Пересекая километры

Когда они вернулись в город, день был в самом разгаре. Зайдя в ближайшее кафе, чтобы перекусить, а то пирожных Соне оказалось мало, они как всегда весело болтали о простых бытовых вещах. И пока девушка с аппетитом уплетала овощное рагу, Владимир ждал плов. Когда же ему принесли заказ, очередь ждать выпала Соне. В конце дня она изо всех сил старалась выглядеть радостной, хотя на самом деле уже тайком грустила от мысли, что послезавтра ей придётся покинуть город. — Мы сегодня ещё можем успеть в музей, — отвлёк её Володя от грустных размышлений. — Да? Здорово. Тогда давай махнём в Кунсткамеру. — Уверена? Он с сомнением приподнял правую бровь. — Да, а что такое? — Ну, там… эээ, — почёсывая затылок, Владимир пытался подобрать самое безобидное слово тем гадостям, которые стояли в Кунсткамере, — такие очень уникальные вещи, — закончил наконец фразу он. — Так тем более стоит пойти. Только надо заехать домой, чтобы переодеться во что-нибудь приличное. Мы точно успеем? Владимир начал просчитывать в голове время, потраченное на дом, а потом на поездку до музея. Выходило долго. — Нет, пошли так. — А разве в джинсах пустят в музей? — Теперь был черед сомневаться Соне. — Да, а почему не должны пустить? Там нет строгого дресс-кода. Смущённо опустив взгляд и зарумянившись, Соня что-то тихо проговорила себе под нос. Владимир не расслышал всей фразы, но все равно улыбнулся, догадываясь, к чему та относилась. — Тебе кто-то сказал, что в джинсах в музей нельзя? — озвучил свою версию он. — Папа так мне сказал, — также тихо ответила Соня, и на этот раз Владимир услышал каждое слово. — Как мне нравится твой отец, нам с ним обязательно надо познакомиться. Мы же ходили с тобой по музеям, ты разве не помнишь, как были одеты люди? — Нет, не помню. Как-то не обращала на них внимания, — с грустью ответила Соня. Выйдя из кафе, они стали ждать такси. — А можно нескромный вопрос? — спросила она, убирая прядь волос, попавшую в рот. — Можно. — А почему у тебя машины нет? Просто я думала, что в таком большом городе, почти у каждого она есть. — Моя сейчас на ремонте стоит. Именно на звонки ремонтников я периодически и отвлекаюсь. Разговор прервался с подъехавшим автомобилем. По пути в музей Владимир что-то изучал в телефоне, Соня решила, что он занят делами. Она тихо смотрела в окошко и не отвлекала его, периодически завязывая разговор с таксистом, но и тот был не настроен на беседу. Тогда Соня попросила включить музыку и начала тихонько подпевать одной очень популярной песне. Когда они подъехали к музею, Соня дождалась, пока Владимир откроет ей дверцу машины. Она была и сама в состоянии выйти, но раз уж с ней обращались, как с принцессой, решила подыграть своему «принцу». После того как билеты были куплены, они подошли к дверям с надписью «вход». — А ты знаешь, что раньше за вход платили посетителям? Соня с удивлением посмотрела на своего спутника. — Нет, не знала. Здорово-то как. — Это Петр I позаботился об этом, хотел утереть нос Европе. Только платили не деньгами, а предлагали кофе или стопку водки. Это, если простые люди приходили, а, если знатные, то дамам подавали к кофе конфеты, а их кавалерам — венгерское токайское вино. — Откуда ты всё это знаешь? — поразилась Соня его осведомленности. — Гугл мне в помощь, — хитро улыбнувшись, ответил он. Только тут до Сони дошло, чем Владимир занимался по пути сюда. Он, оказывается, изучал историю Кунсткамеры, чтобы поделиться с ней чем-нибудь интересным. Догадавшись об этом, Соня прониклась к нему ещё большей нежностью. Владимир с самого первого дня проявлял к ней редкую заботу и постоянно удивлял своим отношением к ней, родителям и к вообще незнакомым людям. Всегда добрый, спокойный и весёлый. Трудно было относиться к нему равнодушно, и Соня ещё утром перестала пытаться себя обманывать, что ей будет абсолютно всё равно после того, как она уедет из Петербурга. «Похоже, я буду очень-очень грустить и скучать по нему», — подумала она, печально вздохнув. Пока они быстрым шагом перемещались по залам, чтоб успеть за короткое время посмотреть все представленные экспонаты, Владимир рассказывал, что ещё вычитал в интернете об этом музее. Петр I придумал особый кабинет для редкостей, и туда привозили разные диковины не только со всей страны, но и со всего мира. Тут были залы, посвященные Японии, Соединенным штатам Америки, Индии и некоторым другим странам. Владимир при входе в новый зал замирал и выдыхал с облегчением, он что-то явно недоговаривал Соне, но она пока не понимала, чего он так боится. Ей же больше всего хотелось посетить зал, посвященный астрономии. Было интересно разглядывать предметы быта разных народностей. Одежду, оружие, кухонную утварь — всё, что люди оставляют после смерти. Соня почти нигде долго не задерживалась, ведь её целью был только один зал. Она любила всё, что было связано со звёздами и планетами и в юности прочитала сумасшедшее число книг на эту тему. Как всегда её восхищало звёздное небо без единого облачка. Глядя наверх, она всегда трепетала перед этим величием и мощью, осознавая, какая она маленькая и уязвимая. На пороге одного из залов Владимир замер, на лице его отразилась смесь отвращения и неизбежности, и когда Соня вошла внутрь, то поняла, почему он не хотел сюда ехать. — Так вот почему ты меня отговаривал! — воскликнула девушка. — Я помню Кунсткамеру только из-за этих монстров. — Ты думал, что и мне будет здесь не по себе? — с любопытством уточнила она. — А это не так? — Да, нет. Не много страшновато, но в целом любопытно. Значит, здесь Петр I собирал коллекцию разных мутированных особей? — Угум. — Володя уже перестал морщиться, но всё равно с подозрением косился на банки с уродцами, будто ожидал, что они выпрыгнут их своего заточения в любой момент. — В первые годы в музее стояли живые экспонаты. Представляешь, живые люди с разными мутациями. Например, карлик ростом сто двадцать шесть сантиметров. На руках и ногах у него было всего по два пальца, что делало их похожими на клешни краба. Наблюдая за реакцией Владимира, Соня с трудом сдерживала смех, но мучить его не стала и потащила вон из этого зала, не пройдя даже половины. — А ты не пожалеешь, что не посмотрела? — спросил Володя, с облегчением выходя оттуда. — Нет. Зачем мне жалеть? Я хочу поскорей на третий этаж. Когда они поднялись в башню, Соня ахнула от вида огромного глобуса. Она внимательно обошла его по кругу, разглядывая карту, а потом почитала информацию на табличке. Владимир же в это время рассматривал другие экспонаты, связанные с астрономией в прежние века. Про глобус он прочёл ещё в такси. Его подарили Петру I в знак дипломатического перемирия. Глобус добирался до Петербурга по суше и по морю аж целых три года и сейчас назывался «Академический», а не «Готторпский», потому что оригинальный сгорел в пожаре, а этот восстановили, но с изменениями, отчего и дали другое название. В этом зале они пробыли до самого объявления о закрытии. Соня уходила из музея с величайшим сожалением, хотя и умудрилось обойти всё по три раза, прочитав при этом всю имеющуюся информацию и выслушав все рассказы Владимира. Когда они медленно шли по улице, она бессовестно зевала. Ранний подъём давал о себе знать, и девушка мечтала поскорее улечься в кровать. — Ой, прости, — попросила прощения она, в очередной раз пряча зевоту в ладонь. — За что? — За то, что так бессовестно зеваю и тебя заражаю. — Да это я должен просить прощения за то, что так рано потащил тебя куда-то. — Ну, что ты? Мне так понравились наша прогулка и твоя история. — Искренне улыбнулась она. — Мне тоже. Какой у нас план завтра? — Я даже не знаю. К сожалению, всех мест не обойти, а хочется чего-то такого спокойного и умиротворённого. На улице зажигались фонари вдоль дороги, освещая и без того нетемную улицу. Соня задумчиво поглядела вперёд и склонила голову вправо. —Тебя ещё не уволили с работы? —  через некоторое время озабоченно спросила она. — Нет, свою работу я успеваю выполнять. Приезжаю рано утром или поздно вечером. Или решаю вопросы по телефону. В моей бригаде хорошие ребята собраны, так что я могу на них положиться. Тем более я обещал им премию и несколько дополнительных дней отгулов. — Это очень хорошо, что ты заботишься о своей команде. Так приятно это слышать. Вот бы на моей работе ко мне относились с таким же уважением. После такого путешествия даже захотелось поменять что-нибудь в жизни. — Если захочешь всем сердцем что-то изменить, то сможешь это сделать, а я всегда буду рядом, для начала как друг, а там посмотрим. Соня резко остановилась и вскинула взгляд на Владимира, пытаясь отыскать в нём какой-то подвох. Он в недоумении оглянулся назад, пройдя ещё пару шагов по инерции. — Временами я тебя не понимаю. Ты так говоришь, будто мы с тобой уже встречаемся пару лет минимум. Мы знакомы неделю! Твои разговоры подчас меня пугают. — Что ты имеешь в виду? — Не знаю, ты так серьёзно настроен быть со мной. Это настораживает, — решительно и открыто заявила Соня. — Да я сам до конца не пойму, что со мной, но после нашей первой встречи ты у меня вообще из головы не выходишь. Прости, что пугаю тебя, но я просто стараюсь быть честным, как ты этого и хотела. Соня всё так же стояла на месте, только теперь вся поникла и не знала, что сказать, что думать и что чувствовать. Владимир подошёл и, мягко приблизив её к себе, обнял за плечи, Соня уткнулась лицом ему в грудь. На душе стало так спокойно и хотелось не разбираться в чем-то, а просто стоять и чувствовать биение его сердца и обволакивающее тепло тела. — Давай, я не буду говорить о тебе, как о моей девушке, а ты перестанешь от меня шарахаться? Давай, просто дальше общаться, как мы это делали весь твой отпуск? — предложил Владимир. — И ты перестанешь предлагать переехать к тебе? — Я всего лишь один раз предложил. Соня отстранилась и сердито на него посмотрела. — Хорошо, я постараюсь, — сдаваясь, согласился он и снова прижал её к себе. — Просто моя тётя выскочила замуж за парня, которого знала всего месяц. Не буду вдаваться в детали, но закончилось там всё крайне печально для всех. Да и сама я в прошлом доверилась слишком рано одному парню, который потом разбил мне сердце, поэтому сейчас я точно не хочу торопиться и делать поспешные выводы на счёт тебя. И да, мне страшно, потому что у меня столько разных чувств, что я ничего уже не понимаю. Мне просто нужно время, чтобы во всём разобраться. — Мне очень жаль это слышать про твою тётю и про тебя. Но это справедливо. Я рад, что ты со мной поделилась. Я понимаю, что веду себя глупо иногда, но просто не могу ничего с собой поделать. Давно я так не влюблялся уже. Вот, видимо, с непривычки и нагородил огород, — сглаживая углы, сказал Владимир. — С тобой я чувствую себя подростком и сам иногда поражаюсь, что говорю. — Надо было раньше поговорить об этом, но мне было не просто. Моя проблема в том, что я до последнего буду терпеть и ждать, что что-то изменится и проблема рассосётся сама собой, но обычно всё становится только хуже. Как полезно, оказывается, поговорить по душам, — уже улыбаясь, сказала Соня. — Спасибо, что выслушал меня и понял. — Я тоже рад, что мы всё выяснили. Я и не подозревал, что тебя это так задевало. Даже как-то не задумывался. Прости меня. — Ты ни в чём не виноват, только в том, что умудрился в меня влюбиться, — И, покраснев при этих словах, Соня замолчала. *** До Сониной квартиры они поднимались вдвоём: на этом настоял Владимир. Он был уверен, что сегодня там опять вылезет какая-нибудь, лихо подстроенная проблема. В конце концов, апартаменты целый день стояли без присмотра. Соня нарочито медленно открывала дверь, боясь, что там обнаружит, но в прихожей всё было так, как она оставила. Туфли и пара тапочек для дома стояли на коврике. На полке лежали чёрный кардиган и синий палантин. Пока Соня переобувалась, Владимир уже направился в гостиную, чтобы посмотреть, что сняла камера. Взяв её в руки, он развернулся к Соне, которая, качая головой, уже вовсю рассматривала огромное красное пятно на диване. — Я так полагаю, это не ты пролила вино? — сказал он, вставая с ней рядом. — А с чего ты решил, что это вино? — удивлённо спросила Соня. Владимир показал на бутылку, что валялась возле журнального столика, а затем начал перематывать запись назад, с того момента, как они вошли в апартаменты, и остановил, когда на дисплее появилась какая-то девушка с бутылкой вина. Она была высокая, со светлыми волосами и резкими чертами лица. До этого дня Соня с ней не встречалась. На записи было видно, как она сходила в сторону кухни за штопором, затем открыла бутылку, налила себе бокал, села на диван и выпила залпом, потом налила ещё один, но опустошила его только наполовину, остальное же вылила на диван. После этого девушка унесла бокал на кухню, а бутылку оставила возле столика. Камера засняла, что она пошла в сторону прихожей, но обратно уже не возвращалась. Соня стояла в каком-то странном оцепенении, не шевелясь и едва дыша. Она была так возмущена происходящим, что не находила приличных слов, а потому решила молчать, пока не поборола первую волну негатива. Владимир, расценив это состояние, как шок, отвёл её в спальню. Он не стал ждать, пока она будет что-то делать, а взял инициативу в свои руки. Забрал её телефон, нашёл в списке администратора, что заселил Соню в апартаменты, и отправил ему короткое сообщение, прикрепив видео с камеры. Дмитрий приехал ровно через полчаса. Соня уже пришла в себя, Владимир же хоть и был спокоен как удав, но вёл себя решительно и серьёзно. Пожав друг другу руки, мужчины выпроводили девушку в спальню. Их разговора она не слышала, а вмешаться ей не хватило смелости. Сначала она бесцельно ходила кругами и зигзагами по комнате, а потом заползла на кровать под плед и уткнулась в книгу, правда спустя пятнадцать минут, поняла, что смысл текста ускользает от неё всё дальше. Отложив книгу, она взяла телефон и, включив музыку, полулёжа, крутила ленту в социальных сетях до тех пор, пока не задремала. — Сонь… Соня… — будто издалека позвал её знакомый голос. Девушка резко открыла глаза и не сразу поняла, что происходит. Рядом тихо играла музыка, а Владимир терпеливо ждал, пока она сфокусирует на нём взгляд. — Володя, что случилось? Я уснула? — зевая, спросила девушка, выключая музыку. — Да, похоже на то. Мы всё обговорили с Дмитрием. Его начальник тоже в курсе всего того, что тут происходило. Девушкой, что творила пакости, оказалась та самая горничная. Думаю, после увиденного её уволят, а тебе сделают компенсацию за моральный ущерб. — Маловероятно, что они уволят её. Даша меня предупреждала об этом. — Я не знаю, Соня. Ты же всё равно не сможешь никак повлиять на это. Пусть тогда это остаётся на их совести. Соня поникла от его слов. Даже если она напишет отрицательный отзыв, они могут написать в ответе всё что угодно. У неё как будто не было выхода… — Ладно, утро вечера мудрее. Мы с тобой так и не решили, чем займемся завтра. Вся эта ситуация выбила меня из колеи. — А не хочешь съездить в Карелию? — предложил Владимир. — В Карелию? — Соня в задумчивости прикусила губу, пытаясь понять, где это место находится, — но у меня нет загранпаспорта, — подумав, что это уже Европа, ответила Соня. Владимир мягко улыбнулся. Он уже понял, что девушка его мечты не сильна в географии и городах. Порой она даже путала право и лево, но и это не сильно его беспокоило. — Он тебе и не нужен. Доберемся по обычному паспорту. Я куплю билеты на электричку. Хотя, давай-ка я проверю, есть ли они, а то вдруг все раскупили. Уверенным движением правой руки, Владимир вытащил телефон из заднего кармана джинсов и набрал в поиске электричку на Карелию. Когда сайт прогрузился, он всё проверил и нашел билеты. —Так давай сюда паспорт, я сразу закажу, а то вдруг завтра всё раскупят. Соня смотрела на него недоуменно. Весь её вид выражал недовольство, потому что он опять всё решил за неё. — Если ты не против, конечно,— миролюбиво сделав «шаг назад», сказал он. — Не знаю, хочу ли я туда, но, так и быть, уступлю тебе. Если мне там не понравится, бери лопату, закопаю тебя там в отместку. — Жестокая ты женщина. Я такого в тебе раньше не замечал. И пока Соня искала паспорт, Владимир, выставив указательный палец вверх, произнёс нудный монолог о том, что если она его убьет, то никогда не выберется из Карелии, потому что заблудится. — Да и не сможешь ты выкопать яму такого большого размера, чтобы похоронить меня, несчастного. Но самое главное — не сможешь устоять перед моими чарами и влюбишься сразу и наповал, когда поймёшь, какой я замечательный. Под конец его монолога, Соня уж смеялась, но паспорт всё же отдала. Владимир, раскрыв его, внимательно изучил все цифры, а потом поглядел на фото. Соня не переживала: на удивление она там достаточно хорошо получилась. И после заполнения всех полей для покупки билета, Владимир невзначай открыл страницу о семейном положении. — А зачем в билете такая информация? — строго спросила Соня, заметив, куда он смотрит. — Это не билету надо, а мне. Вот всё думаю, почему такую замечательную девушку ещё никто замуж не позвал? — Ну, и почему же? — невинно поинтересовалась Соня. — А вообще, если хочешь знать, звали и не раз. — И, вдоволь насладившись произведенным эффектом от произнесённых слов, добавила: — Сама не пошла. —Тем лучше для меня, — шёпотом сказал Володя, чтоб Соня не расслышала, но уже через минуту вернулся к своей обычной громкости: —  Завтра, София Алексеевна, выезжаем рано. Опустив плечи, Соня сделала страдальческое лицо. — Ладно, не переживай, поспишь у меня на плече в электричке, — утешил её Владимир.