Butterfly

      Несмотря на искреннюю радость от вчерашнего вечера, первыми мыслями перед сном стали:       «Какой придурок умудрился найти меня в соцсетях?»        У Чимина стоит его фото на странице. Юнги нравится подмечать подобные моменты, словно они могут уже что-то сказать о человеке. Знать бы только, что именно. А ещё ему нравится оценивать его записи и остальные фотографии, так что он залёживается допоздна.       Думал, что на этом всё и закончится. Но Чимин, как идеальный вид сталкера, заваливает его сообщениями весь следующий день. Они вызывают сначала недоумение, а потом и тёплую улыбку. Юнги уже не помнит, когда ему последний раз оповещения приходили так часто.       Но Чимин не собирается останавливаться. Даже присылает собственное фото, видимо, в подтверждение своего раннего присутствия на паре. Юнги ухмыляется прямо за завтраком. Начинает бегло писать ироничный ответ по поводу личного блога, пока Намджун рядом бросает вопросительные взгляды.       — У вас что, пары отменили?       — Нет, просто фанаты пишут, — усмехается себе под нос, продолжая печатать.       — Первые комментарии в твиттере? — улыбается Намджун, но ему совсем не идёт подшучивать над хёном. — Ладно, надеюсь, ты не опоздаешь на пары, пока отвечаешь поклоннику.       — Я не пойду сегодня, надо в студию поехать.       Юнги пропускает едва уловимый укор в чужом взгляде, сосредотачиваясь на завтраке. Телефон приходится ставить на беззвучный режим, чтобы не зазвездиться от такой популярности. Он уже опаздывает.       После еды, на бегу собирает вещи, не забывая забросить блокнот в рюкзак и попрощаться с Каданом. Он искренне надеется, что сумеет найти время, чтобы хоть что-то написать. Но сейчас пишет только Чимин.       «Ты не собираешься приходить сегодня на пары?»       «Ты случайно не знаешь, как здесь заблокировать контакт?» — лишь отвечает Юнги. Раздражается на собственное опоздание, но продолжает читать сообщения. И всё ради того, чтобы в задержавшемся автобусе получить его фотографию. Чимин на ней недовольно хмурит брови и смотрит в самую душу адресата.       Юнги коротко усмехается, натягивая капюшон глубже.       Он чувствует приятное тепло от таких выходок. И кажется, его ответы только сильнее мотивируют Чимина. Юнги давно не ощущал эту лёгкую эйфорию, которая вызывает улыбку даже в переполненном в час пик транспорте.       Прошло много лет с тех пор, как в такие моменты он начинал теряться и негодовать. И немного меньше с тех пор, как впервые ощутил это от общения с парнем. Сейчас всё не так. Сейчас, рассматривая уже изученный маршрут за окном и наслаждаясь возможностью занять место, пока толпа не прижала к поручню, он может дать себе чёткий ответ. Может понять все свои чувства, не ломая голову над их причиной. Крепко сжимая в руке телефон, вибрация которого заставляет выходить из транса, Юнги понимает, что влюблён. Ведь он снова может отвлечься от тревоги, думая о ком-то другом.       Год назад он мечтал об этом. Полгода назад решил напрочь забыть о возможности. И ещё месяц назад окончательно перестал думать.       И теперь Юнги пребывает в растерянности. Он только знает наверняка, что никогда бы не захотел повторить прошлый опыт. Даже не думает об этом, лишь бы снова не вспоминать. Но это единственное, в чём он может быть уверен. А как может быть иначе — он не имеет понятия.       Название остановки выводит из раздумий.       Интересно же устроен мозг человека, что можно часами отвлечённо смотреть за окно, но в нужный момент всегда вернуться в реальность. Услышать нужное сочетание слов в автобусе и сразу выйти. Встретить нового человека и начать просыпаться ото сна.       И теперь снова приходится мчаться, чтобы избежать укоризненного взгляда начальства. Юнги ненавидит опаздывать на работу.       «Если ты не придёшь завтра сдавать наш общий отчёт, будешь сам выслушивать шутки Тэхёна о нашем разводе», — Чимин продолжает неугомонно строчить. Хочется заглянуть в расписание, чтобы узнать о настолько наскучившей лекции. Но времени нет.       «Если продолжишь мне писать, семья останется без кормильца», — ответить время есть.       Он наконец добегает до студии и облегчённо выдыхает. Прошло всего несколько минут с начала рабочего дня, и ещё никто не успел заметить пропажу. Надевает наушники, садится за рабочее место и привычно ждёт распоряжений. Пока есть время открыть блокнот и написать туда строчки, вдохновлённые утренней поездкой и одним надоедливым донсэном.       Юнги вдруг понимает, что знает его не так долго и не имеет представлений о Чимине как человеке. Эту оплошность хочется незамедлительно исправить. Не важно, закончатся ли их отношения на одном учебном проекте, но ему срочно нужно узнать больше.       Благо время для этого совсем неподходящее, и Юнги может поумерить свой пыл за работой. К тому же в проёме двери показывается человек с первым заданием на сегодня. Что ж, поехали.

***

      После множества поручений, перерыва на обед и минутного времени для себя рабочие дни пролетают очень быстро.       Ему нравится заниматься музыкой, только делает пока совсем не то, о чём мечтает. Иногда это начинает удручать, но Юнги готов отвлекаться всеми способами и думать о конечной цели, чтобы вновь не встретиться с выгоранием.       Кто-то может назвать это избеганием. Возможно, именно это и происходит, когда в любой удобный момент он подключает наушники и после работы старается оставить всё в пределах кабинета. Но сейчас главное — заработать деньги и не забыть о своей мечте.       Дома он оставляет проблемы ещё дальше. Пока чинит пульт от телевизора, который ему предоставил Хосок. Пока Намджуна почему-то нет дома. Или, когда может расслабиться на кухне с чашкой кофе, не думая ни о чём. Правда побыть наедине с собой ему удаётся очень редко.       И сейчас, будучи в комнате не один, в полной тишине не может насладиться спокойствием. Чимин даже на расстоянии умудряется напомнить о себе и завтрашней сдаче домашнего задания. Сопровождает очаровательной фотографией. От подобного тяжело не улыбнуться, глядя на экран и на секунду забывая о внешних раздражителях.       — Мне ещё с утра Намджун сказал, что ты какой-то придурочный. Но теперь я это вижу своими глазами, — хмыкает Хосок, присаживаясь рядом. — Тебе Чимин пишет?       Взволнованный и словно пойманный с поличным, он поднимает взгляд. Встречается глазами и сразу уводит.       Дома Хосок всегда ведёт себя иначе. Те, кто знает его не очень хорошо, могли бы предположить вечную улыбку на лице и позитивное отношение к любым событиям жизни. Но оставаясь наедине с собой, он наконец расслабляется и меняется в лице. Всё такой же дружелюбный, но молчаливый и немного отстранённый.       — Ну да, — ворчит Юнги, убирая телефон в карман толстовки. — Это ты ему дал мою страницу?       — У тебя там имя и фамилия стоят. Думаю, ему самому хватило смекалки.       Согласно кивая, Юнги невольно съёживается под пристальным взглядом Хосока. Телефон в кармане начинает коварно вибрировать, вызывая улыбку у наблюдателя.       — Может, хватит на меня так смотреть? — он даже не поднимает глаз, уставившись на узор своей кружки.       — Как? — иронизирует и продолжает улыбаться.       — Так, что мне даже видеть это не надо, чтобы почувствовать, — Юнги делает глоток и начинает рассматривать плетение скатерти. — Скажи уже всё, что думаешь, и я продолжу спокойно пить свой кофе.       — А что говорить? — Хосок решает ослабить хватку, и его улыбка становится мягче. — Что пишет?       — А то ты его не знаешь. Пишет всё подряд. И фотографий ещё своих побольше.       Ненароком Юнги достаёт телефон из кармана и видит на экране пожелание доброй ночи и странный смайлик, который обычно используют подростки. Прелестно. Вероятно, он бы даже ответил, но не сейчас. Сейчас его слишком волнует назойливая помеха справа.       — Ну мне он ничего не пишет. Кроме предупреждений об опозданиях, — Хосок на секунду отвлекается на собственный кофе, одаривая Юнги мимолётной передышкой. — Кстати, последнее время он перестал опаздывать, даже приходит раньше меня. Может, ты так на него влияешь.       — Если бы я на него как-то влиял, то он скорее начал бы тебя раздражать, — он скрещивает руки на груди, недовольно насупившись. Понимает, что долгого разговора не избежать.       — Да и в последнее время он слишком сильно на них выкладывается. Меня это даже пугает, — продолжает Хосок, несмотря на чужую реплику.       На языке так и вертится: «А мне какое дело? Ну молодец он», — но что-то не даёт произнести эти слова. У собеседника чересчур ехидная улыбка и странная интонация, а у Юнги слишком много мыслей о Чимине в последнее время.       — Почему пугает? Ты такой же был.       Хосок едва заметно поджимает губы и хмурит брови. Ему явно не нравится контекст прошедшего времени. Но удаётся подавить задетое самомнение и продолжить гнуть свою линию. Иначе Юнги больше никогда не вернётся к этой теме.       — Не знаю, он слишком сильно себя выматывает. И судя по словам Тэхёна и его поведению, не очень хорошо питается, — стараясь сделать более беспечный вид, Хосок отводит взгляд и даже снимает телефон с блокировки, стараясь отдать ему своё внимание. Листает фотографии в галерее, чтобы не подать виду.       — К чему ты мне это рассказываешь?       — Не знаю, мне кажется, у него проблемы, — выдыхает Хосок, наконец решившись это сказать. Теперь разговор становится всё более некомфортным для него самого.       — Это не ответ, — голос Юнги становится холодным и слишком спокойным.       — А что ответ? Я просто предупреждаю тебя, — он пожимает плечами и еле заметно раздражается, — а там уже сам решай.       Юнги начинает действительно сердиться. Встаёт из-за стола, оставляя свой недопитый кофе, и смотрит прямо в глаза. Ему не нравится ни тема, которую он задел, ни отсутствие банальной прямолинейности.       — Спасибо, что предупредил, но я не просил себя опекать, — сухо произносит Юнги и выходит из комнаты, — Если в следующий раз захочешь мне что-то сказать, лучше говори напрямую.       Он искренне благодарен Хосоку за то, что тот хотя бы не додумался пойти за ним. Отправляется к себе в комнату и закрывает дверь. Словно это не их общая комната. Бросает телефон на кровать и садится за рабочий стол.       Зарывая пальцы в волосы и пытаясь себя отрезвить, Юнги сильно зажмуривает глаза. Он прекрасно понимает, почему Хосок рассказал об этом. И это раздражает даже больше того, что никто не называет вещи своими именами. Если уж его друзья в курсе о прошлом и считают, что всё в порядке, почему им так тяжело об этом говорить?       Телефон приглушённо вибрирует. Погружённого в одеяло, его почти не слышно, но Юнги мелко вздрагивает.       Плетётся в его сторону и видит на экране:       «Я пожелал тебе доброй ночи, а теперь не могу уснуть. Надеюсь, у тебя нет с этим проблем».       Юнги улыбается краем губ, но внутри всё становится только хуже. Тяжело лишить себя иллюзий, когда Чимин сам продолжает о себе напоминать. Если бы не слова Хосока, он бы и дальше продолжил испытывать свою молчаливую радость.       «Нет, я тоже не сплю», — всё же отвечает Юнги на сообщение в надежде отвлечься от мыслей.       А Чимин, словно почувствовав ответную реакцию, бросается в распростёртые объятия и начинает заваливать телефон новыми сообщениями. Он рассуждает о том, почему не спит. Спрашивает, чем занимается Юнги. И, о боже, интересуется, не отвлекает ли от чего-то важного.       От такого наплыва внимания и информации он откладывает телефон дальше, чтобы привести мысли в порядок. Ложится на спину, оставляя его между подушек, и пусто пялится в потолок.       Хочется верить, что дурные мысли Чимина не граничат с расстройством и что он просто очень старательный парень. Но Юнги понимает, что тему не подняли бы беспричинно. И он прекрасно осознаёт, что если думает об этом уже сейчас, то дальше будет только хуже.       Юнги совсем не хочет проходить через подобное снова.       Он чувствует себя эгоистом, волнуясь за Чимина, но не имея ни малейшего желания его спасать. Давно решив для себя, что людям не нужна помощь, если они о ней не просят, он хочет заблокировать контакт и не ввязываться в новую историю.       Иногда начинает казаться, что после прошлых отношений, Юнги может найти проблему в любом человеке и перестать подпускать вовсе. Он уже почти принял решение сделать шаг навстречу. Но чёртов Хосок.       Ему страшно и неспокойно. Кажется, что любое решение станет непоправимой ошибкой. Но ведь никто не заставляет его делать сейчас.       Юнги старается успокоить себя и вернуть в настоящий момент. Открывает глаза и начинает считать до пяти предметы, которые видит. До четырёх, которые слышит. До трёх вещей, которых касается. И до двух…       Жар в голове не проходит. Вместо расслабления и глупых маркеров он выбирает абстрагироваться и засунуть переживания как можно глубже. Плевать на все эти мысли о прошлом. Он хочет жить здесь и сейчас, не отказываясь от новых возможностей стать немного счастливее.       «Я только поужинал недавно. Если захочешь, могу опять подкормить тараканов в общежитии», — решается написать, отвлекаясь и переключаясь.       «Не надо называть нас тараканами, — приходит ответ через пару секунд, — но мы будем не против».       Юнги улыбается, успокаивая сам себя. Он окончательно убеждает себя, что должен хотя бы попытаться, держа в голове новую информацию.       Краем сознания понимает, что пишет про ужин не просто так. Понимает, что не может узнать напрямую и ищет лазейки для успокоения. Но не хочет так поспешно обрывать общение с людьми из-за ненависти к одному единственному человеку.       Юнги не должен всех сравнивать с ним.

***

Сколько бы дней ни прошло Я не забуду того, Того, что разрывало мне сердце, Убивало надежды и мечты сожгло

(дети немой страны — ​конец солнечных дней)