Если коротко (18+)

— Мы не сможем остаться друзьями, даже не надейся, — сказал ему тогда Хосок. — Я никогда тебя не прощу. Ты меня разбил. Ты меня уничтожил. Ты отнял у меня всё. Юнги казалось, что именно из-за этой привычки Чона драматизировать они и расстаются. Но официально они расставались, потому что Юнги изменил ему, и не на пьяную голову, не после ссоры — нет. Просто Намджун был таким милым, таким тёплым и ласковым, его глаза сияли таким восхищением, а ямочки на щеках были такими пленительными, что Юнги забывал рядом с ним обо всём. И так было с самого знакомства с ним. Хотя знакомы они были относительно недавно, и познакомил их именно Хосок. Они с Намджуном учились на одном курсе и были одногруппниками. Вместе увлекались рэпом, даже пару раз записывали вместе что-то своё. И когда Хосок наконец-то решил показать Юнги святая святых своей жизни — свою студию — там за пультом сидел Намджун, усталый после трёхчасовой записи каких-то девочек-дурочек, которые изображали из себя суперзвёзд, отчаянно не попадая в ноты. Терпения у Джуна был вагон и маленькая тележка, он мягко улыбался и пытался объяснить, что его возможности ограничены и вытянуть все их ляпы даже на уровень «вы поёте неплохо, но попробуйте себя в торговле» будет трудновато. Хосок тогда мягко похлопал Джуна по плечу и что-то пошутил по поводу того, что страдания облагораживают душу. А после представил ему Юнги. Только не как своего парня, хотя они уже пару месяцев спали и месяцев пять крепко дружили. Почему так, Хосок не объяснил. Просто «Это Юнги, мой друг. А это Намджун, тоже мой друг». И Юнги это покоробило. А Намджун покраснел. Так мило и странно, что Юнги даже рот открыл от изумления. Такая мощь — и так мило краснеет. И как он оказался в объятиях этого высокого и сильного парня, он в общем-то не совсем понял. Но когда оказался, то понял, что это серьёзно. Что Намджун не шутит и с ним не надо шутить, потому что обманывать тех, кто тебе так безоговорочно доверяет, подло. А Хосок… Хосок хмурился и язвил, что теперь в студии Юнги более желанный гость, чем он сам. Хосок подозревал и мстительно метил его шею, делая больно и не слушая протестов. Намджун потом грустно смотрел на эти метки и не решался ни о чём спрашивать. Но глаза у него были… И тогда Юнги пригрозил Хосоку, что если он ещё раз посмеет так впиться, что останется след, Юнги больше к нему не придёт. — А ты уверен, что я вообще стою того, чтобы ты приходил? — крикнул Хосок. Юнги нахмурился и промолчал. И они неделю не разговаривали и не встречались. Но потом Хосок пришёл сам, прижал к стене и прошептал в ухо: — Не могу без тебя, не могу… Умру, сука, понимаешь? … Чёрт с ним, не хочешь, не буду кусать… Но когда застал их с Намджуном на диване в студии, не умер. Просто посмотрел, как на последних уродов, и ушёл. Молча. А когда Юнги пришёл к нему, чтобы попробовать что-то объяснить — хотя что он мог объяснить? — Чон ему даже не открыл. Только и сказал через дверь, что они не смогут быть друзьями. Чувствовал ли себя Юнги сволочью? Да, безусловно. Было ли ему стыдно? Естественно. Но недолго. Ровно до того момента, как Намджун, который тоже маялся всё последнее время и спал неспокойно, сказал ему, когда они пили пиво на балконе: — Я дрянь, Юнги. Наверно, тебе не стоит со мной связываться. Это из-за меня Хосок сейчас такой… Он ведь признался, что влюблён в меня, ещё год назад. А я сказал, что нет, что будем только друзьями. Ну, не мой он тип… Понимаешь? А теперь это… Он нас с тобой познакомил, а я тебя трахнул… да ещё и чуть ли не у него на глазах, в нашей студии… И теперь мы вместе, а он… Ты не виноват ни в чем, не подумай, ты же ничего не знал… Но я… Я ужасный человек, Юнги. Ты уверен, что хочешь быть со мной?