SOS, I can't breathe

Сириус Блэк — имя, которое знают все. Некоторые все же знают несколько больше, чем просто его имя, — это девушки. И прямо сейчас они мечтательно наблюдают за этим гриффиндорцем. Потому что Сириус Блэк сейчас гуляет по территории школы без свитера. Сегодня жаркая суббота, он сделал всю свою домашнюю работу, и теперь наслаждается своим законным выходным днем, загорая. Но постойте, есть девушка, которой известно только его имя, и она абсолютно точно хочет, чтобы так оно и оставалось. Эту девушку зовут Лили Эванс, и она сидит, устремив взгляд на Джеймса Поттера. А Джеймса Поттера в настоящее время преследует Ремус Люпин. Джеймс отобрал у него учебник, потому что уверен, что учиться в такой восхитительно теплый и солнечный день — это преступление. Книга на коленях Лили забыта, вместо этого она смотрит на Джеймса с неподдельным восхищением. — Тебе обязательно быть таким ребенком? — внезапно восклицает она после долгих минут наблюдений. Джеймс поворачивается на сто восемьдесят градусов, когда слышит голос Лили, в результате чего Ремус врезается в резко остановившегося гриффиндорца. — Что ты сказала, милая? — Джеймс сладко улыбается ей. Она мрачнеет. — Я не твоя милая! И никогда ею не стану. — Это ты так думаешь. Но я могу подождать. Эй, что происходит? Луни, что ты делаешь? Ремус, воспользовавшись ситуацией, отбирал драгоценный учебник у Джеймса. — Отдай… мне… мой… учебник! — Хорошо, я сдаюсь! Не кусай меня, пожалуйста! — Джеймс улыбается своему другу. — О, я так и сделаю, если ты мне его не вернешь. — Бродяга! На помощь! Бродяга, помоги мне! Сириус немедленно появляется рядом с друзьями. Он ухмыляется. — Я не думаю, что тебе нужна помощь, — отвечает Сириус. Его черноволосый друг поворачивает голову и смотрит на Сириуса. — Ты оставляешь меня в беде? Серьезно? Но я же… Твой лучший друг, — хнычет Джеймс. — Не-а. — Ремус улыбается Джеймсу. — Ты знаешь, что мы делаем с друзьями, которые тебя подвели. Оборотень вскакивает на ноги, и Джеймс не отстает. Они бросаются к Сириусу. — Нет, ребята! Нет! Нет, нет, нет! Что вы делаете? Гриффиндорцы поднимают Сириуса и направляются с ним на руках к озеру. Они поднимают его повыше и раскачивают взад-вперед, прежде чем отпустить, и он с громким плюханьем падает в воду. Джеймс и Ремус стоят, ухмыляясь, и смотрят на то место, куда они бросили Сириуса. Но тот не всплывает. Когда проходит минута, ребята понемногу начинают собираться вокруг двух удивленных парней. Три минуты. — Почему никто не прыгнет и не спасет меня? — шепчет Сириус. — Не сейчас, Бродячая лапа, и, кроме того, никто не может нырнуть так глубоко, да? — Джеймс вскакивает и поворачивается. — Стоп… что? — Джеймс, ты же знаешь, как хорошо я плаваю. И как хорошо я умею задерживать дыхание и подкрадываться к тебе сзади. Разве ты не помнишь, как мы соревновались, кто дольше всех задержит дыхание? Как ты мог об этом забыть? Я просто подплыл к тем деревьям, поднялся и напугал тебя до смерти. — Сириус кладет руку Джеймсу на плечо и качает головой. Джеймс смеется и дружески толкает Сириуса. Лицо Сириуса расплывается в улыбке, и он тоже начинает хохотать. Но смех резко прерывается, когда раздается громкий всплеск. Они удивленно оглядываются по сторонам и обнаруживают, что Малфой и его идиотская банда стоят чуть дальше по полю, рядом с деревьями, и потешаются над чем-то. Джеймс и Сириус удивленно переглядываются, а потом, заметив круги на озере, пересчитываются. Мерлинова борода, а где Ремус? Прежде чем кто-либо успел моргнуть, Сириус уже был в воде. Он ныряет быстро и глубоко, но не видит ничего, кроме теней в воде. Расстроенный, он оглядывается по сторонам. Прежде чем он всплывет, он должен быть уверен, что его здесь нет. Потому что, если то, что движется там, в глубине, это Ремус, он должен вытащить его. Но прежде — наверняка убедиться в этом. Проходит минута. Сириус идет на риск — как верный Мародер — и ныряет в надежде на то, что это движущееся нечто — Ремус. Но это не так. Три минуты. Он знает, что может задерживать дыхание дольше, но из-за холодной воды, движений рук и ног и нарастающей паники его мозг слегка затуманивается. И легкие судорожно сжимаются, пытаясь заставить его дышать. Четыре минуты. Но как раз в тот момент, когда Сириус намеревается снова всплыть и глотнуть воздуха, он ловит краем глаза какое-то движение. Он быстро поворачивает голову вправо и видит что-то, похожее на Ремуса. Сириус близок к тому, чтобы с облегчением вздохнуть, когда узнает, где он находится, хватает тело Ремуса и из последних сил плывет наверх. Когда они достигают поверхности воды, Сириус видит, что они оказались на другом берегу озера. Брюнет притягивает своего друга к себе и начинает делать ему искусственное дыхание, пытаясь спасти единственным методом, который ему известен. Сириус отрывается от губ. — Черт подери, Луни. Дыши! Сириус снова наклоняется и вдувает воздух в рот друга, но на этот раз неожиданно останавливается посреди движения. Либо ему это показалось, либо Ремус только что засунул язык ему в рот. Он яростно отстраняется. — Сириус!.. — Ремус резко принимает вертикальное положение, но его прерывает приступ кашля, и он начинает плеваться водой. — Сириус. О, Мерлин. Мне жаль. Забудь. Я не хотел этого делать. Извини. Мерлин, какой же я идиот. Сириус сидит с открытыми глазами, прижав пальцы к губам. — Что… Что ты сделал? — Сириус… — Ремус, кашляя, ползет вперед. — Сириус, ты должен мне поверить. Я не это имел в виду. То есть… — Это ты всхлипываешь, бормоча мое имя по ночам? — соображает Сириус и отводит взгляд. Ремус легко краснеет и откашливается. — Ты хочешь поцеловать меня, но не можешь. Ты думал, что я сплю, — продолжает Сириус. Теперь ему все ясно. Он в полном шоке. — Сириус, ты должен понять… — Понять что, Ремус? — Бродяга, может, мы займемся этим позже? Как это будет выглядеть, если мы поссоримся сразу после того, как ты только что спас мне жизнь? Пожалуйста… — Бродяга! Луни! О, Луни, ты жив! — Вроде того, — выдыхает Ремус, когда Джеймс бросается на него с объятиями. Сириус встает и направляется обратно в замок. Никто не замечает его ухода. — Сириус, можно с тобой поговорить? Брюнет напрягается, услышав Ремуса. Он замирает в той же позе до тех пор, пока все не разойдутся и не оставят их. — Сириус? — Ремус обходит его. И вдруг Сириус осознает, что на нем нет рубашки, а его штаны насквозь промокли и облепили ноги. Он скрещивает руки на груди. — Луни, что тебе нужно? Что я, по-твоему, должен понять? Разочарованный вздох срывается с губ Ремуса. — Ты должен… — Ну? — Этого я не могу объяснить. Я не смогу заставить тебя понять, что я чувствую, и что мне больно каждый раз, когда я вижу тебя с какой-нибудь девушкой. Я ничего от тебя не прошу. Я не могу ни о чем просить тебя. Я просто больше не смогу быть рядом с тобой. Я не могу, потому что не хочу причинить тебе боль. А еще я знаю, что мне пора! Молодой оборотень поворачивается, чтобы уйти. Он с трудом сглатывает и борется со слезами. Его тело стало вдруг таким тяжелым, и мокрая одежда тут совершенно ни при чем. — Ты был готов пожертвовать своей любовью ради нашей дружбы? — обращается Сириус к Ремусу. Сердце оборотня нервно подпрыгивает. Он не хочет говорить об этом. Если ему ничего не светит, он не сможет ни думать, ни говорить об этом. — Да. Ты слишком много значишь для меня, и не стоит рисковать нашей дружбой, если ее больше не будет. Больше нет необходимости бороться со слезами, потому что они уже текут по его щекам и падают на землю кристально-чистыми маленькими каплями, которые разбиваются о землю. — Но… почему? Зачем тебе мучить себя подобными вещами? Только ради меня. — Не только. Ради Джеймса тоже. — Его голос еще не дрожит, так что он все еще может с гордостью покинуть это место. Если Сириус увидит его плачущим, у него совсем не останется гордости. Брюнет делает несколько неуверенных шагов вперед. — Нет! Оставайся там, — просит Ремус и, слегка всхлипывая, крадется вперед. Его сердце пульсирует от ужаса, а пульс отчетливо слышен в ушах. Сириус слышал его рыдания? Он думает и пытается подавить панику, но из-за того, что он концентрируется на этом, слезы теперь текут по его лицу. Он больше не сдерживается. Его горло сжимается, дыхание прерывается. Пара рук обнимает его, и, к своему удивлению, он обнаруживает, что пытается сдержать себя от тихих рыданий. — Эй, Луни, ты плачешь? — Не-е-е-ет, — прерывисто выдыхает он. Сердце Сириуса начинает биться сильнее. О нет, я довел его до слез, думает он и в отчаянии закрывает глаза. Его кулак встречается со стволом дерева. — Блинблинблинблинблин! — Сириус подпрыгивает на месте, зажмуривается и яростно трясет рукой. — Что, во имя Мерлина, происходит? — Ремус поднял свои красные глаза и уставился на Сириуса. Он несколько раз поглаживает его по спине, но сдается, жидкость в организме должна когда-нибудь закончиться. — Я не знаю. Ты просто меня расстраиваешь. — Но чем? — удивленно спрашивает молодой оборотень. — Мерлиновы подштанники, откуда я должен был знать, как это делать? — Делать что? — Его в остальном существующий интеллект словно сдуло ветром. В ожидании его сердце меняет ритм и бьется невероятно быстро. Его тело совершенно забывает о том, что он плакал. — Я не знаю, ты думаешь, я готовился к этому, не так ли? Нет? Ладно. — Сириус смотрит на гладь озера рассеянным взглядом. Он думает. Начинает кусать боковую сторону пальца, одновременно разжимая и сжимая поврежденную руку, как будто пытаясь вдохнуть побольше воздуха. — Если бы я ничего не сделал, ты бы не узнал, что я чувствую, и в каком-то смысле тебе было бы легче… но, если бы ты ничего не сделал, я все равно остался бы «рядом», что усложнило бы тебе жизнь. Ты понял? Сириус толкает Ремуса в плечо с такой силой, что оборотень, шатаясь, делает несколько шагов назад. Хлопая глазами, он изучает парня перед собой перед собой. Сириус все еще кусает кончик пальца и смотрит на него вопросительно и даже мучительно. Теперь настала очередь Ремуса устремить рассеянный взгляд вдаль. — Если бы ты ничего не сделал, я бы не узнал, что ты чувствуешь, нет. И мне не было бы легче, нет. Если бы я не узнал, что ты чувствуешь, я бы просто надеялся. Воспринимал каждое малейшее движение как знак. Каждое твое слово. Надеюсь, было бы лучше, если бы это закончилось сейчас, потому что в противном случае я бы много напридумывал себе и был бы еще больше сломлен, если бы узнал об этом позже, так что… все вышло как нужно. Его сердце делает примерно на тридцать ударов, когда он слышит, как это говорит его собственный голос. — Ремус? — Нет, Сириус, тебе не нужно ничего говорить, я понимаю. Все в порядке. Я все прекрасно понимаю. — Нет, подожди, подожди, смотри, я тебе покажу. Сириус делает несколько шагов вперед, кладет руку на щеку Ремуса и медленно целует его. — Э-э, тебе это на самом деле не нужно этого делать… И что это докажет? Что ты ничего не чувствуешь? Я знаю! — В теле Ремуса идет война эмоций. Волнение, гнев, печаль, счастье. Они смешиваются и путаются друг с другом. Прижимаются друг к другу и образуют твердый комок в животе, пока слезы холодным потоком стекают по его щекам. — Нет, подожди… Могу я кое-что попробовать? — Сириус поднимает взгляд и смотрит в янтарные глаза напротив. Он не сдвинулся ни на миллиметр и все еще прижимает руку к щеке другого. Они так близко друг к другу, что видят каждую деталь в глазах другого, каждый оттенок, каждый блик. Сердце Сириуса бьется дважды, и он прерывисто выдыхает, прежде чем снова медленно поцеловать Ремуса. Поцелуй вскоре становится голодным. Они не могут подобраться достаточно близко друг к другу. Кто-то из них стонет и скользит рукой второму под рубашку. Они так близко стоят друг к другу, что не знают, какая часть тела кому принадлежит. Не чувствуя этого, они валятся на землю. — Бродяга-а? Луни-и? Где вы-ы-ы-ы? Друзья отрываются друг от друга и смотрят вверх. Не заметив Джеймса поблизости, они переглядываются. — Ух ты, — выдохнул Ремус. — Это лучше, чем «ух ты»! — улыбается Сириус. — Как ты мог просто уйти? Ремус фыркает от смеха. — Я? На самом деле, это ты чуть не убил меня, потому что я тебя чуть не поцеловал. — Но теперь у меня все хорошо, — скалится Сириус и наклоняется вперед. — Где вы, ребята, ау, ау, ау, ау! Вы там живы? — Джеймс подносит руку к глазам. — Какого черта вы делаете! Сириус и Ремус резко откатываются друг от друга. — Ну… э-э… я подумал, ему было немного трудно дышать, — бормочет Сириус. — И будет лучше, если ты засунешь свой язык ему в глотку! Сириус видит легкую улыбку на губах Джеймса. — Да, показать? — Нет, спасибо. Ребят, серьезно. Что, во имя Мерлина, вы творите? — Это долгая история, — потупляет взгляд Ремус. — Не в первый раз? — Да! — хором отвечают оба. — Просто за этот день многое произошло, и я не думаю, что ты хочешь знать. — Но теперь вы… вместе? — Э-э-э… — Сириус наблюдает за Ремусом. — Э-э, — повторяет тот, — не знаю. — Ладно. Я не думаю, что хочу знать, но… мои поздравления вам, горячие и от души… или что-то в этом роде… В любом случае, сейчас у нас обед, и вы ведь хотите посмотреть на то, как МакГонагалл отчитывает наших дорогих слизеринцев, верно?