречают — вся масса людей разбросана в центре и по углам здания. В просторе комнат шумят разговоры посетителей. Посредине зала, прямо перед застывшим, как статуя, Чоном, стоит одинокий информационный стенд с названием выставки и именем художника. ...И он почти пуст. Вместо привычных имени и фамилии на нём красуется загадочное “автор неизвестен”. Стенд такой же белый и ослепительный, как вся галерея, лаконичный и без лишних слов. Никаких громких цитат, пафосных названий, длинных поэм с описанием или посвящений каким-то незнакомым людям; просто скромный “автор” с крохотным qr-кодом в правом углу с приглашением посмотреть профиль художника в Интернете. Будто художник появится только если отсканируешь квадратик с точками. Тем не менее, для первого дня выставки народу здесь было достаточно: у каждой картины виднелись одиночки, пары и группы людей, которые активно обсуждали творчество “неизвестного”. Вся эта выставка — словно ненастоящая. Кажется, моргнёшь, — и сказка вокруг растворится ночной полутьмой, превратиться в прилипшую ко лбу подушку от пота и Чонгук окажется в своей комнате. Или это программа “Розыгрыш”, и сейчас заиграет громкая музыка, посетители захлопают в ладоши и появится ведущий. Чонгук готовился к самому худшему: его страхом было, что никто не придёт и в галерее будет ни души. К лучшему исходу он всегда готов. Ослепительный зал и холсты с дешевыми пластиковыми рамками. Чонгуку нравится этот минимализм. Его губ касается легкая улыбка, когда он смотрит по сторонам и видит свои картины справа, слева и впереди себя. Все они — это пейзажи в стиле реализма, на которых изображена природа в ее первозданном виде. Чонгук подходит к своему холсту, возле которого стоит пожилая пара и любуется его картиной (“его картиной” повторяется эхом в голове, потому что с первого раза с трудом доходит). На ней изображён сиреневый закат: украшенная золотыми лучами вода, в которой отражается рыжее солнце вечернее, и небо, в котором смешались все оттенки фиолетового с пушистыми облаками. Под картиной нет подписи. Чонгук слышит, как пожилая женщина, бережно держа за руку своего спутника, говорит что ей очень нравится этот лиловый закатный цвет воды. Что она хотела бы такое же платье. Чон стоит позади, не в их поле зрения, и от этих слов его улыбка становится еще шире. Возможно, в рамке картины просто находится скрытая камера, а эта возрастная пара — отличные актеры. Ведь такого не бывает на самом деле, да? Он складывает руки в молитвенном жесте и исчезает, пока они не обернулись. Знал ли он три года назад, начиная публиковать в сети свои зарисовки, что все так обернётся? Безликий, безымянный и безызвестный. Когда Чонгук только начинал рисовать, ему ни капли не нравились его собственные эскизы. Но он брал кисти снова и снова, смешивал на палитре десятки оттенков, чтобы добиться нужного цвета, и пытался запечатлеть всю красоту мира на обычной бумаге. Это всего лишь одна небольшая выставка в галерее, но для Чонгука сегодняшний день — награда за его труд, о которой он в тайне мечтал и никогда не произносил вслух. В какую-бы сторону Чон не повернул голову — везде его встречают холсты, написанные его рукой. Он идёт вдоль стен, проходит мимо посетителей выставки и не верит, что всё происходит с ним, с Чонгуком, наяву. Дрожь все ещё окутывает плечи, напоминая, что это не сон, а реальность. Он проводит рукой по лицу, скользит пальцами по чёрным волосам и всеми силами пытается не прыгать от счастья. Удаётся с трудом. Наверное, со стороны он выглядит забавно. Ныряя между учениками из местного колледжа искусств, краем уха Чон слышит, как худощавая преподавательница спрашивает рослых студентов знает ли кто-то из них какое место изображено на холсте. — Один из старых дворцов?! — Усмехается очевидной вещи один из толпы, продолжая чавкать жвачкой. Он обладает всеми признаками типичного “крутого” парня: от брендовых кроссовок до огромной жажды внимания. — Верно, Чан, а какой из них? — Да хрен его знает, на картине ночь же! — Разводит он руками, показывая, что скудный Грааль знаний исторической архитектуры иссяк, и вызывает этим хохот однокурсников. Чонгук, который стоит позади и слышит беседу, тоже не может сдержать смех, привлекая своей улыбкой внимание преподавателя. — Может быть Вы, молодой человек, знаете что это за место? — В копилку к неожиданному вопросу сразу несколько пар глаз уставились на Чонгука и начали скользить по нему оценивающим взглядом: с ног в парадных туфлях, вверх по узкими штанам, по расслабленному галстуку, пока не поймают ошарашенные глаза. А Чонгуку некомфортно. И он вообще несколько секунд не понимает, что спросили именно его и какой вопрос был. Секундочку, она же не могла знать как он выглядит, верно (паранойя про розыгрыш всё ещё крутится в голове)? Как. Много. Внимания. Чон громко сглатывает ком в горле, чтобы получилось ответить: — Похоже на Чхангёнгун. И он свободен. Теперь в этом визуальном плену под прицелом взглядов оказалась хрупкая преподавательница. Чонгук пробует выдохнуть с облегчением как можно тише. — Действительно, очень похоже! — Вежливо соглашается учитель, поворачиваясь к картине полубоком. Там — ночные крыши королевского дворца Сеула, укрытые садом, которые хранят в себе пятисотлетнюю историю династии Чонсон. На иссиня-серых красках ночи играет серебро луны. — Но вы, скорее всего, перепутали и это Чхандоккун. Они находятся по-соседству и очень похожи внешне, однако дворец Чхандоккун всегда славился пышным королевским садом. Смотрите внимательно, ветви расположены на переднем плане, так художник намекает нам, что это не Чхангёнгун, иначе на зрителя смотрели бы ворота Хунхва или мост Окчхоне. Вы согласны со мной? — Вам лучше знать. — Пожимает плечами Чонгук, прощается со студентами коротким поклоном и растворяется в зале, пока у него снова что-то не спросили. Все происходящее до сих пор кажется каким-то нереальным. Брюнет спешит скрыться в соседнюю комнату поменьше, где нет места народу. Очень хочется проснуться ото сна в своей крохотной, но уютной квартирке, где нет опасности быть на виду у множества людей и сделать что-то не то. Где можно ошибиться. Всё же он пока не готов к известности просто потому что не знает как толком себя вести. Но это, мать вашу, чертовски приятно. Проходя мимо посетителей, Чонгук ловит глазами одного примечательного незнакомца. У него в руках большой профессиональный фотоаппарат, который сильно привлекает внимание и выбивает темноволосого посетителя из всех людей. С неподдельным интересом этот юноша рассматривает извилистую гору, что отражается в озере зелёным пятном, а затем наводит свою камеру на картину и делает снимок. — Вам настолько понравилась картина? — Молодой человек вздрагивает от голоса рядом и начинает переводить взгляд с фотоаппарата на Чонгука и обратно. Может быть, он подумал, что это запрещено и что этот юноша в костюме может пожаловаться охране галереи? Но Чонгук совсем не против, даже наоборот, он с восхищением удивляется — кто-то хочет запечатлеть его рисунок? Так… Льстит. А предательское сердце, кажется, бьётся на весь зал и выдаёт его с головой. — Да… Да, я… — Слова не выговаривает неожиданно низкий, бархатистый голос. У юноши черные волосы отросшие, собранные на затылке в хвосте, круглые очки, облегающая темная водолазка и свободные брюки. Незнакомец изучающе и с мимолетным испугом смотрит на Чонгука. Исподлобья, с тенью недоверия в лице, мол, точно пришел с миром? — Честно говоря, я давно слежу за творчеством этого автора. Ах да. Опять это чувство нереальности происходящего, словно спектакль смотришь. — Неужели? — Чон закусывает нижнюю губу, чтобы спрятать слишком довольную ухмылку на лице. Думается, будто по одному лишь сбитому дыханию этот юноша знает кто он, не говоря уже о парадом прикиде. Но, как говориться, show must go on. — Я подписан на его аккаунт уже три года. — Слишком серьезно отвечает посетитель выставки и смотрит на гору, нарисованную в отражении водной глади. А Чонгук, кажется, подумал, что у него начались слуховые галлюцинации. Как он может быть подписан на аккаунт практически с момента его основания? Мало того, что Чон никогда не занимался продвижением своей страницы в Интернете, дак еще и в самом начале пути работы Чонгука были, мягко говоря, далеки от слова “профессионализм”. А незнакомец словно чонгуковы мысли читает и продолжает рассказывать: — Я тогда занимался только фотографией и случайно наткнулся на “автора”. Помню, что мне очень понравилось как он рисует. И в его картинах очень чувствуется, что он правда влюблён в природу, с каждым рисунком становится всё лучше и лучше. Он очень вдохновляет меня и я ему за это благодарен. Этот юноша с естественной плавностью поворачивается к картине, и его завязанный на затылке хвост вздрагивает. Он тянет руки к извилистой горе, и изящные пальцы застывают в воздухе в нескольких сантиметров от цели. Он робко убирает руку так и не дотронувшись до холста. Зато его глаза все ещё прикованы и не отрываются: черные и глубокие, смотрят прямо на картину и не упускают ни одной линии горного хребта. И сильно хотят в памяти сохранить этот момент. На фразе “понравилось как он рисует” у Чонгука начинают дрожать коленки. На словах "я так благодарен ему" сердце пропускает пару ударов. Он никогда раньше не встречался и не общался с людьми, которые бы на самом деле увлекались живописью. Да, у него были пару друзей, которые говорили, что он хорошо рисует, но Чонгук не верил им. Он вообще с трудом мог поверить, что у него что-то получается, если об этом говорят близкие люди. Думал, что они его таким образом поддерживают и откровенно обманывают. Но когда хотя бы один человек из семи миллиардов говорит, что ты его вдохновляешь — это меняет многое. Чонгук понимающе кивает головой и пытается придумать что ответить. Он чувствует смущение от того, что кому-то действительно нравится его творчество, и в то же время ему так интересно пообщаться со своим поклонником вживую. Удастся ли ещё хоть разочек увидеться с кем-то вроде этого молодого человека? Его восхищение пейзажами Чона так подкупает. — Я тоже давно за ним слежу. Мне кажется, он очень вырос за эти годы. — Это Чонгук ему благодарен. Очень. Потому что если бы не такие, как этот очаровательный незнакомец, то не было бы этой выставки вовсе. И тесного костюма. И удивительной радости в груди. Он первым протягивает забитую татуировками ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Чон Чонгук. — Ким Тэхён. — Ким Тэхён. — Повторяет он машинально, пробуя новое имя на вкус. Туман напряжения между ними растворяется, когда юноша пожимает руку в ответ. Ким Тэхён, по-видимому, примерно одного возраста с Чоном, и одного роста, и у него серебряное кольцо с камнем — оно впивается между пальцами при рукопожатии. Тэхёну кажется, что Чонгуку можно доверять. Чонгуку кажется, что он не заслужил такого поклонника, как Тэхён. — Знаете, в свое время "автор" подарил мне веру в себя. Мне всегда нравилось рисование, хотя, признаться у меня пока не очень получается. — Смущённо поправляет очки на переносице и устало вздыхает, будто знает, что говорит лишнего, но останавливаться не хочет совершенно. — Даже записался в школу искусств, что находится за углом, полгода назад. Захотел научиться рисовать мир так же, как он. Он говорит это и не разрешает себе бросить глазами произведение искусства, нарисованное руками “неизвестного автора”. Каждый вечер, когда Сеул освобождался из плена духоты и на смену жаркому солнцу приходила прохладная луна, Чонгук брал в руки кисть. Одному Богу известно сколько полотен повидал его старенький мольберт и сколько оттенков зелёного он смешивал чтобы добиться нужного цвета травы на холме. Он просто хотел, чтобы у него получилось. Горящее сердце и разум просили его стараться снова и снова, чтобы гордиться самим собой. Этот Ким Тэхён — живое воплощение того, что каждый свой вечер Чонгук старался не зря. Плеча Тэхёна касается сильная рука его нового знакомого. Она, словно по волшебству, дарит ощущение защищённости и уюта, укрывая от жизненных страхов и бед. Обычный, но совершенно сказочный жест, как безмолвное напоминание: "Всё хорошо. Тебе не стоит так переживать". Тэхёну что, стыдно за самого себя? Так не должно быть. — Все крепкие мечты сбываются. Магия в нашем мире кроется в страхе и желании. Самое главное — заниматься своей мечтой каждый день, и всё обязательно получится. Потому что единственные произведения искусства — это мы сами. Чонгук произнёс свои слова с такой уверенностью, будто сегодня получил номинацию Грэмми или нобелевскую премию — и ему, несомненно, хочется верить. И от этих тёплых слов, напоминающих мотивационных паблики в соцсети, сказанных вслух Чонгуком, почему-то хочется расцвести во всю силу, как распускаются цветы весенним утром. Это... странно? Пугающе? Или, может, волшебство какое? Тэхён оценивающе разглядывает всего Чона с головы до ног. Он делает это чересчур явно и нескромно, задевая взглядом небрежную прическу, точёные черты лица, прилипшую к телу под пиджаком рубашку и тесные в бедрах штаны. Чонгук, очевидно, не привык к такому официальному стилю, но этот костюм ему слишком идёт. Они стоят достаточно близко друг к другу, Тэхён видит на мужском лице две маленькие родинки — одну под нижней губой, а вторую на носу. Чонгук, пожалуй, очень красив. Особенно когда он смотрит на нарисованную изумрудную тень горы в воде, и его глаза начинают отражать свет галерейных ламп. Или когда он приветливо улыбается, смотря на самого юношу с таким же бережным трепетом (он на всех так смотрит?), как на холст. Вот бы его сфотографировать. — Спасибо, Чонгук. — Тэхёну очень идет произносить это имя. Словно о чем-то вспомнив, юноша хлопает себя по лбу, едва миновав очки, и спешит достать телефон, чтобы записать контакт своего нового друга, с которым можно будет обсудить живопись. Темно-карие глаза изучают Тэхёна в ответ, задерживаясь на лице. Взгляд останавливается на губах и Чонгук нервно сглатывает, стараясь унять дрожь в голосе. Он диктует свой личный профиль, которым пользуется только с близкими, и через минуту на экране мобильного высвечивается оповещение: “vante хочет добавить вас в друзья” “принять” В аккаунте Тэхёна: фотографии в макросъёмке цветов, капель дождя и уличных животных. И очень-очень много его фото — смазанных в движении, в обнимку с друзьями и с собакой, в отражении в зеркале и, конечно же, с аппетитной едой. И везде он улыбается этой своей фирменной широкой квадратной улыбкой. В аккаунте Чонгука: несколько селфи, которые разбавляют бесконечную чопорность музеев, галерей, памятников и предметов искусства. Вот Чонгук в маске на фоне старых корейских храмов, а вот — его глаз, который еле уместился на снимке на фоне распустившейся сакуры в центральном парке. Всего не более десяти публикаций. Ничего личного или рассказывающего о его жизни. Словно Чонгук — человек-невидимка. — Если тебе снова захочется услышать, что ты удивительный, — указательный палец стучит по экрану собственного телефона с их пустым диалогом. — Пиши. Обворожительная улыбка, как на тех фотографиях, только вживую, благодарит Чонгука. Тэхёну ужасно нужно было услышать эти слова от кого-то, с кем он совершенно не знаком. То ли из-за свежекупленного костюма, который навевает мнимую ауру успешности, то ли из-за смазливой внешности, — Ким не знал почему, но в глубине души проникся словами поддержки, которые ему требовались. Этот парень, он что, бывал на его месте? Больше нет обоснования такой проницательности. Юноша ему низко кланяется, а когда выпрямляется, то встречает глазами только широкую спину, удаляющуюся в другую часть зала. — И больше никогда в себе не сомневайся. Тэхён.

о Тэхёне

— Вот так мы с ним и познакомились. — В смартфоне всплывает очередное оповещение, и Ким Тэхён сжимает губы от смущения. Стоит только телефону завибрировать, как экран смартфона закрывает светловолосая любопытная голова — Чимин с интересом читает новое сообщение. c.g.f.: не хочешь встретиться в галерее через час? — Тебя не смущает, что это мой телефон? — Приходится толкнуть друга в плечо, иначе этот любопытный нос так и будет дежурить в чужой переписке. — Ау, больно! — Возмущается блондин с театральным мастерством и ретируется обратно на свое место напротив брюнета, потирая место ушиба. Но ранение Чимин переживает моментально, и, как ни в чём не бывало, возвращается к своему любимому занятию — поглощать клубничное мороженое. В кафе, в котором они сидят, по-утреннему людно: у кассы недлинная очередь из любителей кофе навынос, а сквозь оконные стекла кофейня наполняется рассветом. Они сидят у окна и лучи светят Тэхёну прямо в экран телефона. Приходится прибавить яркость, чтобы ответить: vante: у меня сегодня рисование. прости. С языка Ким Тэхёна это можно перевести как: “Сегодня у меня официальная причина спрятаться от нашей встречи. Опять.” Чимина, честно говоря, раздражает это ослепляющее утреннее солнце. И этот шум спешащих на работу посетителей. И этот Чон-весь-такой-загадошшшный-Чонгук его тоже сильно бесит. Появился средь бела дня в галерее весь такой при параде, в сети пишет его лучшему другу с завидной регулярностью, так теперь и гулять зовёт. Прошла целая неделя с момента их первой встречи, а Тэхён все еще не знает об этом странном молодом человеке ничего, кроме имени и увлечения искусством. Почему этот Чонгук вообще решил познакомиться с Тэхёном и подошёл к нему? Где он живёт и чем занимается? И что такое это c.g.f.? Наверное, это особый талант — регулярно общаться с человеком, постоянно писать и поддерживать диалог, ничего ему о себе не рассказывая. — Тэхёна-а, а как же твой “неизвестный автор”? — Впервые в жизни Чимин искренне радуется безумной увлечённости художником: стоит только упомянуть это прозвище, как Тэхён моментально отрывается от смартфона и внимательно смотрит в голубые чиминовские линзы. — Прошла любовь, завяли помидоры? Шалость удалась, на лице Тэхёна — румяные от неконтролируемого стеснения щёки, он снимает очки и протирает стёкла бежевой пушистой кофтой. И пытается сдержать эту свою счастливую улыбку, но получается из ряда вон плохо. Чимин победно облизывает ложку, он ведь именно такой реакции и добивался. На свой вопрос лисёнок знал ответ заранее: само сравнение гениального (в глазах Тэхёна) “автора” с каким-то случайным (в глазах Чимина) знакомым — почти оскорбление. — Удар ниже пояса, это нечестно. — Шепчет все ещё красный, как помидор, юноша. Он отворачивается от слишком довольного собой Чимина к холодному матча-латте и делает глоток. Освежающий напиток действует ободряюще и дарит прохладу всему телу в такое жаркое утро. Окно, в котором отражается на максимальной яркости экран Кима, палит с головой, когда Тэхён листает профиль "неизвестного" и ставит лайк новой опубликованной записи. — Ты же знаешь, что я даже в галерею пошел в надежде встретится с ним. Думал, что обязательно смогу его узнать. Но, видимо, не судьба. Безусловно, Тэхён много лет грезил о безымянной мечте из Интернета — уж слишком добрым и упорным был человек по ту сторону аккаунта. И невероятно талантливым, конечно. Когда годами следишь за блогом обычного человека, как ты сам, читаешь о его маленьких победах и больших поражениях, переживаешь с ним все взлёты и падения, — кем бы ни был этот человек, между читателями и блогером образуется обманчивая дружеская атмосфера. Мнимое ощущение близости. Вот и “автора” Тэхён воспринимал уже как нечто родное и близкое. И кажется, будто он с ним рука об руку прошел этот нелёгкий путь. А этот Чон Чонгук. Они же совсем незнакомы и не были вместе в трудные мгновения. Да, он очень привлекательный внешне (читай: невероятно горячий в том проклятом узком костюме) и всегда готов его поддержать тёплым словом, мотивировать. Тэхён действительно после нескольких минут общения чувствует, как за спиной вырастают крылья и что он реально может покорить весь мир, не то что уж деревце красиво нарисовать. Но этот парень совершенно холодный, неизведанный, абсолютно новый в его жизни. Потребуются годы, чтобы лёд растаял и они познакомились ближе, и чтобы между ними была та самая связь. Тэхён говорит: — Я думал, что он придет на свою первую выставку. Светловолосый, сидящий напротив Кима, задумывается. На самом деле эти двое — “автор” и молодой человек из галереи, они чем-то похожи, верно? Один долгие годы делился в сети душой и творчеством, скрывая имя, а второй не рассказал ничего, кроме того, как его зовут… ...Как интересно получается. Бз-з-з! Телефон коротко вибрирует. c.g.f.: тогда хорошего тебе дня. у тебя все получится. ты молодец :) Если бы сердце Тэхёна только умело, оно бы тоже завибрировало. В напитке Тэхёна трубочка пытается достать остатки матчи со дна с громким хлюпом, пока он несколько раз перечитывает сообщение с сияющим лицом. Чимин может наблюдать, как его друг напротив трясёт пластиковым стаканом со льдом в надежде, что сможет раздобыть еще немного напитка. Безуспешно. Свободной рукой парень печатает ответ в телефоне. vante: спасибо и тебе удачного дня ^^ А сам в душе очень злится, потому что Чон Чонгук не должен быть таким замечательным. Последний шарик клубничного мороженого растаял и превратился в розовое молоко, потому что Чимин больше не спешит его доедать — кусок в горло не лезет. И эта кофейня, в которую они часто заглядывают перед уроками вдвоём, больше не кажется такой уютной, и любимый десерт совсем не радует вкусом. — Идём. У нас рисование. — Нужно выбраться отсюда как можно скорее. Кто знает, может это поможет, и этот Чон Чонгук потеряется хотя бы на день из их жизни? Взяв с собой по холодному американо, два друга покидают кофейню и отправляются медленным шагом в сторону школы. Погода в Сеуле приятная, на безоблачном небе сияет ослепительный солнечный диск, заставший врасплох утренний час-пик. Толпы людей по улицам спешат муравьями по делам, едва не сталкиваясь на узких тротуарах. Чимин и Тэхён решают, что до урока есть немного времени и они могут нырнуть влево по улочке — так придётся дольше идти, но зато людей и солнца тут практически нет. Интересно, “автор” бывал на этой улице? Ещё один прекрасный момент в его творчестве — Тэхён всегда мог посетить место, которое рисовал художник, и увидеть своими глазами насколько оно красивое. А чувство, когда юноша находит тот самый ракурс, где всего несколько дней назад стоял его любимый "автор", — непередаваемое. Чимин с интересом рассматривает лицо лучшего друга: — Сокджин-сонсэнним говорил, что сегодня мы снова будет рисовать человека с натуры. — У Тэхёна аж во рту пересохло и он залпом допивает крепкий напиток. — Разве сегодня? — О, прекрасно, просто восхитительно. Мало того, что брюнету искусство рисования в принципе тяжело даётся, так ещё и придётся срисовывать с живого человека, сидящего перед тобой. В прошлый раз, кажется, они отрабатывали на бумаге карандашом кисти рук и пальцы пожилой леди, которая с трудом высидела до конца урока. Тогда-то он и понял, что это слишком ответственно что ли. Вдруг у него не получится? Тэхён не хотел бы расстроить приглашенного на урок гостя своими кривыми руками, которым до "натуры" рисовать и рисовать. Тэхён просит блондина остановиться, чтобы сфотографировать улочку, по которой они гуляют, на телефон. Интересно, встречи с новым знакомым он тоже избегает, потому что боится быть недостаточно хорошим? Или просто невозможно поверить что он, Ким Тэхён, странный и несуразный парень с другой планеты, мог кого-то заинтересовать? Это всегда опасно и тяжело: впускать нового, неизведанного человека в свою стабильную жизнь; узнавать больше о нём и рассказывать сокровенное о себе; дарить чувства (даже дружеские) в надежде на взаимность. А может виной тому — безымянный художник, идеальный образ которого он нарисовал в голове? — Не волнуйся, всё хорошо будет. — А Чимин словно мысли друга читает (у него всё на лице написано), толкает его несильно в плечо и смеётся своим звонким смехом, что даже на узкой, заставленной домами, серой улице становится светлее. — Если это будет симпатичный парнишка, я собираюсь на него залипнуть и попросить номерок. И Тэхён, поморщившись, шутит с фальшивым отвращением: — Фу, как невоспитанно, Чимин-щи. — Специально для приукраса добавляет это уважительное "-щи" на конце, чтобы блондин от обиды пихнул его в бок. Эти двое — они же действительно были до недавнего времени целой Вселенной друг для друга, самыми настоящими братьями и близкими друзьями, которые становились крепкой опорой в тяжелых временах и делились самым сокровенным. Очень давно они создали свой отдельный мир, внутрь которого никого не пускали и им это нравилось. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, правда? Целый день провели бы в подколах друг над другом и прогулках по городу, если бы не необходимость прийти сегодня на занятие в художественную школу. Ведь Тэхён очень увлечен живописью. — Доброе утро. — Ким Сокджин, преподаватель в художественной школе изобразительного искусства, читает такие предметы, как портрет, фигура и анатомия. Последняя как раз начинается этим утром. Сокджин — широкоплечий, в идеально выглаженной рубашке и с золотым сечением лица. Он выглядит настолько удивительно молодо, что иногда даже коллеги принимали его за ученика. — Во-первых, хочу поздравить всех с удивительным, я бы даже сказал, сенсационным, праздником. Мы все неимоверно долго ждали этого дня! Высокий голос эхом проходит по стенам небольшого кабинета и учащиеся переглядываются с недоумением. Здесь внутри: семь занятых учениками мольбертов, шкафы с акварелью и книгами по рисованию, и постамент в центре комнаты, чтобы будущим Моне и Пикассо со всех сторон было удобно рисовать. Тэхён помнит там фрукты, фигуры, вазы, статуи, посуду, бюсты и даже руки пожилой леди с прошлого урока с натуры. Сейчас постамент пустует. Бз-з-з! c.g.f.: у тебя занятие? Да, блин, сейчас урок, Чон, и вибрация в кармане штанов Тэхёну очень несоевременна. Приходится нервно губу закусить и кашлянуть погромче, чтобы сонсэнним не услышал как дрожит телефон от пришедшего сообщения. Он же писал час назад и спрашивал, что за странности? vante: да, ты не вовремя(( c.g.f.: прости, не буду отвлекать, файтин! Возможно, этот Чон Чонгук просто слишком хорош, чтобы о нем не думать. А преподаватель продолжает: — Пожалуйста, встаньте, я хочу, чтобы вы разделили эту радость вместе со мной! Весь этот театр на уроке некстати. И весь этот Чон Чонгук тоже совсем некстати, как Тэхёну прекратить думать о нем, чёрт подери, хотя бы на секундочку, когда он появляется снова и снова? Изо всех сил ведь старался все это время выбросить его из головы, всеми ухищрениями не встречался с ним лично. Но это, кажется, совершенно невозможно, потому что стоит тебе забыть о нём на мгновение, как в двери мыслей раздается стук. Прогоняй их с порога сколько угодно — не получится. Чонгук намного больше, чем граф Дракула, ведь ему не нужно приглашения. Сокджин то ли в восторге, то ли в него демон вселился — размахивает длинными руками и прямо летает по скромному кабинету чудом не сбивая мольберты. Вероятно, сегодня по пути на работу учителя хватил солнечный удар. Или он собирается сделать какое-то важное объявление касательно школы — Тэхён не знает, но решает встать на всякий случай. Удивлённые ученики по очереди поднимаются вслед за ним, последним встаёт Чимин, покрутив пальцем у виска. — Уважаемые обучающиеся! Сегодня мы празднуем невероятный день. Правда, до сих пор не могу поверить, что объявляю подобное, но… — Короткая и интригующая пауза. — Сегодня Пак Чимин, впервые за полгода, не опоздал на урок! И учитель хлопает его по плечу. Занавес. Снова тишина… И по классу резким громом разносится заразительный сокджиновский смех, который представляет собой что-то между звуком стеклоочистителя и криком чайки. Черт возьми, какой бы глупой и странной не была эта шутка, весь класс и сам виновник торжества хохочут во весь голос, и даже выступившие на глазах слёзы не останавливают. Живот сводит от смеха, Тэхёну приходится закрывать лицо руками, чтобы не видеть покрасневшее лицо Чимина, от которого только хуже становится. Минутка освобождения от навязчивых мыслей прошла успешно. Спасибо, сонсэнним, Тэхён больше не витает в облаках и теперь может сосредоточиться на задании! Сумасшедшая умора заканчивается сразу как только Джин резко меняется в лице, кашляет и призывает всех вернуться к человеческой анатомии. — Итак, на самом деле сегодня очень важный урок. Вы будете рисовать человека с натуры и, скажу честно, найти модель для рисования — задача весьма непростая. В прошлый раз у нас ушло на руки три часа, так что сегодня вам нужно будет постараться, чтобы успеть до конца занятия. — Он подходит к входной двери класса и открывает её с легким поклоном, жестом приглашая модель войти. — Пожалуйста, отнеситесь с уважением к нашему гостю! И дальше — замедленная съемка, точно как в фильмах. В дверном проёме тёмная копна волос с благодарностью кланяется преподавателю в ответ на приглашение и заходит в класс. Сначала видны только очень свободные штаны и клетчатая рубашка оверсайз, через которые разглядеть очертания тела невозможно. Но одного взгляда на лицо натурщика хватает, чтобы очень захотеть его нарисовать: чистая от макияжа кожа с естественной неровностью, выразительные круглые глаза, аккуратный нос с незаметной горбинкой и чёткий контур губ. Он невероятно красив. А стоит ему посмотреть на учеников и встретиться оленьим взглядом с Ким Тёхеном, он так очаровательно наливается румянцем. Со стороны женской половины группы послышался восторженный вздох и едва различимый писк. А Тэхёну внезапно становится очень нехорошо и дышать как-то трудно. Потому что где-то внутри он был уверен, что так и случится, ураган застанет его внезапно в самое неожиданное время. Как так получилось? Что он, мать вашу, тут делает? Чимин облизывает сочные губы, словно хищник в предвкушении добычи. Шепчет другу на ухо: — А он симпатичный, засранец. Приглашённый гость всё ещё милый и неловкий, выглядит как перепуганная лань в свете автомобильных фар. Он складывает руки перед собой в молитвенном жесте и снова глубоко кланяется, теперь — всему классу. Огромная одежда не может спрятать его подальше от обилия внимания. Все происходящее Тэхён осознает с большой задержкой, от шока даже не получается шелохнуться — только и выходит, что сидеть на стуле с ошарашенным видом и смотреть на человека, которого ему нужно сегодня рисовать. — Здравствуйте. — Молодой человек явно смущён тем фактом, что добрая часть группы (и не только женская) раздевает его взглядом, и тем, что Ким Тэхён пытается им его испепелить. — Сегодня я буду вашей моделью для рисования с натуры. Меня зовут Чон Чонгук. Где-то в кабинете падает одинокая кисточка Чимина.