Нет дыма без огня

Его сознанием завладели бредовые видения – порождения боли и безнадеги. Из тьмы выступал то Грандмастер – зловещий старик в алых одеяниях, что тянулся к нему уродливыми металлическими клешнями, собираясь превратить в бездушную машину; то Синдел – и он снова слышал зловещий хруст позвонков; то какие-то совсем уж безобразные монстры. Их внезапно сметало гудящее пламя и крики беснующейся толпы. Почему-то это было страшнее Синдел и Грандмастера вместе взятых. Смоук тихо застонал, мечтая, чтобы все это уже наконец закончилось. Сектор был прав. Он слишком слаб для воина Лин Куэй. Потрескавшихся губ коснулось нечто холодное и благословенно-мокрое. Ниндзя с трудом слизнул капли живительной влаги – язык распух и не слушался, да и лишнее прикосновение к разбитым губам вызывало боль. Но это же вода… – Еще… Снова несколько капель. Чем бы оно ни было, соприкосновение с пышущей жаром кожей не шло ему на пользу. Но вода хотя бы вырвала его из огненного ада. Смоук приоткрыл глаза. Реальность оказалась бредовей выдумок лихорадки. – Глюк, – улыбнулся ниндзя. – Не разговаривай, – шепнул глюк, осторожно просовывая ему в рот еще одну льдинку. – Пей. Смоук послушно сглотнул. – Живее! – прошипел от двери кто-то невидимый. – Сейчас, – глюк взялся за кандалы. Цепи льдисто зазвенели, рассыпаясь на звенья. Черная магия не смогла соперничать с запредельно-низкой температурой. Галлюцинация вела себя странно, непохоже на остальные. Но теперь все правильно, так? Есть, за кем следовать… Смоук закрыл глаза и позволил себе отключиться. – Убери руки! Последние мозги ему выстудишь! – Сама велела сбить жар. – Вот именно – сбить жар. А не заморозить, жестянка ты бесчувственная! Сознание лениво фиксировало очередную перебранку Защитников Земного царства. И как эти люди могут спасать мир, если между собой договориться не в состоянии? Тело пребывало в блаженном покое, кто-то позаботился обо всех его ранах… Какая странная… галлюцинация?! Смоука подбросило в воздух, но его в четыре руки удержали. – Тихо, заполошный, тихо. Все швы сорвешь, – Соня Блэйд, уставшая, но живая и здоровая. – Повезло тебе, что ногу отрезать не пришлось. Похромаешь недельку-другую и будешь как новенький, – лейтенант хлопнула его по плечу и ушла куда-то. Смоук боялся обернуться. Боялся, что лежащие на плечах холодные руки – всего лишь остаточная галлюцинация не восстановившегося до конца разума. – Ты меня напугал, – металлически-синтезированный голос. – Я думал, все мертвы. – Почти все, – вздох. – Остались Соня, Кейдж, Лю Кэнг с Рейденом. И мы. – Лю теперь не до нас, – вернувшаяся Соня поставила на кресло рядом с кушеткой миску ухи, ложку. – Китана умерла у него на руках. Вообще, паршиво все, – голос девушки дрогнул, она отвернулась. – Ты поешь. А мне надо… проверить приборы. У миски был неровный скол, как раз вдоль цветочного орнамента. Смоук глубоко вздохнул и развернулся. Киборг выглядел неважно. Броня кое-где потрескалась, ее покрывали пятнышки копоти. На плече куска брони не хватало, и сквозь хитросплетение проводков виднелось живое тело. Зато он выглядел живым, а не полубезумной галлюцинацией. – Как ты меня нашел? – Ты позвал – я услышал, – пожал плечами Саб-Зиро. – Отдыхай. Ты нам нужен.