Если коротко (18+)

— Объясни мне, а что, по-хорошему нельзя было? — Джин сурово хмурит брови и кусает губу. Он сердит. Очень сердит. Чонгук опять пришёл к нему с большой ссадиной на щеке и рассечённой бровью. Джин смачивает ватный тампон перекисью водорода и начинает осторожно промывать раны. — Это не я нарывался, хён, — угрюмо говорит Чонгук. — Я защищал... — Он запинается, а потом упрямо хмурится и продолжает: — Да! Я защищал того, кто мне нравится! От сволочей, которые порочат этого человека! Разве это плохо, хён? Джин вздыхает. Опять у этого малого какие-то тёрки из-за девиц. Кто бы сомневался. Чонгук — красавчик, и Джин не раз слышал игривые разговорчики местных прелестниц про своего тонсена. Чон приехал поступать в шумный Сеул и поступил в тот же вуз, что и Джин. И по настоянию родителей, младший пока живёт у него: они старые знакомые, Джин — старший друг детства, четверокурсник. Естественно, это не навсегда: пока не решится вопрос с квартирой для Чонгука. Правда, вопрос как-то странно затягивается с решением, но Джин не против. Малой милый, невредный, ценит и уважает своего хёна, не мешает. Жрёт, правда, много. Но Джину даже нравится: он любит готовить для Чонгука, потому что наблюдать за тем, как огромные порции мяса и риса исчезают в жаждущем рту жмурящегося от удовольствия младшего — это наслаждение. А уж как он стонет от восторга, как нахваливает еду своего хёна... Ммм... Песня! Правда вот драчливый. И это Джина беспокоит. И постоянно из-за какой-то там девицы, в которую Чонгук влюблён, но о которой ничего не рассказывает Джину. Только ссадины и фингалы домой приносит. А Джин обрабатывай! — Гук-а, а давай ты будешь выбирать для своих симпатий каких-нибудь беспроблемных людей? М? — примирительно улыбается старший. Джин же не может не уважать стремление младшего защищать и оберегать кого-то, кто ему дорог. — Чтобы не приходилось за них получать по морде? — Я давал в морду, — почти с гордостью отвечает Чонгук. — А это ... это мне потом уже прилетело. Просто их трое было. А я один. Джин ахает и снова хмурится. — Твоя мама меня убьёт, если узнает, что я тебя не могу защитить! — жалобно говорит он, начиная смазывать рану на щеке средством для заживления. — Она мне тебя поручила, а ты за три месяца уже трижды подрался! — И что? — Чонгук явно злится, потому что ему больно и, видимо, обидно. — Мне что, мимо идти, когда эти подонки поливают грязью того ... — Он запинается и кидает какой-то странный, виноватый взгляд на Джина, но потом вдыхает и продолжает тише: — ...человека, который мне так небезразличен? Который мне дороже всех на свете! — Слушай, хоть покажи мне её, — уже добродушно ворчит Джин. — Я же должен знать, что за девочка тебе настолько приглянулась? А вообще, — Джин смотрит встревоженно, — может, не стоит? Ну, раз о ней говорят так нехорошо?.. Может, они в чём-то правы и она не очень... ммм... хороший человек? — Это очень хороший человек, хён! — внезапно напряжённым, звенящим голосом говорит Чонгук. Он хватает руку Джина и заглядывает в его округлившиеся от неожиданности и удивления глаза: — Это самый лучший на свете человек, хён! Добрый, умный, милый! Самый-самый красивый! Им не нравится, этим тварям, одежда и манеры. Они просто уроды! А я... Я ни за что не дам в обиду... — Он снова теряется и говорит уже не так уверенно: — ...этого человека. Я всегда буду рядом, хён. Поверь! Джин покровительственно похлопывает его по плечу: — Хорошо, хорошо, не волнуйся, малой! Только в следующий раз, может, ты и пойдёшь к ней, чтобы она хоть видела, что ты за неё вступаешься? А то все лавры героя ты мне приносишь! А надо приносить их и свою побитую физиономию тому, из-за кого они и получены! Только тогда человек сможет оценить твои страдания и... — Джин улыбается и подмигивает. — И тогда, возможно, тебе что-то и обломится, герой! Он убирает лекарства в аптечку и придирчиво осматривает лицо Чонгука, повернув его к окну на свет. — Ну, мой красивый, до свадьбы заживёт. — Джин усмехается и снова ласково подмигивает Чонгуку. — А насчёт того, что я тебе сказал, — подумай. А то твоя мадемуазель так и не узнает, какой ты защитник! Надо открыть глаза человеку! Пусть принимает своего рыцаря и ценит его! Скажи, Чонгук! Обязательно всё скажи своему "самому прекрасному на свете человеку", раз уж он так запал тебе в сердце! Джин подхватывает аптечку и уходит в комнату, чтобы положить её на место. Чонгук пристально смотрит ему вслед. — Я скажу, хён, — шепчут его губы. — Я обязательно всё тебе скажу, мой самый прекрасный на свете хён...