Butterfly

      Чимин никогда бы не мог подумать раньше, что от морального состояния может быть так физически плохо. Ощущение, что тревога спадёт, лишь если вызвать рвоту. Он привычно идёт рядом с Тэхёном в университет, но никак не может уловить ни слова, непроизвольно ощущая накатывающую злость на то, что его друг может так спокойно болтать, не зная и словно не желая узнать, что именно творится у него в голове.       Порой ему кажется, что так даже лучше. Лучше, что Тэхён ни о чём не подозревает. Но с каждым днём Чимин становится всё ближе к точке невозврата, и даже если кто-то ненароком заметит, в этом уже не будет абсолютно никакого смысла.       «Никого не волнует твоё состояние, пока ты не при смерти, или пока не захочет снять с себя груз вины и ответственности».       Убеждает он себя.       «Твои проблемы — твоя ноша, и никто не будет придавать им особое значение и переживать за них так же сильно и трепетно, как можешь сделать это только ты».       Он сжимает кулаки, смотря куда-то под ноги и совершенно теряет нить разговора с Тэхёном. Вчера он впервые смог себя так смело пересилить. Но почему не чувствует ни гордости, ни счастья? Над всеми этими чувствами висит бремя вины перед Юнги и невозможность поделиться с кем-то этими абсурдными мыслями.       Когда он начал хвалить себя за пропущенный приём пищи?       Может, на первом курсе, когда стал думать о еде немного чаще и стараться прикинуть в голове свою норму. Тогда ещё помогали тренировки, на которых он старался так сильно, что на следующее утро не мог встать с кровати. Но чувствовал необъяснимый прилив счастья от этих ощущений.       Но когда он стал отрабатывать тренировками лишний перекус?       Кажется, это началось в старшей школе с каждым новым изменением в теле. Тогда серьёзно занявшись танцами, Чимин понял, что сможет достичь нужного результата. Борясь с перееданием, он увеличивал интенсивность каждой тренировки, смешивая это с желанием стать выдающимся танцором. Он так желал, однажды взглянув в зеркало, не заметить ни одного изъяна в своём теле, не ощутить эти удушающие мысли, скапливающиеся колким комом где-то на переносице и отдающиеся где-то в сердце тяжёлым осадком. Чимин так стремился стать совершенным.       Но ведь это началось намного раньше. Тогда, когда он впервые понял, что не нравится себе. Или когда над ним впервые посмеялись в раздевалке? А может, когда его мать сама стала уменьшать его порцию в средней школе.       Чимин уже и не помнит, но так ли это важно?       Он всю жизнь стремится к своему идеалу, но кажется только сейчас начинает осознавать проблему.       — Чимин-а, хватит витать в облаках, — слышит он протяжный голос где-то со стороны и прикладывает все усилия, чтобы сконцентрироваться на чём-то ином, а не на мыслях, что голову болью отрезвляют.       — Прости, я просто не выспался, — он начинает безотчётно заламывать кисти рук, чтобы немного отвлечься и прийти в себя.       — Я, кстати, тоже. Слушал, как ты до двух часов ворочался, — Тэхён обречённо вздыхает и наконец отводит взгляд. — И чего тебе не спится. Я бы после твоих тренировок сразу вырубался.       — Ага, причём на месте, — улыбается Чимин, внутренне ликуя переведённой теме. — Просто уснуть не мог, всякая фигня в голову лезла.       — Ничего нового ты мне не рассказал, — задумчиво улыбается, от чего тревога Чимина на секунду снова даёт о себе знать, дрожью по спине проходясь.       Они оба спешат отвлечься, коснувшись болезненной темы. Тэхён возвращается к электронной сигарете, а Чимин кладёт на язык пластинку мятной жвачки. «Так проще, когда никто не знает».       Начинается занятие, и Тэхён мгновенно тушуется, стараясь скрыться под партой. Вспоминая, как их с Чонгуком поймали на тренинге, он всё ещё краснеет и неловко улыбается. А Ким Сокджин в качестве сегодняшнего преподавателя только усугубляет ситуацию. Чимин же рядом не может сдержать ухмылки и ликует, что ничего не учудил тогда. Он может хотя бы насладиться предметом, отвлекаясь от лишних мыслей.       Многие студенты с радостью идут на занятия по актёрскому мастерству. Иногда кажется, что даже парни не прочь позаигрывать с преподавателем. Но это лишь тайные домыслы Чимина, которые он старается держать при себе. Ему хватает шуток Тэхёна.       Краем глаза замечает Юнги на задних партах, записывающего то ли лекцию, то ли свои тайные мысли в блокнот. Они пересекаются взглядами, и Чимин сдерживается, чтобы тут же не отвести взгляд. Достаточно приветливой улыбки.       — Ты сегодня идёшь на тренировку? — украдкой интересуется Тэхён.       — Ага… А что, тоже захотел крепко поспать?       Тот как-то неестественно вздрагивает и начинает яро мотать головой.       — Нет, зачем? Делать мне больше нечего, — фыркает и отводит взгляд. — Просто надеюсь, что пройдёт хорошо. Вы же вроде помирились с Чонгуком.       — Ну да, — Чимин слегка хмурит брови, не до конца понимая, к чему клонится разговор. — А вы с ним всё ещё общаетесь?       — Ну так, иногда переписываемся, — Тэхён готов молиться, чтобы его щёки не запылали по непонятным причинам. — Ты меня в чём-то подозреваешь?       — Да нет, — Чимин ехидно улыбается своим мыслям и возвращается к лекции, но бросает напоследок. — Если хочешь, можем пойти вместе.       — Зачем?       — Погуляем потом.       Пару секунд молчания. Они оба делают вид, что ничего не поняли. Тэхён согласно кивает и отводит взгляд к окну, волнительно поджимая губы. Возможно, они оба знают друг о друге больше, чем подозревает каждый. И если бы кто-то первый обмолвился словом, то они бы стали в тысячу раз ближе. Но их дружба продолжает покрываться пеленой молчаливой интуиции.

***

      Чимин прекрасно понимал, что Хосок не будет против нового знакомства. К тому же сегодняшняя репетиция должна была быть посвящена только конкурсному дуэту. Новая публика никогда не будет лишней.       Но каково же было их всеобщее удивление, когда на тренировку заглянул ещё один зритель.       Юнги врывается прямо перед началом, вызывая у Хосока панику на несколько мгновений и всеобщий смех, обнимая, пока тот продолжает ругаться, с другом сдерживая широкую улыбку.       Он так же здоровается с Чимином, когда тот подмечает странный элемент на чужих руках. Пальцы Юнги, словно руки ребёнка, были измазаны красными маркерами. Таким алым и ярким цветом, что сложно спутать с чем-то другим. Казалось, он решил открыть для себя новое творчество.       Но включается музыка, и из головы, как и прежде, вылетают все мысли, концентрируясь лишь на отточенных движениях.       Прикосновения Чонгука уже не кажутся такими чуждыми и неправильными. Они начинают чувствовать один ритм, и движения становятся гармоничнее, что не уходит от глаз зрителей. Только не доходит до взгляда Тэхёна.       Чимин бы обиделся на друга, если бы не был так увлечён танцем. Ведь тот совсем не смотрел на него. Его завороженный взгляд прикован к другой фигуре, и всё его тело клонится в сторону. Если Чонгук отвернётся или возьмёт передышку, то, наверное, сможет на пару мгновений уловить эту связь. Но он не сделает этого. И Тэхён сможет продолжить внутренне ликовать предложению Чимина присоединиться к тренировке.       Возможно, гости успели бы заскучать. Может, им уже давно не интересна тренировка, или они с самого начала увлечены лишь одним участником. Но задуматься об этом никому не даёт шанса Юнги, который после очередного замечания Хосока поднимается на ноги.       — Нет, ты прав, это никуда не годится, — заключает он, подбегая прямо во время следующего прогона и вставая в позицию между танцорами.       Чимин замирает и не понимает, как реагировать. Он впервые видит его таким эмоциональным и забавным. Словно копил в себе всё это время силы на случайный перформанс. С невозмутимым лицом Юнги начинает исполнять хаотичные движения, сначала плавно виляя бёдрами, затем срываясь и начиная энергично скакать.       Первым сдаётся Хосок, громко рассмеиваясь и привычно хлопая в ладоши. Сразу после него Юнги удаётся рассмешить и остальных. Своим неожиданным выходом он застаёт врасплох и разряжает обстановку в зале.       Однажды Чимин слышал теорию о том, что если смеётся группа людей, то каждый будет инстинктивно смотреть на того, кто ему симпатичен. Или на того, с кем он хотел бы стать ближе. Он уже не помнит точно, откуда её узнал, и как она точно звучала, но сейчас готов продать душу за её правдивость. Ведь он готов поклясться, что Юнги, устроивший это представление, сквозь смех смотрит только на него, не отводя своего взгляде.       Чимин уверен, что смотреть на Юнги сейчас нормально. И это уже точно не относится к его теории. Только он не хочет думать о том, что другие взгляды направлены совершенно в другие стороны.       — Спасибо за мастер-класс, Юнги, — улыбается Хосок, беря друга под руку. — Теперь, пожалуйста, садись и не вставай больше.       — Он после таких танцев ещё неделю и не сможет, — смеётся Чонгук, смирённый суровым взглядом старшего.       Все возвращаются на свои места, и тренировка продолжается в привычной манере. Теперь Чимин замечает чужие взгляды и на себе, только они принадлежат совсем не Тэхёну. Это немного сбивает с движений, поэтому он спешит вернуться к мыслям лишь о танце.       Хосок успевает вымотаться быстрее, чем репетирующий дуэт.       Говорят, сколько бы ты ни работал — тренер делает это в два раза больше, даже если ты этого не видишь. Если это так, то Чимину очень жаль Хосока и его утраченные силы. Потому что сам он привык выжимать себя до последней нитки, пока колени не начнут подгибаться от каждого шага, а мышцы слегка покалывать. И Чонгук живёт тем же лейтмотивом.       — Всё, идите уже переодеваться, — измотанно произносит Хосок, приземляясь на пол и потирая правую ногу.       — Ну наконец-то, — потягивается Тэхён, как самый уставший участник тренировки. — Может, погуляем все вместе?       Своим вопросом он привлекает взгляды всех присутствующих, от чего теряется и подходит ближе к Чимину.       — Чего это ты вдруг?       — Просто почему нет, — пожимает плечами Тэхён, пытаясь избавиться от стеснения. — Не говори, что ты не хочешь провести побольше времени с Юнги-хёном.       За последнюю тихо брошенную фразу хочется сильно треснуть его по голове. Чимин закатывает глаза, питая надежду, что это дошло только до его ушей. На смену раздражению быстро приходит иная эмоция. Он поднимает взгляд на Тэхёна и едва уловимо улыбается, ставя его в неловкое положение.       — Хорошо, я буду думать, что ты стараешься не для себя.       Чимин иронично хлопает его по спине и выходит из зала, оставляя его наедине с новыми фантазиями.       Этот короткий разговор на самом деле стоит ему драгоценного времени. За эти пару мгновений остальные успели занять раздевалку, и Чимин зависает в ступоре посреди коридора.       Он привык переодеваться быстро и в одиночестве. Последнее особенно важно.       Чтобы не вызвать подозрений, направляется в сторону туалета, чтобы умыться и заодно выждать нужное время. Возможно, пока его нет, они примут предложение Тэхёна или же заметят пропажу. Но это вряд ли. И не так уж и важно, когда Чимина панически пугает мысль снять перед кем-то одежду. Последнее время он научился находить предлоги, чтобы этого не делать даже перед своим соседом по комнате.       Ему порой кажется, что все смотрят на его тело и думают только о нём при общении. И зачастую так хочется извиниться и попросить: «Пожалуйста, не смотри на меня сейчас, я обязательно исправлю это».       Поэтому проще придумать миллион оправданий, чем снять футболку при ком-то.       Чимин обдаёт лицо ледяной водой и поднимает глаза на отражение.       Ему кажется, что он перестаёт узнавать себя. Он уже давно не видит изменений во внешности, несмотря на слова окружающих и стрелки весов. Не может сам оценить свою внешность, и даже собственное лицо начинает казаться чужим. И только капли пота на висках и измученный вид доставляют ему удовольствие.       Он замечает, что голоса в коридоре становятся громче, и может наконец выйти.       — Я всех заставил, — радостно сообщает Тэхён, вызывая смех у остальных. — Юнги дольше всех сопротивлялся.       Чимин так же не сдерживает улыбку и обещает быстро присоединиться к ним.       Как ни странно, такая своеобразная компания быстро находит общий язык. Тэхёну и Хосоку, кажется, удастся разговорить даже мёртвого. А остальные оказываются вполне живучими.       Из-за учёбы и тренировок им так редко удаётся выбраться на улицу, поэтому каждый из них наслаждается возможностью полюбоваться сумеречным Сеулом. В глазах немного рябит от мигающих огней и местного колорита. Но настроение, задаваемое вечерним сиянием города, невозможно сравнить с чем-то другим. Оно охватывает тебя целиком, наделяя восторгом и эйфорией. Темой для разговора становится насущная учёба, но быстро надоедает и тогда они вспоминают об удачной возможности узнать друг друга лучше. Тэхён вновь проявляет своё очаровательное дружелюбие, перед которым не может устоять никто. Краем глаза Чимин подмечает, что Чонгук и не собирается этого делать.       Юнги с каждой встречей раскрывается перед ним всё больше. И его улыбка в шумной компании и учтивый взгляд развеивают остатки первого впечатления. Чимину никогда не удавалось быть проницательным в людях.       Но волшебный вечер находит свой камень преткновения для одного из них. Невозможно пройтись вечером без кофе и мороженого, которое сможет спасти от духоты.       Останавливаясь возле разноцветного прилавка, все принимаются выбирать закуску. Но Чимину приходится снова обманывать себя и включать актёрское мастерство. Благо Ким Сокджин позаботился о нём на своих занятиях.       — А ты ничего не будешь? — удивлённо спрашивает Хосок, перехватывая в руках стаканчик кофе и кучу других безделушек.       Чимин неловко поджимает губы и хочет тактично отказаться.       — Да он вечно худеет, — беспечно бросает Тэхён, откусывая приличный кусок клубничного мороженого.       Чимин резко стреляет взглядом в его сторону, но быстро опускает глаза с привычным спокойствием.       Он и не думал, что эта тема когда-то сможет быть озвучена вслух даже в таком контексте. Не понимает, отчего чувствует неприятный укол обиды. В голове так и порывается: «Значит, вот как ты к этому относишься?». Не хочется думать о том, что для Тэхёна это мимолётно сказанная фраза. Он не имел в виду ничего плохого и скорее всего забудет о ней уже через пару минут, но в этом то и была проблема.       Убедиться в том, что эти слова не трогают никого больше, можно и по беспечным лицам вокруг, которые увлечены скорее своими закусками.       Следить за собой — это нормально. В этом убеждает себя Чимин день ото дня. Но почему тогда так обидно от этого притворного безразличия?       «Не ты ли, Тэхён, весь прошлый год заботился о каждой съеденной мной порции?»       Собираясь с мыслями, Чимин находит силы спрятать свои эмоции и поднять взгляд. Как и следовало ожидать, все продолжают наслаждаться вечером и обыкновенной едой.       Только Юнги продолжает сверлить взглядом его фигуру. В его глазах читается напряжение, обеспокоенность и даже недовольство. Он впервые не отворачивается, а словно начинает всматриваться и проникать своим прям взглядом в саму глубину души. Будто видит его насквозь и понимает его намного больше в этом молчании.       Чимин отворачивается первый, не выдерживая давящего зрительного контакта.       «И почему ты так смотришь?».       — Чонгук, а когда ты мне электронку вернёшь? — до него доходит голос Тэхёна. Закрадывается мысль, что он решил как всегда разбавить обстановку. Эта смесь проницательности и беспечности в нём до сих пор остаётся загадкой.       — Чего? Я же тебе её отдал.       — А ты, кстати, вернёшь мне контейнер?       Последний вопрос принадлежит Юнги и от него у Чимина сводит внутренности. Малейшие воспоминания о вчерашнем начинают просачиваться голову. Хочется сгореть от стыда и чувства вины.       — Да, конечно… Я не знал же, что ты сегодня тоже придёшь.       — Тебе хоть понравилось?       — Ага, очень. Просто ел поздно после тренировки и не хотел будить своими сообщениями с восторгом.       Юнги лишь тихо хмыкает. По его лицу непонятно абсолютно ничего, но Чимин спешит себя успокоить. Всё, что он сказал, звучало вполне логично.       «Только ни о чём не догадывайся».

***

      Он наконец может насладиться мягкостью и теплом своей кровати после длинного дня. Как ни странно, Тэхён выглядит довольно тихим и замкнутым сегодня ночью. Но это только на руку.       Чимин уже долгое время изучает социальные сети в поисках одной единственной страницы. Точнее, найти её практически не составляет труда, но случайно не нажать на лишние кнопки кажется невообразимой задачей.       У Юнги практически нет фотографий, но в друзьях можно найти знакомые лица. Очевидно, он нашёл нужную страницу.       Невольно сдвигает брови на лбу и отправляет заветный запрос. Он быстро откладывает телефон экраном вниз рядом с собой и закрывает глаза. И почему это так волнительно?       С каждой секундой сердце начинает биться быстрее от волнения. Неизвестно, давно ли Юнги с кем-то так переписывался и принимает ли новых друзей. Нельзя сказать точно — обрадуется он его запросу или просто проигнорирует. Точно так же сложно понять, почему для Чимина это стало таким волнительным шагом.       Вибрация телефона оглушает сильнее взрыва, который происходит в его голове за долю секунды. Пару мгновений он борется с собой и всё же быстрым движением хватает телефон. Всё что он видит: «И давно ты заделался сталкером?».       Но этого более чем хватает, чтобы вызвать улыбку на лице Чимина и очередную глупую шутку с соседней кровати.