Если коротко (18+)

Они расстались с Юнги на этом самом мосту. Чимин помнит тот весений день, как будто он был вчера. Этот день должен был быть счастливым: у них была годовщина — два года вместе. А вместо этого ... Нет, ну, по-хорошему, он должен был бы догадаться сразу: Юнги уже пришёл раздражённый и нервно огрызался на каждое слово Чимина. Всё было не так. То, что он забыл об "их" дате, Пак понял сразу. В прошлый раз Юнги пришёл в этот день с конфетами и вином. И в качестве подарка посмотрел с ним фильм ужасов: а Юнги, чтоб вы знали, терпеть их не может, потому что боится до чёртиков, а когда боится — бесится. Но тогда, смотря жуткого "Кита-убийцу" (ладно, Чимин не был жесток и согласился на триллер, а не на настоящее рубилово типа "Пилы"), Юнги держал себя в руках и лишь в конце не выдержал и напал на самого Чимина. Он утащил его в постель, уверяя, что фильм пробудил в нём древние инстинкты, которых сейчас малыш Чими вкусит по полной. А в этот раз... Они гуляли по украшенному маем парку, но Юнги не волновал ни ветер, ловя который, Чимин бегал, раскинув руки, по широким ухоженным дорожкам, ни божественный запах сирени, от которого у Чимина радостно кружилась голова и ему страстно хотелось целоваться. Но посреди парка он делать этого не стал, утащил Юнги сюда, на этот мост через большой искусственный пруд в глубине парка. Он остановил его здесь, посередине, и прильнул к его губам, так по-родному пахнущим сигаретами. Но Юнги не ответил. Он вздохнул прямо в поцелуй и отстранил Чимина. — Прости меня, — хрипло сказал он, — прости, если сможешь. И Чимин всё понял. Он осторожно, боясь за своё набирающее обороты боли сердце, опустил руки с плеч Юнги и сделал два — он помнил, что именно два — шага назад. — Намджун? — тихо спросил он. Юнги кивнул, бессильно опустив голову. — Я счастлив с ним, понимаешь? Только с ним... — Понимаю, — выдохнул Чимин и почувствовал, как вместе с воздухом выдохнул в этом слове и свою душу. Но он и правда понимал. Юнги рядом с Намджуном становился совсем иным — мягким, каким-то робким, улыбался счастливой улыбкой. Чимин не слепой. Чимин замечал. Просто верить не хотел. А зря. Зачем он снова пришёл сюда? Год прошёл. Ровно год. Только вот погода была другой: весь день небо капризно хмурилось и насылало на неугодный ему мир то пахнущий вовсе не весной, а самой настоящей осенью ветер, то колючий дождь, то угрожало откуда-то издалека гулким громом — в общем, тоже непраздничный у неба был день. А на Чимине даже толстовка та же, что и тогда, — с глупо улыбающимся милым миньоном. Только вот волосы он выкрасил в нежно-розовый. Недавно выкрасил, потому что тоска стала совсем уже невыносимой. И даже не по Юнги. С ним он больше не виделся, в студию к Намджуну, где раньше записывался, — он сам и познакомил их, Юнги и Намджуна, — больше не ходил, да и песни свои забросил. Как-то не пелось. Весь ушёл в учёбу, даже сессия грозилась сдаться без троек — впервые за три года. Но вот тоска... тоска была просто зверской. И он пришёл сюда. И потому, что парк любил. И потому, что не знал, куда ещё пойти в этот день. Парк был пуст: мало кому нравилось гулять в такую погоду. И Чимин очень удивился, когда сквозь пелену припустившего дождя заметил на мосту одинокую фигуру. Парень стоял, облокотившись на перила, и пялился на воду пруда, которая вся была в щербинах от дождевых капель. И у него не было зонта. Стоял и мок, глупый. Чимин вздохнул и пошёл к этому очевидному собрату по разуму. Подошёл, встал рядом и раскрыл над ними обоими зонт. Парень посмотрел на него с удивлением. У него были красивые большие глаза с оленьим разрезом, большой нос и растрёпанные каштановые волосы. — Ты чего? — спросил он. — А ты чего? — ответил Чимин. — Простудишься ведь. Парень окинул взглядом его промокшую насквозь толстовку с мокрым миньоном и такого же уровня сухости штаны. — Мм... Ясно. А чего раньше не? — спросил он, кивая на зонт над своей головой. — А на? — Мм... Справедливо. А сейчас на? Чимин задумчиво посмотрел на него. — Справедливо, — кивнул он и сложил зонт. Они стояли и смотрели на воду вместе. Стояли под льющейся с неба водой и смотрели на воду, текущую по земле. Странное было ощущение. Дождь быстро кончился, и впервые за этот день Чимин об этом пожалел, потому что подумал, что парень сейчас уйдёт, — и тоска, которая почему-то вдруг рядом с ним отпустила сердце Чимина, вернётся на своё законное место. Но парень не ушёл. Он чуть развернулся к Чимину и протянул руку: — Чон Чонгук. Студент первого курса медицинского. Мне двадцать. Чимин еле удержал смешок от того, как внушительно это всё прозвучало. Но ответил тем же: — Пак Чимин, студент второго курса хореографического, двадцать два. Чонгук кивнул и пытливо заглянул в ему глаза. — Я здесь парня своего ждал, — сказал он, потом торопливо добавил: — Если осуждаешь, я пойму. Можешь идти. — А я здесь год назад со своим парнем расстался. Вот прямо здесь, — как-то до странного легко ответил Чимин, пропустив мимо ушей слова об осуждении. — Жесть, — покачал головой Чонгук. — А мой просто не пришёл. Хотя сестре сказал, что пошёл на свидание. Видимо, не со мной. — Видимо, — эхом отозвался Чимин. Дождь снова начал настойчиво стучать по плечам и макушке. Чонгук поднял голову, подставляя лицо под тяжёлые холодные капли и печально улыбнулся: — Зато в такой дождь можно спокойно реветь: никто не поймёт, что ты нюня. Можно будет сказать, что это плачет небо, а не ты. Чимин тоже поднял голову и почувствовал, как падают на него слёзы неба. Оно плакало за него. А раз так... От своих слёз он сможет в этот раз удержаться.