Butterfly

      — Нахрена ты вообще согласился на это, если теперь так переживаешь?       Чимин очень хочет что-то возмущённо возразить, но весь его словарный запас иссяк ещё полчаса назад, примерно на том моменте, когда они только выходили из общежития. После разум и желание придумывать контраргументы на Тэхёнову речь успешно покинули его.       — Я тебе уже всю дорогу это пытаюсь объяснить. Да, меня это бесит. Да, я не хочу никак взаимодействовать с Чонгуком. Но мне теперь что, отказываться от возможности? Или портить отношения с Хосоком?       — Я без понятия, что тебе делать. Чего ты меня вообще спрашиваешь? — Тэхён разводит руки в стороны, на что Чимин лишь тихо вздыхает. — Я просто не понимаю, почему он тебя так раздражает. Вы же даже не общались толком.       И снова это непреодолимое желание воспротивиться и доказать свою правоту. Хочется сказать: «Да ты его видел вообще?» или «А как он может не раздражать!». Но ничего из этого не кажется объективным.       Даже сам Чимин не мог до конца объяснить себе столь острую неприязнь. Но эта гремучая смесь чувства вселенской несправедливости и зависти никак не хотела его оставлять.       Вдох. Выдох.       — Нет, ну ты представь. Я всю жизнь занимаюсь танцами, с самого первого дня в университете стараюсь попасть в этот кружок, стать в нём лучшим, параллельно пытаясь хорошо учиться и заниматься саморазвитием. А тут появляется какой-то хрен с пирсингом, на первом же курсе показывая все свои таланты, и все ссут кипятком. При этом он ещё умудряется хорошо учиться и хрен знает, что ещё.       — А ты следишь, что ли, за ним?       — Да, я его сасэн, ты не знал? Не удивлюсь, если через пару месяцев он станет главой студенческого совета, — усмехается Чимин, тяжело выдыхая. Кажется, его тирада наконец подошла к концу. — Вообще, я сам себя от этого паршиво чувствую, но сделать ничего не могу. Видимо, придётся просто смириться.       — Кстати, классный вариант! — радостно восклицает Тэхён, с удовольствием затягиваясь и развевая по ветру вишнёвый пар.       Чимину же остаётся только драматично вздохнуть и с силой пнуть ни в чём не повинный камень. Наверное, смириться — это действительно самый лучший вариант.       Он опускает голову и до самого входа в университет не произносит практически ни слова. Словно принимает ответственное решение в своей голове — больше не думать над этой темой так долго и тщательно. В конце концов, он уже согласился и принял тот факт, что иного выхода просто не существует.       — Что у нас, кстати, первой парой? — в спешке интересуется Тэхён, суетливо копошась в своей сумке. Она кажется настолько крошечной для учёбы, что Чимин частенько задавался вопросом, что туда вообще можно уместить.       — Доброе утро, у нас лекция по «Браку и семье».       — А-а… Я на неё тоже записывался?       — Представь себе.       Они снова не сдерживают звонкого смеха, чем привлекают внимание случайных прохожих.       Но этот приступ беззаботного хохота быстро сменяется резкой и острой болью в желудке, от которого будто прекращаются все жизненные процессы организма, и Чимин непроизвольно вздрагивает. Он тщательно старается не подать вида, что что-то не так, параллельно вспоминая, как с утра отдал свой завтрак Тэхёну, который спросонья мало что понимал. И в очередной раз ему удаётся остаться незамеченным.       К перманентному чувству голода Чимин почти успел привыкнуть, но такие уловки организма иногда выбивают его из колеи. Боль терпеть оказалось намного сложнее, чем он предполагал.       Краем глаза он замечает, как Тэхён наконец выискивает свой телефон и начинает в нём яростно копаться.       «Должно быть, вспоминает, в чём заключается суть этой лекции» — первой мыслью проскальзывает в голове Чимина, когда боль немного отступает. Хотя он не совсем понимает, как можно забыть то, что кроется в названии пары.       Старшие курсы рассказывали об этих лекциях, как о предварительной подготовке ко взрослой семейной жизни. Длятся они около трёх месяцев, и всё это время ты проводишь с «виртуальной парой». В их случае это будет одногруппница, которая будет играть роль второй половинки. Конечно же, эта тема вызвала бурный всплеск эмоций среди студентов, и многие из них сразу же побежали записываться на этот курс лекций. Кто знает, может, кому-то удастся найти вторую половинку и в будущем сыграть в семейную жизнь уже по-настоящему.       — А мы правильно идём?       Этот вопрос мгновенно вырывает Чимина из своих мыслей. Он оглядывается по сторонам и понимает, что они ушли в совершенно ненужном направлении.       — Твою мать, Тэхён, я думал, ты нас ведёшь.       — Я вообще за тобой шёл.       Отчаянно вздыхая, Чимин хватает друга за руку и быстро направляется в нужную сторону. Ещё ни разу он не опаздывал на лекцию настолько глупым образом.       И замечает, как Тэхён хмурится, слушая его возмущения на диалекте. Фортуна улыбается тем, кто ещё не слышал, как сам Чимин ругается на Пусанском диалекте.       Дрожь прошибает всё тело, а с Чиминовых губ почти бесшумно слетает: «Твою мать!». Вспоминая Пусан, в голову лезет нежеланный образ Чонгука, который он так старательно вытеснял. От раздражения хватка руки немного усиливается, за чем следуют резонные возмущения Тэхёна:       — Чимин-а, можно понежнее? Мы не на заседание правительства опаздываем.       — А, извини.       От греха подальше Чимин отпускает чужую руку, зная, насколько у Тэхёна чувствительная кожа. Достаточно схватить его за рукав просторной рубашки, в которой при желании они уместились бы и вдвоём. Так он хотя бы не потеряет его из виду и не обнаружит потом в соседнем кампусе.       Когда они наконец врываются в аудиторию, то обнаруживают группу в полнейшем хаосе. Судя по всему, они пропустили вводную часть, и уже началось распределение по парам.       К их общему счастью Тэхён очень быстро ориентируется и подбегает к преподавателю, параллельно приглядываясь к студентам. Конечно, хотелось бы быть в паре с тем, кого ты уже и так неплохо знаешь. Так можно быть уверенным, что ты не будешь тащить работу только на себе и хотя бы неплохо проведёшь время.       Чимин успевает услышать, что около семидесяти процентов учеников, записавшихся на эту лекцию, оказались парнями. В этом нет ничего удивительного, и эта мысль его не пугает. Вплоть до того момента, пока он не замечает, как его любимый друг уже скооперировался с какой-то девушкой у окна аудитории. Просто потрясающе.       Не оставляя себе времени на отчаяние, он стремительно движется в глубь класса. Пытается прикинуть свои шансы. К сожалению, ему не удаётся найти ни одной девушки без пары, несмотря на то, что у него неплохие отношения со многими одногруппницами. Просто нужно перестать опаздывать на занятия, и это сможет решить половину его насущных проблем.       — Чимин-а, ну что ты копаешься. Ты уже решил с кем будешь в паре? — обеспокоено тянет Тэхён.       — Конечно, блять, решил, за мной уже очередь выстроилась. Остались одни парни, и тех невозможно поймать. Я вообще-то надеялся, что мы сможем вдвоём это закончить.       — Да ладно тебе… Лучше познакомься с кем-то ещё, смотри сколько возможностей, — он разворачивает Чимина в сторону аудитории и обводит рукой студентов. — Вон, смотри, сидит без пары. К нему ещё не подошёл никто даже.       Он указывает на парня, который сидит на подоконнике и что-то лихорадочно пишет в своём блокноте. Кажется, ему особо нет дела до происходящего вокруг. Он настолько погружен в процесс, что не замечает ни чёрных прядей, нагло лезущих в глаза, ни всеобщий галдеж. Словно всё, что сейчас существует — это потрёпанный временем блокнот и шариковая ручка.       — А ты его вообще знаешь? — резонно интересуется Чимин выбором друга.       — Неа, но, по-моему, это повод…       — А я знаю, — быстро прерывает, отвечая на свой же вопрос, — Он же археоптерикс*, учится на этом курсе уже второй год. По-моему, ему вообще плевать на учёбу. А я хочу нормально сдать предмет.       — В одиночку ты его тоже не сдашь, а вариантов больше нет. Так что файтин, Чимин-и!       Обречённо вздыхая, Чимин делает ещё несколько попыток переубедить своего друга. Но, кажется, другого выхода и правда нет. Он собирает все силы в кулак, и шагает в сторону парня.       Он не первый раз видит его в университете. Он регулярно ходит почти на все пары. Почти на все… И вроде даже получает неплохие оценки. Эти мысли начинают его постепенно успокаивать, и шаги становятся увереннее.       — Привет, слушай, у меня нет напарника, поэтому…       Ноль реакции.       Чимин переминается с ноги на ногу и слегка трогает парня за плечо, на что тот мелко вздрагивает и довольно резко поворачивается в его сторону, свешивая ноги с подоконника.       Отлично, этот хрен ещё и в наушниках.       — Чего? — в голосе столько удивления, словно всё это время он думал, что находится в аудитории один.       — Вообще-то тут все по парам разбиваются для лекции, — парень с интересом рассматривает аудиторию в подтверждение слов Чимина. — Мы остались одни, поэтому будешь моим напарником? Я, кстати, Пак Чимин.       — Хорошо… Мин Юнги, — в знак согласия и подтверждения своих слов он кивает, пожимая протянутую ему руку.       Чимину приходится тщательно вслушиваться, чтобы разобрать сказанное. Голос парня легко приглушают крики учеников, доносящиеся со всех уголков кабинета.       — Запишешь мой номер телефона?       Юнги лишь кивает и быстро записывает цифры на полях блокнота. Чимин успевает украдкой заглянуть и рассмотреть длинные тексты со множеством прочерков и небрежных картинок.       «Если бы я так проводил лекции, то тоже остался бы на второй год» — заключает он, прощаясь с новым знакомым и возвращаясь к Тэхёну.       — Ну как? — сразу интересуется тот у Чимина.       — Да никак… Я дал ему свой номер телефона, но, кажется, стоило взять его. Он походу напишет мне только за день до следующей лекции, если вообще напишет.       — Не будь так пессимистичен, Чимин-и, — улыбается Тэхён своей квадратной улыбкой, подбадривая меланхоличного друга. — Если ему было бы вообще всё равно, он бы даже не обратил на тебя внимания. А он вот… Наушники снял, от блокнота оторвался.       — Вау, спасибо ему большое за это.       Тихо вздыхая, Чимин поворачивается туда, где стоял минутой ранее.       Юнги снова погружён в свои записи, словно ничего и не произошло, без зазрения совести надевая наушники и бесследно исчезая из информационного поля. Кажется, этот парень живёт словно в собственной вселенной.       А Чимину остаётся надеяться, что он не такой уж безответственный, каким кажется, и сможет хотя бы помочь в общей работе. В противном случае, придётся вывозить «парное» занятие в одиночку.

***

      — Слушай, зато у тебя есть новый повод загоняться, — как-то устало сообщает Тэхён после очередного словесного недержания.       — Да ну тебя нахер! У тебя хотя бы девушка — напарница. А у меня какой-то аммонит*.       Чимин шутливо бросает подушку в сторону Тэхёна, от которой тот успешно уворачивается.       Они лежат на соседних кроватях в комнате общежития, отдыхая после тяжёлого дня. За стенкой слышны чьи-то споры, а за другой — заливистый смех. Чимину определённо нравится столь уютная атмосфера по вечерам. Ведь изначально у него был совсем другой сосед по комнате, который не убирал за собой и противно топал по утрам, не давая ему возможности опаздывать на занятия, отгоняя любой сон своими передвижениями. Однако после случайной встречи и знакомства с Тэхёном, они двое практически сразу побежали к коменданту, умоляя поселить их вместе. И тот не сумел устоять перед двумя парами горящих глаз.       Теперь они проводят вместе почти двадцать четыре часа в сутки. Их вполне устраивает такое положение дел, не считая того, что иногда они немного устают друг от друга или же ссорятся из-за забытого под кроватью носка, но гóда учёбы вполне хватило, чтобы научиться с этим жить и стать терпимее к тараканам друг друга.       — Да ладно, признайся, он же тебе понравился, — ехидная улыбка на чужих губах и играющие брови. Чимин искренне жалеет, что у него под рукой нет второй подушки. — Ты как в толпе его увидел, так сразу перестал других замечать. И даже не посмотрел на то, что он парень. Вот это семейный союз получится, завидую.       — Тяжело же быть таким придурком…       — Учился у лучших! — с этими словами Тэхён поднимается на ноги, ловким броском возвращая подушку владельцу. — Ты, кстати, пойдёшь ужинать?       — Нет, я не хочу.       — Как бы ты ни планировал начать существовать как водоросль, на Членском тренинге** тебе придётся кушать, как и всем. И я собираюсь проследить за этим. На пустой желудок алкоголь не желателен.       — Вот это угроза жизни, — закатывает глаза Чимин, обнимая прилетевшую подушку. — Я вообще не уверен, что пойду туда…       От таких слов глаза Тэхёна заметно округляются. Такое чувство, что в своей жизни он готов выдержать что угодно: ложь, измену, предательство. Но отказ друга выпить на студенческом мероприятии он драматично отказывается принимать.       — Чимин-а, даже не говори мне такое! Кто научит первокурсников пить пиво, если не ты.       — Ну тебя же я так и не научил нормально пить, — легко усмехается в ответ.       — Вот, ещё один повод туда пойти.       — Хорошо-хорошо, иди уже ужинай.       С победной улыбкой на губах Тэхён выходит из комнаты, зная, что Чимина невозможно уговорить поесть в такие моменты. За что тот ему, на самом деле, очень благодарен, не желая в очередной раз придумывать причину, которая удовлетворит его друга и позволит остаться в комнате.       Дверь закрывается с тихим щелчком, и Чимин наконец-то окончательно расслабляется. Первые пару минут он просто смотрит в потолок, прокручивая в голове нерешительные мысли об ужине. Пытаясь понять, чувствует ли он голод, он только вызывает неприятное жжение в желудке. Сильно жмурит глаза до мигающих огоньков в темноте и всё-таки встаёт с кровати.       Но вместо кухни Чимин невольно направляется к зеркалу, чтобы решить, сыт он или всё-таки нет.       Встаёт перед ним анфас. Поворачивается боком. Сжимает на спине широкую рубашку. Обводит взглядом ненавистные щёки.       Ему неприятно собственное отражение, но продолжает пристально смотреть. И смотрит всё более внимательно с каждой секундой, пытаясь подметить каждую деталь своего тела. Его разрывает от противоречий: хочется убежать как можно дальше от зеркала и не смотреть туда вовсе, но оторвать взгляд буквально не в силах, концентрируя внимание на каждом миллиметре своей кожи. И с каждой секундой, проведённой таким образом, словно пропитывается ненавистью к себе всё сильнее.       Он должен увидеть, заметить каждый изъян и проникнуться отвращением к самому себе. Ведь если так сильно возненавидеть себя — это замотивирует. Ведь если чувствовать себя ужасно — не будет хотеться есть.       По крайней мере так считает Пак Чимин. И более того, он в этом абсолютно уверен настолько, что здравый смысл не сможет до него достучаться на данный момент, пока глаза бегают неистово, а воздух всё тяжелее вдохнуть с каждой новой секундой.       Потеряв счёт времени, он, словно выходя из бреда, наконец отводит взгляд. Вокруг всё та же комната, незаправленная постель и большая игрушка лисы, выглядывающая из-под кровати. Ничего не изменилось, кроме мощного эмоционального всплеска внутри груди Чимина, стискивающего словно тисками бьющееся набатом сердце.       Тихо выдыхая и стараясь успокоиться, он наконец принимает решение, что нет: он не хочет есть.