Сборник недописанного

      Мальчишка спрыгнул с велика и ловко поставил его на подножку, не глядя. Взгляд его зацепился за нечто другое.       – Ребят, сюда! Я местечко вон какое нашёл!       Двое его товарищей прикатили на своих велосипедах и тут же спрыгнули, оставляя их рядом и подходя поближе. Их взору открылась широкая поляна, усеянная зелёной травой с проредью белых и жёлтых цветов. В лучах восходящего солнца на травинках блестела кристальная роса, заманивающая своей свежестью и прохладой прямо в пучину невысокой зелени поляны.       – Ух ты.... – только и вырвалось протяжное из уст Мишки, который с открытым ртом смотрел на чудесное место.       – Кто последний – тот дурак! – внезапно выдал Сашка, юрко подпрыгивая и убегая к сердцу поляны. Двое сразу же рванулись за ним, им было весело. Они повалили друг друга на землю и звонко смеялись, чувствуя, как прохладная роса умывает их загорелые лица, руки и ноги. Футболки почти тут же промокли, но какая разница?       Где-то вдалеке куковала кукушка, из глубин леса доносились тихие птичьи трели, которые со временем, перелившись в настояший лесной оркестр, заполонят каждый уголок этих зеленеющих дубрав.       Мишка снял сандали. Сашка и Егор последовали его примеру и скинули обувь со своих ног. Теперь они были совершенно босые, и теперь уже ничто не мешало их стопам прочувствовать прохладу ещё не нагретой земли. Трава щекотала пятки, и мальчишки улыбались от этого ещё сильнее.       Широкий луч утреннего солнца, пробиваясь сквозь листву с востока, уверенно осветил пёструю полянку, от чего цветочки и трава на ней стали казаться ещё ярче и сочнее. Сбитые капельки росы заблестели с новой силой, переливаясь на солнце всеми цветами, какие только разглядишь. Мальчишки ещё долго смотрели на всё это богатство, наслаждались лесным воздухом, упивались звучными перекличками птиц. И лежали они так, пока солнце не стало слепить им глаза с голубеющего небосвода. Только тогда, нехотя отрываясь от прослушивания лесного оркестра, молча, стараясь сильно не шуршать, они натянули свою обувку, подошли к великам, запрыгнули на них и, словно боясь сорвать это негласное выступление, молча уехали обратно в деревню, по пути стараясь не упускать со слуху птичий перезвон.