Далёкие острова

      — То есть он не только хочет убить группу людей, но и ещё устроить бунт в городе? — тихо переспросила Соловей.       — Да, — ответил парень.       — Чёрт, да он просто безумный старик, — процедила девушка, потирая переносицу.       — Почему ты так на это реагируешь? — поинтересовалась Шестая.       Ранее её знакомая вела себя более чем спокойно, но, услышав слова Моно, она начала паниковать, словно зверь, чья лапа угодила в капкан.       Соловей смотрела на ребят с тревогой на лице, но те лишь с недоумением ждали от неё ответа.       — Ребят… Я понимаю, что вы не сталкивались с подобным… Я и сама не застала подобных событий, но… Это ужасная идея, — даже в мирное время, когда она сама была ребёнком, взрослые часто вспоминали о войнах, произошедших более пятидесяти лет назад. Будучи детьми не все осознавали весь ужас, который им повезло не застать, а кто-то не мог сдержать слёз. Даже её отец, человек, что в её глазах был холодным и бесчувственным, каждый год зажигал свечу напротив фотографии своего отца и тихо плакал. — Если мы это сделаем, то погубим жизни сотни людей.       — Это не люди, Соловей, это корм для Глас, — сухо ответил парень, а затем добавил: — А даже если и остались вменяемые люди, это может быть для них шанс на спасение.       Сейчас Моно было всё равно на людей, но он понимал, насколько опасен план Хотблада, ведь если он не сработает, пострадают и они, и граждане. Тем более Глас может использовать свои силы на полную, и тогда всему придёт конец. Но если они не станут вмешиваться?       — Это не спасение, а просто смена одной сумасшедшей на другого, — прошипела та.       — А что ты предлагаешь? Это может быть наш единственный шанс, — сказала Шестая и взяла Моно за руку.       Соловей не стала продолжать спор и просто покинула комнату.       Моно прекрасно понимал, что возможно он делает что-то неправильное, но мысль о том, что они могут застрять в этом бесконечном кошмаре, заставляла забыть о сострадании к тем, кто возможно уже не понимает, что вокруг происходит.       — Какой у нас план? — спросила Шестая.       — Я попробую улучшить свою силу и дистанционно уберу всех приспешников Глас, — ответил парень.       — Ты собираешься пойти туда один?       Моно лишь отвёл взгляд, но и этого девушке было достаточно. Она подпрыгнула и схватила парня за воротник, а затем притянула к себе.       — Ты не пойдёшь туда в одиночку. Я тебя не оставлю!       Тот в ответ лишь горько улыбнулся краями губ.       — Это не смешно, Моно, — с горечью в голосе сказала Шестая.       — Будет безопаснее если…       — Если мы будем вместе.       — Шесть, ты до сих пор толком не оправилась от того случая на Чреве, ты можешь попасть в беду.       — Я постоянно влипаю в неприятности, с силами или без, — ответила она, закатывая глаза, а затем добавила: — К тому же я вполне восстановила свои силы.       А это уже была наглая ложь.       — Докажи. — Сказал Моно и скрестил руки на груди. Он знал, что что-то не так: по её слишком агрессивному взгляду, по этим попыткам продемонстрировать свои возможности…       Девушка с лёгкостью призвала теней, но парень лишь покачал головой.       — Это ты можешь и не прикладывая усилий.       - Но я трачу много сил!       - Но если этого в бою недостаточно, что ты будешь делать?       Такой ответ лишь раззадорил девушку. Она сделала несколько шагов назад, после чего подлетела и накинулась на парня, обнажая острые клыки с когтями и повалив того на пол с грохотом. Она зарычала в нескольких сантиметрах от его лица.       — А ушки лисьи и хвостик не отрастишь? — улыбаясь, спросил он, а затем залился смехом, увидев смущение подруги.       — Дурак, — пробурчала Шестая и перевела взгляд на зеркало.       Стекло треснуло пополам, а девушка вскрикнула от боли и склонилась к груди Моно.       — В чём дело? — забеспокоился парень и обнял девушку.       — Ничего страшного. Такое бывает, если я смотрю в зеркала, — ответила она.       На шум в комнату вбежала Рейчел.       — Что случилось? — поинтересовалась она, смотря на парочку.       — Извините, задел зеркало, и оно разбилось. — ответил Моно.       — Будьте аккуратней, детишки, — предостерегла их Рейчел и подозвала к себе несколько мотыльков, чтобы они убрали разбитое зеркало.       Работники Рейчел быстро с этим справились, не забывая поглядывать на ребят заинтересованными взглядами. От этого им было как-то не по себе. Слишком много внимания, хотя это было всегда. На них часто смотрели слишком много глаз.       Когда ребята остались одни, они просто легли на кровать, прижавшись друг к другу. Парень прикрыл глаза и начал погружаться в собственные мысли.       — Слушай, спасибо за тень, — вдруг сказал Моно.       Девушка приподняла голову и вопросительно посмотрела на парня.       — Ты о чём?       — Когда я был в кабинете Хотблада, они устроили целое шоу и напугали настолько, что он чуть при мне не умер, — ответил парень.       — Ну… Я не посылала их никуда, — ответила девушка и прижалась ближе.       — Эм… Ты так это и оставишь?       — Я разберусь с этим, но позже, — раздражённо ответила она.       Прижавшись к нему плотнее, она задумалась. Это и правда как-то странно, обычно тени слушались только её и иногда Фантома. Может она настолько ослабла, что теперь не может их контролировать? Нужно поинтересоваться у Седьмого. Но и без этого она понимала, что очень слаба. Она знала, что долго не продержится и может потерять сознание у Моно на глазах, но чтобы он не засомневался в ней, ей пришлось воспользоваться зеркалом и свалить свой недуг на него. Она знала, как ей восстановиться, но делать это она очень не хотела. Она не хочет снова поглощать чужие жизни.       Через некоторое время Моно отключился и погрузился в чертоги. Свой разум он видел как просторную комнату с дверьми, которые всегда были закрыты от посторонних источников. Таким странным способом он не давал раньше Плоти пробраться в его голову. Для него это было что-то вроде медитации, и сейчас она как никогда была ему необходима.

***

      Тем временем Соловей спустилась на первый этаж к бару; она не решалась выйти в зал и просто в тени наблюдала за происходящим. Кучка людей без телефонов и прочих устройств сидела за столами и выпивала, кто-то попутно болтал с мотыльками, а кто-то с пустым взглядом смотрел в свой стакан. На сцене, тем временем, один из мотыльков что-то тихо наигрывал на контрабасе. Странный выбор инструмента. Она заприметила гитару, стоящую в углу, как же ей хотелось сейчас что-нибудь сыграть. Но вдруг из раздумий её вытащил кто-то, положив руку ей на плечо.       — Приветик, — поприветствовала её Хлоя, искренне улыбаясь.       — Привет, — тихо ответила та.       — Хей, что с лицом? — стала интересоваться девушка, -мотылёк, видя, что лицо её новой знакомой мрачнее тучи.       — Да так… Ничего, — ответила Соловей, не желая делиться своими мыслями.       — Хм… Пошли выпьем, — вдруг выпалила Хлоя, смотря прямо в сторону бара.       — Что?       — Говорю, пошли выпьем.       — У меня нет с собой денег.       — Твоя мелочь не понадобится. Рейчел разрешила вам пользоваться всеми нашими удобствами — в разумных целях, конечно же.       Хлоя схватила Соловей за руку и поволокла в сторону бара. За стойкой стоял Доминик и протирал бокалы.       — Что будете, девочки? — спросил он.       — Мне как обычно, — ответила Хлоя.       — А мне любую дешёвую выпивку.       — Сделаю всё в лучшем виде, — ответил парень и принялся за выполнение заказа.       Коктейль и пойло быстро оказались перед дамами, и те стали медленно их поглащать, попутно смотря по сторонам.       В этом заведении не было того шума, как из тех баров на окраине: здесь тихо и спокойно — расслабляюще даже. Полумрак, дурманящий запах кальянного дыма и тихая музыка.       — А почему здесь никто не использует ваши устройства? –спросила Соловей. Она уже давно обратила внимание на то, что никто из посетителей не использует здешнюю технику. Чего уж там, даже телевизор показывал только старые записи на кассетах.       — Потому что, — ответила Хлоя и указала на табличку с надписью: «Фото, видео и аудио съёмка запрещена».

***

      Пустота. Тёмная и бездонная. Он совершенно один, но не чувствует ни тревоги, ни страха. Он здесь главный, это — его чертоги разума. Он просто ходит по этой пустоте, словно по холодному кафелю. Ощущает весь тот инородный сигнал, что пытается его окружить своей паутиной. Сигнал ищет его, расставил свои сети, словно ловушку на кабана, но Моно спокойно его избегает, иногда лишь задевает рукой, дразнит и изучает, пытается понять его суть. Он совершенно другой, он более… Слабый. Некогда этот сигнал казался ему неосизаемым, неподдающимся контролю из вне, но, похоже, Глас не достаточно сильно его удерживает. Но почему? Ловушка? Или же она боиться? Боиться его так же, как и он себя?        Но вдруг он ощущает нечто знакомое. Сигнал Телебашни. Это Плоть. Она рядом, она в городе. Но как? Это неважно, главное, что он вовремя её засёк, его защита вновь непоколебима, как и раньше. Теперь ни Архитектор, ни Плоть не смогут до него добраться.       Моно открывает глаза, Шестая мирно посапывает рядом. Он аккуратно встаёт, чтобы не разбудить её, и подходит к окну. Город продолжает жить в своём ритме, люди суетливо бродят по улицам, смотрят в свои сияющие экранчики. Вдруг он видит кое-что занятное. Эмоции. Ранее он уже видел их лица, и они были холодные, словно лёд, сейчас же он изредка мог заприметить улыбки, даже услышать смех от маленькой толпы.       — Так что вы будете делать? — вдруг раздался голос Зеркального Монстра.       — Не знаю, — пожал плечами парень. — Правильно ли я поступлю, если устрою этот мятеж? Или же нам стоит просто сбежать?       Монстр показал свой кривой отросток из зеркальца и посмотрел на парня серым глазом. Размышлять о правильности поступков… Довольно-таки странно, учитывая их положение. Он никогда не задумывался, правильно ли делает, запирая жертв в зеркалах, а Моно уже давно перестал обращать внимание на чужие жизни, будь то зрители или дети.       — Моно, нет хороших или плохих поступков, есть последствия. В любом из вариантов вам придётся взять ответственность за то, что случится, — монстр ненадолго утих, обдумывая сказанное и пытаясь прийти хоть к какому-то выводу.       «И что мне ему сказать?», — стал задумываться он, а сам Моно тем временем смотрел на город.       Серверного центра не было видно за многоэтажками, но его свет был достаточно ярким, и выделялся, словно звезда, упавшая с неба. Этот клочок земли, возможно, ещё сохранил долю человечности, что была потеряна много лет назад, но скоро мир и этого может лишиться. И что тогда? Они пойдут дальше, ведь так? Придут на острова, когда жрать будет нечего. Уничтожат всё без остатка…       — Последствия говоришь… — протянул Моно, а после пошёл в сторону двери, но столкнулся с Шестой, что всё это время стояла позади него.       — И что ты задумал? — спросила она, внимательно смотря тому в глаза.       — Ну… — парень почесал затылок, задумавшись над ответом.       — Значит нападению на Глас быть, — с некой грустью тяжело выдохнула она.       — Да.       — Тогда пошли за Соловей. Мы должны поговорить и с ней.       — А если она не согласится?       Девушка ненадолго задумалась и ответила:       — Я уговорю её. Мы должны держаться сейчас вместе, иначе приведём на остров беду за собой, — и они направились к двери.       — Хей! А я! — вдруг воскликнул Зеркальный Монстр.       — Ох, точно, ты же тоже здесь. — вспомнила Шестая и взяла зеркало с собой. — Только не высовывайся, никто не вкурсе, что ты с нами, и это может сыграть нам на руку.       — О-о-о, время заговоров. Это мне нравится, — хихикнул монстр и скрылся внутри своей «темницы».       Ребята покинули комнату, но в ней ещё остались блуждающие тени. Одна из них приняла свою обычную форму. Седьмой подошёл ближе к окну, но чуть не обжёгся о яркий свет неоновых ламп. Он посмотрел в сторону света от Сервера, а затем на своих меньших собратьев.