Просто быть с тобой рядом

Гарри давно не брал с собой палочку, словно бы хотел забыть о прошлом, о своем волшебном даре, о магическом мире, принесшим ему столько тоски и горя. Она так и лежала в съемной Лимассольской квартире, в одной из полок шкафа, под мятыми футболками. Когда он только приехал, он брал ее с собой пару раз, и, когда никто не видел, пробовал немного поколдовать. Ему было интересно, как поведет себя магия в магловском мире, напичканном техникой, сотовой связью, радиосигналами, электрическими разрядами. Ощущения были такими, как будто вместо оптоволоконной связи для прямого доступа к интернету ты пытаешься связаться с силой по самому первому допотопному модему. Отклик на запрос приходил запоздало и изрядно истонченный. Нет, магия откликалась, но люмус максима был всего лишь похож на летнего светлячка, а трансфигурация могла только из белой обычной сигареты сделать черную папиросу с ароматом вишни. Гарри тогда еще подумал, что Авада тут наверно вызовет банальный насморк и закинул палочку на полку. А может это потому, что у него почти не на что не было сил. И в ту ночь, лежа на парапете, со спущенными штанами и упирающимся в ногу чужим членом впервые пожалел, что не взял ее с собой. Его одновременно захлестывали ужас, истерика и обреченность. Ну что он может сделать один. Пьяный в сосиску, еле соображающий, против трех здоровых, хоть и не трезвых парней? Которых сейчас ничего не остановит, так как видимо они не только пили, но еще и под действием какой-то химии, уж больно им наплевать на все последствия. Нет, это не действие обычного алкоголя, тут что-то посильнее, что развязывает руки и приносит ощущение полной вседозволенности. Гарри сам особенно никогда и не пробовал ничего такого, но вполне представлял, как это может влиять на психику, уж книжек таких в норе он начитался. А значит призывать к разуму бесполезно и он обречен. Быть изнасилованным пьяным в темном дворе в чужой стране по собственной глупости. Волна отчаяния затопила его с головой, и, когда Марк уже прижимал свой член к входу, от мерзости и страха волна отчаяния захлестнула Гарри, затопила разум, он рванулся, выгнулся дугой и последнее, что услышал, как что-то взорвалось. Взрыв был такой силы, что отключилось электричество во всем квартале, взорвались чашки фонарей, вышибло стекла в ближайших домах, а насильников раскидало на несколько метров. Гарри не анализировал произошедшее, когда пришел в себя, он быстро поднялся, натянул штаны и подошел к Марку. Тот лежал у стены сломанной куклой, повернув голову неловко набок, а под подбородком разливалась лужа крови. Коснувшись пульса на шее, Гарри его не почувствовал. А дальше включились инстинкты. Он бежал не глядя, бежал по наитию, зная только, что прямо и налево должен быть пирс. Бежал, падая, задевая заборы и металлические ограды, роняя мусорные баки и распугивая вышедших на охоту котов. Он несколько раз упал, разодрал ногу и порезал руку о какое-то стекло, случившееся по дороге, распоров кожу от запястья до локтя, и, видимо, разодрав вену. Из-за очередного дома показался пирс, Гарри пересек дорогу, спустился к воде и понял, что здесь он пока в безопасности, вряд ли кто-то будет искать его под пирсом на холодных камнях. Дыхание не выравнивалось, грудь ходила ходуном, виски гудели, голову разрывала боль и накатывала слабость. Поттер понял, что взрыв был магическим выбросом. Он помнил, что неиспользуемая волшебником магия может достигать критических точек, только вот выброс это совсем крайний случай проявления сброса излишков, который может спровоцировать сильный стресс. Но самое страшное, что такой выброс не останется незамеченным и в магическом мире, а следовательно, его теперь смогут вычислить, а значит, надо снова бежать… Гарри заметил, что все эти мысли пронеслись в его голове, но не оставили следов. «Бежать, опять бежать. От себя не убежишь. От вины не убежишь. От тоски не убежишь. От памяти не убежишь. Наверно хватит бежать. Набегался. Вот теперь три трупа еще лежат на заднем дворе клуба. Захотел приключений. Пьяный идиот. Ты только приносишь всем горе и смерть. Тебе незачем жить.» И он понемногу пополз по камням ниже, прямо в море. Одежда намокла, но вода оказалось не такой уж и холодной, а может он и не чувствовал уже. Он задрал рубашку на левой руке и смотрел, как из разорванной вены толчками выступает кровь. Надо снять рубашку, перетянуть рану и идти искать помощь. Или опустить руку в воду и принять поглощающую тебя слабость, которая уводит все дальше и дальше, от маглов, от волшебников, от боли и тоски, в тот мир, к которому ты плывешь за штурвалом белой яхты, которая только отошла от пирса, и просоленные рыбаки машут вслед грубыми руками, а ветер сушит тебе волосы, и брызги, высыхая на щеках, оставляют белесые полоски. Разум понемножку отключается, видимо от кровопотери, и Гарри кажется, что ему снится мама, она протягивала к нему руки, но он никак не мог дотянуться до нее раньше, а тут касается, и мама обнимает его. - Ты запутался, Гарри – теплые мамины руки и нежный голос – Вернись, Гарри, еще не поздно. Мы всегда будем ждать тебя, не торопись, Гарри. Мама целует его и разворачивается, чтобы уйти. - Нет, не уходи – кричит он и понимает, что не может броситься вслед. Что застрял и не может двинуться. А потом вспышка и лицо профессора Снейпа. – У тебя глаза матери– говорил он и протягивал к Гарри руку. И Гарри тянется к нему, прижимается к его руке губами, пытается дотянуться до его губ, и дотягивается, и на шее профессора нет кровавых следов, и он целует его лицо, веки, брови, губы, шею. - Прости меня – шепчет он, отрываясь на секунду- прости меня. И Снейп улыбается ему и протягивает руку, гладит по щеке. – Это ты прости меня… Все затихает. Картинки сменяют одна другую, как в черно-белом кино без звука. Вот Гермиона в гостиной учит урок, Василиск щелкает пастью, дневник истекает кровью Риддла, Снейп около доски, Рождественская елка, кубок, кладбище, крыса, Нагайна, директор падает с башни, арка смерти, шарик пророчества, Хагрид несет его на руках, сливочное пиво в Хогсмиде, поцелуй Джинни. Картинки все ускоряются, и уже сложно различить детали, все как на быстрой перемотке беспорядочного фильма, нарезанного кое-как и склеенного непрофессионалом. А когда калейдоскоп уже сливается в одну неразличимую ленту, приходит она. У нее нет плаща, нет косы, нет особого интереса, нет эмоций. Она просто сила, обличенная в призрачную плоть. И Гарри, или то, что от него еще осталось, даже с облегчением встречает ее. - Гарри Поттер. Опять. Не ожидала тебя так рано – говорит сила, похожая сейчас на серебряный призрачный вихрь. Но Гарри понимает, кто это. - Я готов. Не хочу бороться. - Запутался, устал, убил себя чувством вины. Бывает – и сила, что мы зовем Смерть, клубится, меняет форму, обтекает и приобретает образ. И вот уже к Гарри, который не чувствует себя, но чувствует ее приближение, видит себя на вокзале, и тоже обретает форму. Он свою, а сила ставиться проводницей. Да, вот так банально, думает Гарри. Просто проводница в поезде в один конец. - Поговорим? – говорит она. - Конечно. - Ты уже второй раз на вокзале, знаешь, это перебор. У меня обычно обратных билетов не бывает – улыбается она и поправляет форменную фуражку. Гарри молчит. Да и что тут скажешь, не каждый день сюда попадаешь. - Я видела твой сон. Последний сон. Ты хочешь его вернуть? – смерть потирает нос и склоняет голову на бок – Ну? Гарри дрожит, как если бы его тело было реальным. Неужели? Неужели есть шанс исправить ошибку? Но как? И почему, если можно его вернуть, нельзя ли и других? И что для этого надо? - Можешь не говорить, я все и так знаю. Других вернуть нельзя, они мертвы, и мертвее быть не может. А вот он пока нет, хотя скорее здесь, чем там, и осталось ему не долго. Ты мне пока здесь не нужен, не пришло твое время, впрочем, и его тоже, а вот ты мне можешь помочь. Услуга, так сказать, за услугу. Гарри начал было думать, что за услуга, что за цена. А потом опомнился. От таких вещей не отказываются, и вообще, нашел с кем торговаться, дебил. - Что надо сделать? - Я, как ты знаешь, там кое-что потеряла. Ты же помнишь мои дары. Верни мне их, а я верну тебе его. Им не место в вашем мире. - Да, конечно – сразу согласился Поттер- А где он, что с ним? - Ну из этого я секрет делать не буду. Он в коме, в Лаут Каунти, в Линкольншире. Видишь ли, кое-кто озаботился местонахождением друга, и переместил его в госпиталь, хотя и успел в последний момент, пока кто-то другой совсем о нем забыл – продолжила проводница. Гарри отвернулся и молча пошел по перрону. Если бы он мог плакать, он бы плакал. Если бы он мог завыть, он бы завыл. Но он мог только идти. Проводница в два шага догнала его и остановила. - Ладно, это я так. Не бери в голову, ты не обязан был его спасать. Или обязан. Что теперь говорить. А вот вернуть его ты можешь. Тебе решать. У тебя всего лишь один ответ и один шанс. - Я же сказал да! – крикнул Гарри и его ударил разряд.