Пересекая километры

Третье утро Сониного отпуска началось со страшной жары, абсолютно не типичной для Санкт-Петербурга. Проснувшись, Соня потянулась, выгнула спину, взяла в руки мобильник и посмотрела на экран. На него уже пришло несколько сообщений от родителей и Владимира. Мама желала доброго утра и ждала фотографий, а Владимир хотел узнать, в какое место она хочет пойти сегодня. Девушка задумалась: в блокноте её личной программы по Санкт-Петербургу было ещё так много музеев и парков, что она не представляла на чём остановиться. Поднявшись с кровати, Соня приготовила завтрак, состоящий из бутербродов и чая, и усевшись на диван по-турецки, начала отвечать маме. Из фотографий и видео она отправляла преимущественно те, на которых не было Владимира. Как объяснить родителям, кто он, откуда взялся и что у неё с ним, она пока не знала. На эти вопросы Соня и себе не могла ответить. Вчера он признался, что влюблён в неё, но девушку это больше испугало, чем обрадовало. «Уж больно быстро как-то всё развивается. Два дня знакомы, а уже влюбился», — рассуждала она, то открывая, то закрывая чат с Владимиром и не находя слов, чтобы ответить на его сообщения. — Нет, ну, в конце концов, ты же взрослая и умная девушка, ну вот что он тебе сделает? Мы всегда находимся в людных местах, — заговорила сама с собой Соня. — Вчера он был в квартире у меня, а потом я у него, и ничего страшного не случилось. Открыв переписку и глубоко вздохнув, она наконец решила, что сегодня не прочь съездить в Петергоф. — Ты хочешь как попасть в парк? По-человечески или с приключениями? — встав в очередь на кассу, спросил Владимир. — А с приключениями это каким образом? — спросила она, решив, что первый вариант начинается с очереди в кассу. Владимир наклонился к её уху и прошептал, щекоча дыханием кожу: — Мы можем перелезть через забор и пройти зайцами. Соня звонко засмеялась на всю очередь. — Дурачок ты! Так бы и сказал, что денег нет. Я вполне могу заплатить за обоих. — Да причём тут деньги? Ничего ты не смыслишь в приключениях. Это же азарт, экстрим и будет что вспомнить на старости лет и рассказать внукам. Да они зааплодируют стоя, когда узнают, как ты перелезала через забор, чтобы приобщиться к искусству, — с вдохновением произнес он свою речь. — Если я сюрпризы не люблю, то уж приключения и подавно. Мне лучше что-нибудь спокойное и простое. Без лишнего стресса. Если вдруг захочется чего-нибудь эдакого, я лучше книжку почитаю с соответствующим жанром. — Эх, Соня, книги-то они хороши, но там живут персонажи, а не ты. А жизнь одна, и надо иногда выкидывать что-нибудь сумасшедшее. — Может быть, ты и прав, но сейчас я не готова на сумасшествия. — Думаю, ты ещё меня удивишь. Бросив хитрый взгляд, Соня отвернулась и сделала вид, что не расслышала последнюю фразу. Очередь в кассу была бесконечной. Большинство детей уже хныкало, да и не у всех взрослых хватало терпения стоять молча. Соня, к примеру, уже вся издёргалась. Она не могла стоять долго на одном месте: начинали ныть ноги и тянуло позвоночник. Повертев головой в поисках скамейки или лавочки, но не найдя ничего подходящего, она решила сесть прямо на траву. В очереди по-разному отнеслись к её поступку. Кто-то покрутил у виска, кто-то равнодушно пожал плечами, а кто-то последовал примеру, жалея, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. Наконец минуя кассу, пара вошла в парк. Масштаб Петергофа впечатлял. Там всё было так же роскошно, как и в Эрмитаже. Владимир предложил подняться ко дворцу и начать спускаться к водяным брызгам оттуда. Вид сверху на каскад фонтанов настолько взволновал Соню, что она сумела подобрать всего одно слово — величественно. Позолоченные статуи ярко сияли на солнце, кругом текла и разбрызгивалась вода. Скульптуры людей и животных украшали весь парк. Спустившись к фонтанам, Соня и Владимир шли по специальным дорожкам, разглядывая каждый сантиметр парка. Фонтаны были большие и маленькие, где-то вода поднималась чуть ли не до самого неба, а где-то почти замирала, едва возвышаясь над полом. Стоять возле водных брызг было особенно приятно: благодаря ним жара чувствовалась не так сильно. — О, смотри, это львиный каскад, мрамор для него добывали в Рускеала — это горный парк в Карелии. — Владимир сыпал информацией как из рога изобилия. — В Карелию бы тоже было классно съездить, думаю, там бы тебе понравилось. В этой местности удивительная природа. Соня внимательно слушала, прерываясь только, чтоб сфотографировать что-то интересное или себя, но чаще Владимир брал её телефон и делал снимки сам. Кадр Сони на фоне радуги от фонтана получился наиболее запоминающимся, потому что такого детского восторга ни у кого из присутствующих не было. Желая потрогать радугу, она наклонилась так низко, что чуть не кувыркнулась вниз, и осталась на земле только благодаря Владимиру, который во время успел поймать её за руку. Когда они дошли до Самсона, Владимир продолжил: — Вообще это копия скульптуры. Оригинальную украли или переплавили во время Второй мировой. И, кстати, тот дворец, что позади нас, тоже подорвали на той же войне. Восстанавливали уже в 50-60 гг. двадцатого века. — Это так грустно, — заметила Соня. — Война? — Конечно, мало того, что погибают люди, так ещё разрушаются такие удивительные архитектурные творения. Я очень люблю творческих людей. Они самые не эгоистичные в мире. То, что они делают, они дарят всему человечеству. — Ну, вообще-то они получали деньги, когда строили дворец, фонтаны и прочее, — скептически произнёс он. — Я понимаю, но всё же мы можем сейчас наслаждаться этой красотой. Можем представить, как жили люди в те времена. Как по этим улицам ездили не машины, а кареты. Как во дворце сновали слуги, обеспечивая всем необходимым своих хозяев и поддерживая порядок в комнатах. — Вот уж не думал, что ты такая романтичная натура. Владимир усмехнулся. Соня прыснула и не сильно толкнула его в бок локтем. — Петр I строил этот дворец и фонтаны, чтоб перещеголять Версаль, и это ему удалось. Хотя он не дожил до того времени, когда всё, что он задумал, построили, — рассказывал Володя дальше. — Его можно похвалить за идею и оригинальность, но, я допускаю, что так он хотел похвастаться и показать своим врагам, что Россию голыми руками не возьмёшь. Всё, что тут есть, символизирует победу за выход к Балтийским берегам. — Ой, мужчинам только дай повод. Они вечно меряются всем, что у них есть. — Ты преувеличиваешь. — Уверен? — заглядывая Владимиру в глаза, спросила Соня. — Возможно, ты и права, — нехотя признал он, вспомнив, как они с друзьями постоянно соревнуются в доходе, в покупке автомобилей и прочих глупостях. Они погуляли по Нижнему саду, а потом прошлись по Верхнему. Соне понравилось, что при Елизавете Петровне здесь раньше был огород. Она так и представила позолоченные роскошные скульптуры, окружённые со всех сторон водой, а по центру свеклу, редиску и лук. Соне даже стало забавно от своих фантазий. — Я уже немного устала, мы можем присесть на лавочку? — спросила она — Да, конечно. — И Владимир стал искать глазами место для отдыха. Дойдя до скамейки, которая больше напоминала диванчик, Соня и Владимир сели на одну сторону. Диванчик делился на две части, но посередине сесть было невозможно, потому что на спинке располагалась голова какого-то существа; человека или зверя они так и не смогли разобрать. — Вот теперь я жалею, что взяла только десять дней отпуска, — с мукой в голосе произнесла Соня. — Так позвони на работу и не уезжай, — легко предложил Владимир. — Ага, а когда финансы споют романсы, буду Питерской бомжихой, — смеясь, предложила она. Поддавшись на её улыбку, Владимир тоже засмеялся, но быстро опомнился и резко стал серьёзным. — Я не хочу, чтоб ты уезжала, — упрямо произнёс он. — Тогда я перееду к тебе. — Хорошо. Соня смущённо опустила глаза. — Я же пошутила. — А я нет, — с прежней серьёзностью ответил Володя. В голове у Сони пролетело так много мыслей, что до конца она так и не поняла, какие чувства испытала в данный момент от этого разговора. Девушка поднялась с диванчика, готовясь к занудной речи на тему, почему она не может переехать к мужчине, которого знает несколько дней, но так и не успела ничего сказать. Из-под камней включились фонтаны, заставив её смешно взвизгнуть и отскочить. Владимир засмеялся, хотя у него тоже намокли ноги в кроссовках. Выбрав сухое место, Соня старательно отжала подол платья, стараясь не сильно его задирать. Всё-таки нарушать приличия ей не хотелось. Владимир стоял рядом с раскаивающимся лицом, будто нашкодивший кот. — Это диванчики-шутихи. — Объяснил он. — Шутихи? — недоуменно спросила девушка, расправляя юбку, чтобы та не выглядела как слипшийся комок. — Да, такое развлечение было особенно популярно в петровские времена. Этот фонтан самопроизвольно включается и выключается, окатывая водой прохожих. Дети обожают тут бегать. — Теперь понятно, почему мы именно сюда шли и пропустили те три лавочки. Ты специально меня затащил сюда, чтобы разыграть? — Да, дурак был, думал, забавно выйдет. Ты сильно сердишься? — Нет, не сержусь, это было просто неожиданно. Хорошо сегодня жарко, и я скоро высохну. Я-то хотя бы в босоножках, а у тебя в обуви, наверное, вода хлюпает? — Немного… Ничего страшного. Тем более я сам виноват. — Владимир опять улыбнулся своей самой извиняющейся улыбкой. Уже когда они сидели вдвоём в кафе, точнее, на террасе, Соня мысленно возвращалась к разговору, который прервал шутливый фонтан. Она поглядывала на Владимира поверх меню и с трудом разбирала названия блюд. После ухода официанта она бы и под смертельными пытками не вспомнила, что именно заказала. «Надеюсь не каких-нибудь там устриц или мидий» — думала с тревогой она, разглядывая узоры на скатерти. Но, как выяснилось, беспокоилась Соня зря. Консерватизм настолько глубоко сидел в её крови, что заказала она весьма простые блюда и даже не выбрала десерт. Владимир же вёл себя, как ни в чем не бывало. Всё так же ел, шутил, смеялся, будто и не предлагал переехать Соне к нему. «Так не бывает в реальной жизни, только в кино или плохих романах», — думала она, пока Владимир преспокойно переваривал еду. Соня же в своих фантазиях дошла до того, что решила, будто лежит в коме в больнице и ей это всё снится. — Сонь, — тихо позвал Владимир. — Мм, что? Выйдя из небытия, она насадила на вилку кусочек курицы и отправила его в рот. — Да, смотрю не ешь совсем, что-то сидишь непривычно тихая. — Да, просто задумалась. — А о чём? О моём предложении переехать? — забеспокоился он, — Да, прости, напугал тебя. Слишком поспешно это. Ляпнул не подумав. Соня выдохнула с облегчением и ответила, что всё хорошо. Когда с едой и напитками было покончено, Владимир попросил официанта принести счёт. Соня только вздохнула: он не разрешал ей платить даже за себя. И на карту было нельзя перевести, потому что он всё пересылал обратно да ещё и с процентами. В город они возвращались водным транспортом. Так вышло быстрей и увлекательней. Прогулка по Петергофу была долгой и запоминающейся. Владимир всё время развлекал Соню, рассказывая что-то интересное и необычное. Что-то он добавлял от себя, кое-что вовсе выдумывал. Пара историй показались Соне ну уж больно сказочными, однако она все равно не стала его останавливать. Небо постепенно затягивало тучами. Петербуржцы с тревогой смотрели наверх, прикидывая в уме, успеют ли они добраться до дома до того, как ливанёт. Соня не боялась дождя, тем более летнего. Девушка и не догадывалась, какой сюрприз ей приготовила природа. Когда катер причалил, с неба грузно упали первые крупные капли воды. Постепенно набирая мощь и силу, дождь всё усиливался. Порывы ветра подхватывали мусор, юбки и били по голым участкам тела. Соня и Владимир, пригнувшись, бежали под ближайшее укрытие. Ливню хватило трёх минут, чтоб насквозь вымочить зазевавшихся прохожих. Стихия бушевала и не давала выйти из тёплых помещений, арок и козырьков. Большинство гуляющих попряталось, и только самые отчаянные шли по улице, сражаясь с ветром и дождём. Соня стояла промокшая до белья, стучала зубами от холода, обняв себя руками за плечи, и пыталась согреться, и будь у Владимира куртка, он, как истинный джентльмен, отдал бы её, не раздумывая. — Не сочти меня грубым, но я тебя обниму, — не дав время на размышления, он прижал к себе Соню и выдохнул ей в волосы: — давно хотел это сделать. Соня уткнулась ему в плечо. Жарко ей не стало, но стало определенно теплее. Она смутилась, но чувствовала себя хорошо. Дождь начинал замедляться. Ветер стихал, и капли с неба капали всё реже. Тучи разошлись, открыв место солнцу. Люди перестали прятаться и стали расходиться по своим делам. Они давно привыкли к капризному характеру своего города. — Кажется, дождь закончился, — сказала Соня, подняв лицо. — Ага, а жаль. — Владимир нехотя отпустил девушку из своих объятий. Проводив Соню домой, он хотел попрощаться и уехать, но она не отпустила его, предложив зайти в квартиру и обсохнуть там. Увидев смущение на её лице, Владимир замешкался, давая ей отступную, но Соня не забрала своих слов. Поднявшись на нужный этаж, она открыла дверь, и… Первое, что она услышала, был звук воды. Нахмурившись, она разулась и пошла на источник шума. Он доносился из ванной, и когда Соня взялась за дверную ручку и потянула на себя, вода была уже почти у порога, ещё чуть-чуть и начала бы заливаться в квартиру. Владимир, отстававший ровно на шаг, сразу оценил обстановку, заглянул в санузел и завернул кран в раковине. Раковину плотно закрывала затычка, и вода, набравшись, естественно перелилась через край. Соня, сходив за полотенцем, начала собирать воду, молясь, чтоб соседей снизу не затопило. — Володя, я не понимаю, что случилось. Я точно закрывала кран, когда уходила, и эту штучку я нажать не могла. — второпях объясняла она. На Соне лица не было. Мало того, что мокрая после дождя, так ещё и тут такое гадство. Все те вещи, что происходили каждый день именно в этой квартире, не выглядели случайностью. Когда Соня убрала воду, она взяла у Владимира его мокрую одежду и развесила на включенную сушилку для полотенец. Переоделась в сухое сама и дала Владимиру банное полотенце, чтобы он мог в него завернуться. Соня сделала пару чашек горячего чая и поставила на журнальный стол пачку эклеров, купленных накануне. Она в задумчивости крутила мобильник, обдумывая, как и что написать администратору. То, что тут происходило, ей жутко не нравилось. Будто кто-то пытался свести её с ума, ведь она была абсолютно, уверена, что выключала воду. И более того, она не закупоривала отверстие специальной затычкой. Посмотрев на её страдающее лицо, Владимир поставил чашку и положил на блюдце надкусанный эклер. — Рассказывай, — просто сказал он. Запинаясь и всплескивая руками, Соня рассказала ему всё с самого первого дня, как поселилась здесь. Рассказала про ужасную уборку при заезде, про новую горничную и про сломанную штангу. Про кресло и сегодняшний потоп Владимир знал и без её рассказа. Внимательно выслушав, он встал с дивана и немного походил взад и вперёд, тщательно обдумывая всю ситуацию. В такие совпадения он тоже не особо верил. — Может другую квартиру найти? Я оплачу. — Нет, я не хочу так… Знаешь, может, я параноик, но, по-моему, та горничная, ну первая, мстит мне. Вот бы уличить её, — мечтательно произнесла Соня. Владимир задумчиво посмотрел на неё. — Может, ты и не параноик. — Почему ты так думаешь? — Я, вероятно, ошибусь, но выскажу всё-таки своё предположение. — Он сделал небольшую паузу, глядя на Соню, — на лестничной площадке есть камера, и, возможно, у этой девушки есть доступ к записи, и она знает, когда ты уходишь. — Тогда можно просто написать администратору, чтоб он посмотрел, что в моё отсутствие кто-то заходит в мои апартаменты, и вопрос решён! — с жаром подхватила Соня. — Не всё так просто. — Владимир снова сел чуть поодаль от Сони, а то чем он ближе был к ней, тем больше она розовела, хоть и стойко пыталась скрыть своё смущение. — Камера так расположена, что фиксирует только входящих и выходящих с этажа, но кто из них в какую квартиру идёт непонятно. Думаю, она, зная этот минус и пользуется этим. — Вот гадина! — воскликнула Соня и прикрыла рот ладонью от испуга. Владимир удивленно округлил глаза, глядя на разгневанное лицо девушки. — Ого, ты умеешь ругаться? — Он начал смеяться. Соня тоже улыбнулась. Её уже даже почти перестал смущать вид Володи в полотенце и недавний потоп в ванной. Просидев до позднего вечера, всё обсудив и досушив все вещи, Володя засобирался домой. — Значит, завтра я к тебе с утра приду и установлю скрытую камеру для доказательств, — подытожил он ключевую суть разговора. — Хорошо, — кивнула Соня, придерживая входные двери. — А куда мы потом? Я так расстроилась из-за всего этого, что не подумала о завтрашнем дне. Владимир обувал ещё не до конца высохший правый кроссовок, и как только он выпрямился, сразу наткнулся на печальный взгляд девушки. — Знаешь, в данный момент я по идее должен сказать, что-нибудь ободряющее, типа: «Эй, да всё будет отлично!», но я не стану, потому что не знаю, как решится эта ситуация. Но, — он взял её руки в свои, — я буду с тобой рядом, чтобы не случилось, и насколько это будет в моих силах, помогу разобраться со всем случившемся. Соня одарила его благодарным взглядом. — А на счёт завтра не переживай. Мы проведём время весело и наплюём на все неприятности. А пока готовишься ко сну, думай о том, чего бы ты хотела, ладно? — Я теряюсь в желаниях. Есть так много мест, которые мне хочется посетить, но времени и сил остаётся всё меньше. — Тогда у тебя есть повод приехать в Петербург ещё раз. — Я влюбилась в этот город с первого взгляда и непременно приеду сюда снова, — ответила уже чуть повеселевшая Соня Владимир так и засиял от счастья. На прощание помахал рукой и ушёл. Соня закрыла дверь на два оборота и оставила ключ в замке, чтобы с другой стороны никто не мог открыть. Ей было немного страшно, но больше она негодовала из-за всех этих подлостей и попыток её подставить. Убрав посуду и мусор с журнального стола, девушка почистила зубы, умылась, выключила везде свет и отправилась в спальню. Спать не хотелось, и она решила не отказывать себе в удовольствии почитать книгу. Забравшись в прохладную кровать, Соня села, облокотившись на предварительно взбитые подушки у спинки кровати, и оставила включенной только настольную лампу. Когда сон наконец спустил на неё свои объятия, Соня уже и думать забыла о неприятном инциденте с потопом, а вспоминала только волнующий запах Владимира, который она чувствовала, когда уткнулась лицом в его плечо...