Ты мне нравишься

— Арс, а тебе обязательно ехать в Питер? — почти всю дорогу Антон молчал, но, уже подъезжая к дому, всё же решил спросить. — Да. — с явным сожалением в голосе ответил Попов. — Хотя бы на пару дней нужно съездить. По Кьяре жутко соскучился. — Арсений грустно улыбнулся, на его щеках появились милые впадинки, которые жутко хотелось поцеловать, но Антон не мог, так как всё его внимание было направлено на дорогу. До нужного подъезда оставалось не больше километра. — Хочешь отвезу тебя завтра на вокзал? — Я хотел Серого попросить. — Попов повернул голову в окно и его точёные черты лица осветились луной и фонарями,— Но, я буду несказанно счастлив, если ты меня отвезёшь. Антон улыбнулся, не поворачиваясь, и заехал во двор. К его счастью и удивлению парковочное место было свободно аккурат напротив подъезда. Решив, что удача сегодня на его стороне, Антон стал внутренне готовится к разговору, мысль о котором не покидала его после минета Арсения. До квартиры парни добираются молча, также молча снимают обувь и ветровки. Не сговариваясь идут в разные комнаты. Арсений в туалет - умыться и помыть руки, Антон на кухню - помыть руки и поставить чайник. Первая мысль была выпить чего-нибудь покрепче, хотя бы холодненького пива, лежащего в холодильнике, но в последнюю минуту было решено не затуманивать мозги вредными примесями и поговорить с Арсом на свежую голову. Попов пришёл на кухню как раз в тот момент, когда Шастун ставил чашки на стол. — Не знал, будешь ты чай или кофе,— парень подошёл к холодильнику, чтобы достать шоколад,— но решил, что для кофе уже поздновато.— на стол, с характерным "тюк", опустилась шоколадка Milka, дольки которой были в форме сердечек.— Так что чай. — И ты, Шаст, как всегда прав.— Арсений плавно опустился на стол и взял чашку в руки, будто бы греясь об неё, и выглядело это так уютно, так по-домашнему.— весь день глотал кофе в студии, даже вкус его уже не чувствовал, а чай был моей маленькой мечтой.— сделав первый глоток Попов улыбнулся и потянулся к фиолетовой обёртке, ярко выделяющейся на светлой столешнице,— ещё и шоколадка моя любимая. Ты прям волшебник. — Ага. Гарри Поттер, версия производства - Воронеж.— Антон расплылся в улыбке и сел за стол напротив Арсения.— Кушать не хочешь? Есть лазанья, можно пиццу заказать. Арсений с видом профессионала разломал плитку шоколада, не вскрывая её, медленно открыл и засунул кусочек в рот, прикрывая глаза и еле слышно простонав от удовольствия. Прожевав сладость он хотел было пошутить, что единственное, чего он хочет за этим столом, это сам Антон, но мозг мужчины перекрыл доступ данных слов перед языком и отправил их к щекам, вызывая румянец. — Нет, спасибо.— в рот летит ещё долька, Антон не моргая проследил за движением рук и сделал глоток чая, немного шипя из-за слишком высокой температуры напитка. — аккуратнее, Тох. — Угумф. Шастун не знал как и где лучше начать разговор. Мысли крутились вокруг того, с чего стоит начать и стоит ли начинать вообще. С одной стороны он был уверен, что Арсений что-то к нему чувствует. Ну не будет же человек сосать с таким упоением, ничего не чувствуя к партнеру. А сегодняшний яркий поцелуй около зеркала. А грустные нотки в голосе, при упоминании завтрашней поездки в Питер, причём не абы куда, а к любимой дочке. Да и Серёжа в скользь говорил, что Арсений его любит. Но с другой стороны роем нападали мысли о том, что Попов просто экспериментирует, что Матвиенко просто пошутил, что грустный голос - наигранный, Арс всё же актёр. Но нельзя же сыграть взгляд, а он о многом говорит. А касания, даже мимолётные, они ведь не могут быть шуткой или игрой. И поехать он согласился без вопросов и препираний. Прокручивая мысли в голове, Антон и не заметил, как допил чай, игнорируя его горячесть. Арсений, судя по звуку, ополаскивал свою чашку. — Шаст,— Попов подошёл к Антону, привлекая внимание ни только голосом, но и рукой, положенной на плечо,— ты допил? Антон хотел ответить, но в горле будто ком встал, поэтому он кивнул и всучил кружку в руки, не поднимая глаз от столешницы. Попов молча её принял, немного задевая подушечками пальцев ледяные пальцы Антона. Касание принесло табун мурашек обоим, хотя до этого они трогали друг друга и в более откровенных местах, не испытывая при этом таких ощущений. Отмерев от своего ступора, ровно в тот момент, когда Попов выключил воду, Шастун поднялся со стула и пошёл в комнату, располагаясь на диване. Арсений отправился следом, садясь очень близко, бедром касаясь бедра Антона. Резко выдохнув, Шастун повернулся лицом к Арсению и не успел ничего сказать, как его уста были вовлечены в поцелуй. Попов терзал покусанные губы, пропихивал язык внутрь и, когда это удалось, застонал, выдыхая последний кислород. Поцелуй был сладким, со вкусом шоколада. Антон всё это время не отвечал, лишь позволял кусать губы, вылизывать рот и, не контролируя себя, тихонько стонать в унисон. Арсений, заметив односторонность поцелуя оторвался от желанных губ и посмотрел в мутную зелень, наполненную сейчас каким-то упрёком и кучей вопросов. — Что с тобой?— спросил Попов прямо в губы, не переставая смотреть в глаза. — Арс. Нам нужно поговорить.— Антон сглотнул вязкую слюну и опустил глаза, не в его силах было чувствовать Арсения так близко, ощущать его каждой клеточкой тела, тонуть в океане его глаз и при этом говорить. Что-то из прелестей перечисленного срочно нужно было исключить. И этим "что-то" был точно не разговор. — Ну, смотри.— Арсений обвёл руками помещение.— Ты-тут. Я-тоже тут.— Попов улыбнулся и вокруг глаз образовалась паутинка морщинок, делающая его по собенному красивым.— Давай поговорим. — Арс. Тут такое дело… — Антон шумно сглотнул, — В общем… Я знаю о твоих чувствах ко мне. Сердце импровизатора застучало быстрее, дыхание усилилось. То чего он боялся, случилось. — И… Как бы это сказать, — продолжал Шастун, немного краснея, — Это взаимно. Попов сильно удивился. Он не ослышался, чувства взаимны? Это не выдумка и не сон? — Я… Что ты сказал? — неуверенно переспросил Арсений. — Ты мне нравишься, Арс, — улыбнувшись, сказал Антон, смотря наконец в глаза. Он рискнул, ткнул пальцем в небо и, возможно, попал. Арсений не моргая смотрел на парня перед собой. Его дыхание сбилось окончательно, а лицо стало светлее на несколько оттенков, по цвету приближаясь к пергаменту. Антон нервно теребит кольца, думая о том, что он проебался, но не мог перестать улыбаться. У Попова в голове набатом стучит «Ты мне нравишься, Арс». Арсений шокирован, Арсений удивлен, Арсений в полнейшем ахуе, если выражаться по-русски, Арсений невероятно счастлив. Глаза мужчины наконец перестают истерично носиться по телу напротив и останавливаются на улыбке, тут же зеркаля её — И ты мне нравишься, Шаст, — на грани слышимости произносит Попов и переводии взгляд на болотные глаза напротив. Непонятно, кто первым тянется за поцелуем. А может они одновременно двинулись вперёд. Этот поцелуй не был похож на предыдущие. Они не кусались, не вылизывали друг друга. Языки лишь плавно двигаются по губам друг друга. И в этом поцелуе больше слов, чем в разговоре минутной давности. Не прерывая поцелуй, Арсений опрокидывает Антона на диван, нависая сверху. Коленом Попов немного раздвигает ноги парня под собой и чувствует, уже начавший вставать, член. От этого его ведёт, и собственная плоть начинает натягивать джинсу. Стон срывается с губ обоих импровизаторов одновременно, тут же утопая в поцелуе. Рукой Арсений проводит сначала по груди, скрытой футболкой, затем по впалому животу и останавливается около гашника, не опускаясь ниже. Поцелуй прекращает тоже Попов и уже хочет спуститься ниже, чтобы его рот поработал в другом месте, как вдруг Антон останавливает его, удерживая рукой за талию. — Мы же экспериментируем?— кивок в ответ,— Давай кое-что ещё попробуем?— глаза Шастуна блестят азартом, радужка становится ещё более тёмной, а зрачёк уже полностью скрыл истинный цвет. — Давай,— арсеньевский голос, хриплый от возбуждения, распаляет Антона ещё сильнее и руки, словно змеи, стекают с талии на ягодицы, прижимая к себе. Между членами четыре слоя одежды, но она уже не скрывает то, насколько они возбуждены и готовы ко второму туру, несмотря на недавнюю разрядку,— с тобой, всё, что угодно, Тох. Всё, что пожелаешь. Шастун, услышав желанные слова, взял инициативу в свои руки и плавным движением накрыл пах мужчины, слегка сжимая. Арсения от прикосновений будто током бьёт и он непроизвольно закатывает глаза, наслаждаясь моментом. Одной рукой продолжая водить по ширинке, Антон кладёт вторую на затылок мужчины я тянет его на себя, вторгаясь юрким языком в горячий рот. Стоны становится сдерживать невыносимо, да и смысла в этом нет. Они в квартире одни, на стенах прекрасная звукоизоляция, а звуки издаваемые парнями будут им только приятны. Попов подключается к поцелую, а руки копируют действия Шастуна. В комнате заметно вырастает температура, и на висках появляется испарина. Одежда начинает казаться совершенно бесполезной и от неё хочется сейчас же избавиться. Разорвав поцелуй, парни садятся на диване и одновременно тянут футболки друг друга вверх. — Арс...я, можно?— щёки и кончики ушей Антона порозовели, а глаза лихорадочно забегали по обнажённому телу Попова. — Всё, что пожелаешь, Тох, всё, что пожелаешь.— Арсений не отставал от своего партнёра и взглядом уже облизал и расцеловал каждый миллиметр тела. Шумно сглотнув, Шастун приближается к Арсению максимально близко и припадает к ключицам, которые светятся в лунном свете. Быстро проведя языком по правой стороне, Антон переходит к шее и втягивает кожу. Попова снова прошибает разряд, а из груди вырывается стон, больше похожий на рык. Шея - самое чувствительное место на теле Арсения. Он обожает прикасаться к шее Антона, но ещё больше ему нравится, когда кто-то прикасается к нему, а если этот кто-то Шастун, то от одного прикосновения ноги начинают подкашиваться. Антон наконец выпускает кожу из власти своих губ и с удовольствием наблюдает за уже начинающим краснеть засосом. Поцелуями Шастун спускается чуть ниже и вбирает в рот розовую горошину соска. У Арсения перед глазами пляшут звёзды, а руки ползут по обнажённой спине Антона. Остановившись на выпирающих лопатках буквально на пару секунд, Попов продолжает путь вниз и наконец достигает намеченной цели - ягодиц, всё ещё обтянутых штанами. Огладив половинки руками, Арсений стягивает мешающую ткань вместе с боксёрами и касается наконец полностью голой задницы. Антон, почувствовав тепло рук стонет и прекращает терзать полностью вставший сосок. Поднявшись с дивана, Шастун полностью снимает штаны, до этого болтающиеся в районе колен и, не разрывая зрительного контакта, расстёгивает джинсы Арсения и тянет их вниз. "Два парня на А", как прозвал их Воля, смотрят на друг друга, но не разглядывая открывшуюся кожу, а в глаза. Их взгляды наполнены таким изобилием чувств, что не передаст ни один писатель, не изобразит ни один художник и не снимет ни один режиссёр. Глаза - зеркало души, а души парней наполнены любовью друг к другу. Они снова целуются, прижимаясь как можно теснее, впитывая в себя каждое прикосновение, запоминая эти минуты вместе. Кожа горит и пот уже начинает течь по спинам. Руки лихорадочно оглаживают всё, до чего могут дотянуться, и, в какой-то момент, Антон переплетает пальцы с пальцами Арсения и больше нет сил отпустить его. Ни его руку, ни его самого. Хочется быть с ним вдвоём, и чтобы никто и ничто не нарушало их покой. Биение сердец, как и дыхание - одно на двоих. Синие глаза устремлены в болотные. Правая рука Арсения сжимает левую руку Шастуна. Вторая протискивается между телами и указательным пальцем оглаживает сначала головку Антона, а потом и своего владельца. Прикосновение несёт за собой мурашки по спине и громкий стон Антона, тонущий в чмокающем поцелуе. — Блять, Арс.— Антон проглатывает вязкую слюну и упирается лбом в лоб Арсения.— Я тебя хочу. — Ни в этот раз, котёнок.— Попов снова целует Шастуна и обхватывает член рукой, начиная водить по нему в медленном темпе. Антон позволяет Арсению вести в поцелуе и зеркалит его действия рукой. Кольца немного царапают кожу и Шаст уже порывается снять их, но Попов не даёт. Кольца дарят необычные ощущения обычной дрочке. Из уретры вытекает естественная смазка и движения становятся более быстрыми и резкими. В момент, когда разрядка уже почти накрывает Антона, он легонько бьёт Арсения по руке и обхватывает оба члена, делая последние быстрые движения. Первым кончает Шастун с глухим стоном, в котором можно услышать "Арсений", Попов вновь накрывает губы Антона и в этот момент кончает, смешивая их сперму. В послеоргазменной расслабленности парни проводят несколько минут, не прекрасная лениво целоваться. Тела всё ещё разгоряченные, а руки немного потрясывает. — Шастун,— наконец оторвавшись от порядка покрасневших губ, хрипит Арсений,— надо бы в душ, мы липкие. — Иди первым. Я боюсь не дойду. — на лице Антона сияет счастливая улыбка, а глаза блестят, как у ребёнка, который только что получил желанный подарок. Картина до невозможности умилительная.— полотенце в шкафу. Там же можешь футболку взять. Ты же останешься на ночь? Арсений не отвечает, он улыбается и губами, и глазами, чмокает Шастуна в родинку на кончике носа и не спеша идёт к шкафу, выуживая названные Антоном вещи. Он готов остаться и на ночь, и на всю жизнь. Проведя в душе добрых двадцать минут, Арсений вышел в одной только футболке, благо прикрывающей все прелести. Шастун залипал в телефон, листая ленту Инстаграм, и даже не заметил подошедшего Арса, склонившегося над ним. Попов потёрся кончиком носа о гладкую щёку Антона и чмокнул в висок. — Я пойду сделаю чай, пока ты моешься. — Закажешь пиццу. — Шастун выключил телефон и посмотрел в океаны напротив. — Угу. — поцелуй в нос. — Какую? — поцелуй в уголок губ. — На твоё усмотрение. — поцелуй в губы. Арсений лыбится, как последний дурачок и чуть ли не мурчит от удовольствия. Шастун за пару секунд поднимается с дивана и доходит до нужной двери, по-блядски виляя всё ещё голой задницей. Попов, цокнув и прикусив губу, плетётся на кухню. На столешнице берёт телефон и заказывает несколько мясных пицц, надеясь, что не ошибся с количеством. Не переставая светить улыбкой, Арсений смотрит в окно, машинально отыскивая созвездия. Незаметно проходит несколько десятков минут и телефон вибрирует, сообщая о прибытии доставщика, через минуту после этого раздаётся звонок в дверь. — Здравствуйте. Доставка. — Благодарю. Доброй ночи. Получив заветные коробки, Попов снова идёт на кухню, включая чайник и доставая кружки. В его голове по приятному пусто. Мысли не крутятся, как волчок, ударяясь о стенки. Сейчас всё хорошо, всё правильно, всё, как должно быть. Чайник щёлкает, привлекая внимание. Две кружки зелёного мятного чая появляются на столе ровно в тот момент, когда Шастун выходит из ванной комнаты. — Пахнет ахуенно, Арс. — Я уже думал, что ты утонул. — Не боись, говно не тонет,— Антон подходит вплотную к Арсению и смотрит снизу вверх,— и не горит. — Придурок. Парни зеркалят улыбки друг друга и одновременно тянутся к губам. Поцелуй невесомый, нежный и немного дразнящий. Попов прикусывает нижнюю губу и немного оттягивает, вырывая из лёгких Антона сдавленный стон и толкается бёдрами навстречу, отодвигая от себя Шастуна. — Пошли кушать. — Ваш девиз всегда один: возбудим и не дадим.— смеётся Антон, всё же направляясь к столу. — Угу. — Наш девиз в ответ на ваш: поломаешься и дашь! — Угу. Арсений потягивает из кружки горячий чай, блядушно облизывая губы. Во взгляде снова черти пляшут, и Антон разочарованно стонет, открывая верхнюю коробку с пиццей. За поздним ужином импровизаторы обсуждают прошедшие дни съёмок, планы на ближайшую неделю. В ходе беседы Антон вспоминает о бумагах, которые дал Стас. Вместе с Арсением он читает и делает несколько пометок, требующих замены. На "ИК" Арсений должен будет приехать в четверг, поэтому до среды пробудет в Питере с дочкой. Вещи Попов с собой решил не брать, поэтому на вокзал поедет прямо от Антона, и с Антоном. — Пойдём в кровать?— зевая зовёт Антон, погружая остатки пиццы в холодильник. — Тох, три оргазма за день - это слишком.— Арсений ухмыляется, замечая на лице Антона недоумение. Шастуновская мимика всегда восхищала Попова. Одного "взлёта" бровей хватает, чтобы понять степень удивления Антона. И сейчас она была пиковая. — Я..да я же не..нет, не в этом смысле. — Антон активно жестикулирует и в итоге ударяется кистью руки о стену.— Арс, спать идём. — Да я понял. Арсений ополаскивает чашки и подходит к Антону, целуя ушибленную руку. — Ляжешь со мной?! — Это вопрос?— Шастун пожимает плечами и тянет Арсения за собой. *** Вырубаются они практически моментально, переплетая руки и ноги, деля один воздух на двоих. Так быстро Антон не засыпал уже давно. Будильник, конечно же парни не слышат и поэтому немного опаздывают, решая не завтракать. На часах 10:37. Сапсан отправляется в 11:45, ехать до вокзала минут сорок, если не будет пробок. Дорога проходит в полной тишине, на нервах даже магнитолу не включают. Но тишина не угнетает, она волнует, и даже немного успокаивает. На вокзал в итоге приезжают в 11:32. Не теряя времени, Арсений направляется к перрону. Антон идёт следом за ним, не переставая улыбаться. Следующие четыре дня они проведут в разлуке. И да, так было уже не одну тысячу раз, но раньше они были друзьями, коллегами, а теперь они знают о чувствах друг друга и от этого больнее отпускать человека, зная, что проведёшь несколько дней без поцелуев, объятий и взглядом, предназначенных только тебе. Где-то вдалеке приглушённо звучит номер сапсана и предупреждение об отправлении через десять минут. — Арс, ты еще не уехал, а я уже скучаю. — Не драматизируй, Шаст,— Арсений улыбается ободряюще, хотя у самого кот в груди скребёт.— ты и не заметишь, как эти дни полетят. Всё нутро Арсения тянется к антоновым губам, но вокруг людей тьма тьмущая, они живут в России, да и лучше бы, чтобы их никто не видел вместе. Антон тоже хочет коснуться таких уже родных губ, ведь утром было некогда, за рулём не удобно. Но сейчас опасно. — До встречи? — До встречи! Одновременно шагнув навстречу друг другу, парни обнимаются, дарят спокойствие, обмениваются теплом, которого едва ли хватит до следующей встречи. Первым отстраняется Попов и, вновь улыбнувшись, заходит в железный короб, который доставит его до любимого Петербурга. Антон зеркалит улыбку и, махнув рукой, идёт к машине.