Противоядие / 解药

Стоя в ожидании лифта, Чэн Кэ чувствовал, как тело начинает коченеть от холода, и все мышцы стягивает до ноющей боли. По вечерам работает только один лифт. Наверное, в это время приезжают рабочие после двенадцатичасовой смены или ученики, занимающиеся дополнительно до самой ночи, потому что лифт вот уже какое-то время продолжает подниматься, высаживая одного пассажира за другим. И, кажется, совершенно не спешит спускаться на первый этаж. Через пару минут, когда лифт наконец доехал до десятого этажа, он вдруг просто остановился. — Да блять, — выругался Чэн Кэ, глядя на десятку, замершую на лифтовой панели. Он хотел попрыгать на месте, чтобы разогнать кровь и хоть немного согреться, но не тут то было… Тело замёрзло настолько, что попытка подпрыгнуть обернулась неуклюжим дёрганьем, и вместо прыжка одеревеневшие ноги всего лишь встали на цыпочки. Цзян Юйдо молча расстегнул молнию на пуховике, и Чэн Кэ покосился в сторону звука. Он сразу же понял значение этого жеста и, прежде чем пуховик был снят, выпалил: — Не нужно! Цзян Юйдо сначала замер от неожиданности, а потом всё так же молча потянул молнию обратно вверх. Наконец лифт пришёл в движение: поднялся до пятнадцатого этажа и начал спускаться. Цзян Юйдо напрягся, одну руку сунул в карман, а другой схватил Чэн Кэ за локоть и притянул к себе.  — В сторону, — сорвалось с его губ настоятельное, но при этом тревожное указание. Из-за холода тело стало неповоротливым и потеряло способность к сопротивлению, поэтому Чэн Кэ по инерции отступил на пару шагов и только после этого опустил взгляд на руку Цзян Юйдо, нырнувшую в карман. Он знал, что лежит в этом кармане и боялся, что оно может быть пущено в ход при малейшем риске опасности. Двери лифта открылись, и Чэн Кэ мог поклясться, что видел как рука Цзян Юйдо дёрнулась. Внутри стояла девушка. Чэн Кэ уже встречал её прежде и знал — она живёт на пятнадцатом этаже. Сейчас она болтала по телефону и выглядела весёлой и лёгкой. Но не успела девушка сделать и шагу из лифта, как вдруг замерла на месте. Когда Чэн Кэ поднял взгляд на её лицо, то обнаружил гримасу ужаса. Девушка уставилась на Цзян Юйдо не мигая и от страха не смела пошевелиться. В тот момент Цзян Юйдо и правда не был похож на хорошего человека. Он стоял в дверях лифта с глубоко  нахмуренными бровями и непроницаемым выражением лица. Высокий и широкоплечий мужчина закрывал собой выход, тем самым запирая девушку в замкнутом пространстве. Любой бы испугался! Даже, если бы на месте девушки оказался недоброжелатель, то потерял бы малейшее желание на атаку. Когда девушка отмерла и перевела взгляд на второго человека, виднеющегося за опасным типом, то её напряжение моментально спало. Чэн Кэ улыбнулся ей, и девушка удивлённо захлопала ресницами. — Тебе не холодно? — Холодно, — хмыкнул Чэн Кэ, подталкивая Цзян Юйдо в спину и направляя в глубь лифта. — Я до смерти замёрз. — Ещё бы! Ты так легко одет. Девушка хихикнула и выпорхнула из лифта. Кажется, её потрясение полностью прошло. В приподнятом настроении она дошла до конца коридора и вышла на улицу. У выхода её уже ждал молодой человек. Они обнялись и страстно поцеловались. Всё то время, пока двери лифта закрывались, их губы были тесно прижаты друг к другу. — Какое бесстыдство, — рассмеялся Чэн Кэ, небрежно опёрся о стену в кабине лифта и уставился на меняющиеся цифры на панели. Честно говоря, увиденное не показалось ему забавным или смешным. Вызвало лишь смесь зависти и раздражения. Когда лифт прибыл на этаж, и двери начали открываться, Чэн Кэ оттолкнул Цзян Юйдо и первым рванул наружу. После чего демонстративно обернулся, но… Цзян Юйдо никак не отреагировал на его выходку. Даже больше — остался в лифте. Он не пошёл следом и даже не дёрнулся, когда двери снова стали закрываться. Чэн Кэ опешил. Да он просто охренел! Какого хуя? Он уже почти высказал мысли вслух, как вдруг Цзян Юйдо просунул руку в щель между дверьми и вышел. На улице было смертельно холодно, в подъезде не лучше, но в квартире очень тепло. Стоило перешагнуть порог дома, как Чэн Кэ закрылся в ванной — от перепада температур из носа потекло рекой, что привело к приступу беспрерывного чихания, который растянулся на целых десять минут. — Еба-ать! — Чэн Кэ умылся и вышел из ванной с влажным лицом. — Чуть кислородное голодание не заработал. — Будешь чай с имбирём? — Цзян Юйдо взял Мяу, который взбирался вверх по его штанине. — Для профилактики. — У меня есть имбирь? Нет его, — Чэн Кэ опустился на диван и с особым удовольствием откинулся на спинку. — А коричневый сахар есть? Тоже нет. Цзян Юйдо помедлил и достал из кармана куртки какой-то кулёк. — Что это? — с подозрением спросил Чэн Кэ. — Имбирь и коричневый сахар. — Откуда? — Забрал из дома этим утром, когда мы приезжали за Мяу. На моей кухне всегда есть и имбирь, и коричневый сахар. Чэн Кэ посмотрел на него в ответ, но ничего не сказал. Должно быть, Цзян Юйдо взял их специально для того, чтобы сварить здесь чай с имбирём. Но из-за кое-кого ему пришлось таскаться с этим кульком аж до ночи. — Давай, сварю, — Чэн Кэ поднялся с дивана. Хотя их ссора всё ещё свежа в памяти, а вместе с ней не угасают неловкость и гнев, но угрызение совести намного сильнее. — Так ты сможешь хорошо пропотеть, а то замёрз сегодня… наверное, — неуверенно добавил Чэн Кэ. — Не замёрз — весь вечер просидел на проходной и слушал рассказы охранника, — Цзян Юйдо снял пуховик. — А как прошёл твой вечер? Чэн Кэ не знал, что лучше сказать, поэтому взял кулёк с имбирём и коричневым сахаром и пошёл на кухню. Уже там, поразмыслив немного, он просто перевёл тему: — Скажи, как часто нужно кормить Мяу? Сегодня я трижды насыпал ему кошачьего корма с парой ложек консерв, и каждый раз он сметал всё за считанные секунды. — У меня также. А кормлю его — как получится. Он обжора, — Цзян Юйдо взял котёнка, который повис на его штанине и посадил на диван, — поэтому дашь ему меньше или больше — съест всё без остатка. — Вот как, — кивнул Чэн Кэ. — Измерь температуру, а я пока сварю чай. — Ага. Чай с имбирём. Если подумать, то это, вероятно, сладкий чай с добавлением имбиря, поэтому… нужно вскипятить воду, насыпать чайных листьев, подсластить и добавить имбирь. Верно же? А, пойдёт! Чай будет? Будет. Имбирь будет? Будет. Значит, всё по рецепту. А вкус… ну, лекарства редко бывают вкусными. Чэн Кэ раскрыл кулёк и увидел три жирных корня имбиря и четыре кусочка чего-то коричнево-бурого, похожего на кристаллы. Кажется, это и есть коричневый сахар. Честно говоря, сегодня Чэн Кэ увидел его впервые. Он на мгновение замешкал, но всё же поддался сиюминутному порыву: отколол кусочек от краешка, покрутил, повертел и положил на язык. Ах! Так вкусно! Ароматно и сладко! Он заглянул в кулёк, но не нашёл внутри отколотых кусочков сахара. Поэтому взял цельный кристалл и решил отделить несколько маленьких кусков, вот только… сахар оказался слишком крепким, и, поломав его пополам, Чэн Кэ понял, что отколоть более мелкий куски будет сложно. И тут он замешкал снова. Чэн Кэ был так голоден! В конце концов, из-за плохого настроения и подставы с доставкой ему так и не удалось поесть. И теперь, ощутив сладость на языке, он почувствовал зверский голод. Две минуты Чэн Кэ боролся с собой, но в результате добрая половина кристалла неминуемо очутилась у него во рту и была разгрызена в то же мгновение.  Ниебически вкусно! Вторая половина сама собой следом отправилась в рот, мгновение и сахар полностью растворился, оставив приторную сладость на языке. Отсутствие одного куска сахара не должно сказаться на вкусе чая с имбирём… С лёгкостью убедив в этом самого себя, Чэн Кэ потянулся к кухонной полке за кастрюлей. Прежде всего нужно вскипятить воду. Но рука Чэн Кэ остановилась на полпути и замерла на весу. Цзян Юйдо стоял в дверном проёме и всё это время наблюдал за ним. — Бля! — выругался Чэн Кэ, но из-за приторной сладости рот вязало, и слова текли тягуче как патока. — Как ты здесь оказался? Я не слышал твоих шагов. — …Можешь съесть ещё один. Сахар сладкий, поэтому двух кусков для чая будет вполне достаточно. — Не хочу, — Чэн Кэ достал с полки кастрюлю и наполнил водой. — Я планировал просто попробовать… и не смог остановиться, потому что голоден. — Разве ты не заказывал еду на дом? — Заказывал, но вкус был ужасным. Не стал есть. — Как узнал, что не вкусно? — хмыкнул Цзян Юйдо. — Палочки чистые, значит не пробовал. — Принесли одни овощи и рис без бульона. Только посмотрел на этот ужас, и аппетит пропал. Чэн Кэ скривился при воспоминании о тотальной неудаче, но дальше тему разводить не стал. Он достал из кулька корень имбиря, помыл и отправил в кастрюлю вместе с несколькими кусками сахара и щепоткой чайных листьев. — Знаешь ли, я люблю, когда рис влажный и бульона много… — Ты вот так собираешься варить чай с имбирём? — дрожащим от ужаса голосом прервал его Цзян Юйдо. — А что не так? — Чэн Кэ растерялся и неосознанно заглянул внутрь кастрюли, в которой кипело непонятное месиво. — Разве он варится как-то иначе? — Отойди, я сам. Цзян Юйдо шагнул на кухню, вымыл руки и вытащил из воды имбирь. — Прежде всего, имбирь нужно нарезать на мелкие кусочки. — Зачем? — удивился Чэн Кэ. — Если этого не сделать, то он не даст сок, — терпеливо объяснил Цзян Юйдо, — и тогда от чая с имбирём не будет эффекта. — Но тогда чай будет слишком острым. Я такое пить не стану. Цзян Юйдо бросил на него нечитаемый взгляд и положил имбирь на разделочную доску, достал нож и виртуозно нарезал корень на тонюсенькие слайсы. Глядя на лезвие ножа, которое с завидной скоростью опускалось и поднималось, глухо стукая по доске, Чэн Кэ потерял дар речи. И только тогда, когда нарезанный корешок отправился обратно в воду, он отмер и вымученно застонал: — Ну зачем?! — Чем мельче нарезать, тем лучше эффект, — невозмутимо ответил Цзян Юйдо. — Ну во-о-от, — обречённо протянул Чэн Кэ, — будет остро. — Будет. Поэтому терпеть не могу чай с имбирём. — Тогда почему нарезал? — Так надо. В этот момент телефон Цзян Юйдо зазвонил. — Продолжай варить на сильном огне, я отвечу на звонок, — он достал телефон и посмотрел на экран. — Это Сюй Дин? — Да-да, поговори пока, — Чэн Кэ махнул рукой и уставился на варево. Цзян Юйдо принял вызов. — Алло? Может добавить ещё имбиря? Честно говоря, Цзян Юйдо всё ещё выглядел неважно. Поначалу казалось, что он просто замёрз, но они пришли уже довольно давно и за это время даже Чэн Кэ — заядлый мерзляк, успел согреться, а Цзян Юйдо по-прежнему оставался вялым. Кажется, температура всё-таки не спала. Чэн Кэ достал из кулька два оставшихся корня имбиря, положил на разделочную доску и взял сразу два ножа — для верности. Нарезать так же ловко, как Цзян Юйдо, не вышло, но кусочки получились мелкими-мелкими, будто имбирь пропустили через мясорубку. В тот момент, когда эта имбирная каша погрузилась в кастрюлю, Цзян Юйдо вернулся на кухню. На его лице появилось мученическое выражение. — Ну и кто будет это пить? — Вероятно тот, у кого не спадает температура, — хмыкнул Чэн Кэ. — Что хотел Сюй Дин? — Пригласил завтра приехать с тобой на съёмку видео. Сказал, будет весело. — Что ж, — Чэн Кэ кивнул, — думаю, тебе понравиться. — Правда можно? Съёмки видео наверняка отличаются от выступления. Я не помешаю? Чэн Кэ облокотился о стену и сложил руки на груди. — Боишься помешать? Или просто приходить не хочешь? А кто говорил, что пойдёт туда же, куда и я? Цзян Юйдо ничего не ответил. — Если не хочешь идти, то не иди. Сюй Дин спросил из вежливости, поэтому можешь просто отказаться. — Я пойду. Чэн Кэ глубоко вздохнул, будто готовясь выдать долгую тираду, но в результате сдержался и шумно выдохнул. — Цзян Юйдо, — произнёс он сдержанно и кратко. — М?

— Не понимаю, почему ты так поступаешь со мной. Скажи, ты ко всем друзьям так внимателен? Обо всех заботишься? Для каждого делаешь так много?... Цзян Юйдо непонимающе посмотрел на него в ответ. — Даже если это так, то я не считаю тебя другом, ты же знаешь. Твоё отношение и забота… путают и, — Чэн Кэ прошёлся по нему взглядом от макушки до пят, — заставляют питать ложные надежды.  Цзян Юйдо открыл рот, будто хотел что-то сказать. — Блять, не смей, — пригрозил ему Чэн Кэ, — если ты собрался ляпнуть что-то про маленьких милашек, то я волью весь этот чай с имбирём тебе в глотку. — Д-даже не думал. — Тогда скажешь что хотел, когда я закончу. — Ладно, — Цзян Юйдо смиренно кивнул. — Для меня человек, который находится рядом и оберегает практически двадцать четыре на семь, просто не может быть другом. Такого отношения между друзьями, априори, не существует, – Чэн Кэ вздохнул, не зная как ещё, более простым языком, донести до него суть проблемы. – Ты просил держать чувства при себе, да? Тогда не давай мне повода их испытывать. И тем более развивать. — … В смысле? — Цзян Юйдо посмотрел на него растерянным взглядом. — Да потому, что обычно друзья так себя не ведут. Если собираешься убеждать в обратном и втирать дичь, тогда проще сразу держаться друг от друга подальше. — Но ведь я всего лишь… — Знаю. Боялся, что на меня могут напасть. Вот только буду я в опасности или нет, тебя не должно волновать. То, что ты так отчаянно рвёшься меня защитить и даже, как сегодня, например, остаёшься на проходной, хотя я попросил тебя свалить: всё это выходит за рамки общепринятых дружеских отношений. Ты это осознаёшь? Цзян Юйдо продолжал молча смотреть на Чэн Кэ, но выражение его лица оставалось прежним — непонимающим и недоумённым. — Если продолжишь в том же духе, то я решу, что ты тоже ко мне неравнодушен, — хмыкнул Чэн Кэ. — Ч-что? — Цзян Юйдо вздрогнул. — Теперь я сказал всё, что хотел, — Чэн Кэ заглянул вглубь кастрюли, в которой пузырился и густел напиток. — Так что, ты измерил температуру? Цзян Юйдо опустил голову и похлопал себя по одежде. В этот момент откуда-то вывалился термометр. Он пикировал к полу, но был пойман большой ладонью Цзян Юйдо. — Феноменальная реакция, — похвалил его Чэн Кэ. Цзян Юйдо вгляделся в градусник. — 38… 37… — И 37, и 38 — это в любом случае температура, — Чэн Кэ оторвался от кастрюли и обернулся, — и чай с имбирём придётся выпить. Цзян Юйдо поджал губы и пихнул термометр обратно подмышку, будто надеясь, что новые показатели будут ниже, и температура каким-то магическим образом спадёт. — Так что ты хотел мне сказать? — спросил Чэн Кэ. Цзян Юйдо задумался. — … Уже забыл. Чэн Кэ повернулся обратно к вареву. — Чай не нужно настаивать? — Нет. — Тогда отдохни пока, принесу как остынет. Цзян Юйдо кивнул, развернулся кругом и молча вышел из кухни. Чэн Кэ же облокотился о столешницу и вздохнул. После того, как чай с имбирём как следует прокипел и был готов к употреблению, Чэн Кэ достал две чашки, наполнил их до краёв и вернулся в гостиную. Цзян Юйдо сидел на диване, запрокинув голову, и дремал. Но стоило чашке мягко опуститься на журнальный столик и издать еле слышный стук, как его веки резко распахнулись. — Готово, — произнёс Чэн Кэ, — одна порция на одного пациента. Цзян Юйдо выпрямился, взял чашку и, заглянув внутрь, увидел густое тёмное нечто. — Не знал, что чай с имбирём может быть такого цвета. — Зато пропотеешь, — оптимистично ответил Чэн Кэ. — Ты же хочешь быстрее выздороветь? — Нужно было просто купить имбирного молока, — послышался досадливый ответ. — Пей давай! — Чэн Кэ приблизил ободок чашки к его рту. — Спать пора. — Раз так, нужно расправиться с этим как можно быстрее. Цзян Юйдо задержал дыхание, запрокинул голову и вылил содержимое себе в глотку. Глядя на это зрелище, Чэн Кэ покрутил чашку в руках. Он боролся с собой около пары минут, затем пригубил чай и тут же отставил чашку в сторону. — Больше не буду пить — у меня всё-таки нет температуры, — он быстро нашёл отмазку и поднял взгляд на Цзян Юйдо. — Выпей и мою порцию, не пропадать же зря трём корням имбиря. Чэн Кэ не отводил взгляд в ожидании ответных действий, и Цзян Юйдо не осталось ничего, кроме как  пройти через эту пытку ещё раз. Он поднёс чашку к губам, сделал глоток и сморщился. — Давай, ты сможешь, — подбодрил его Чэн Кэ. Каждый глоток был для Цзян Юйдо мучительным, и это доказывало выражение лица, которое он больше не в силах был контролировать. Но даже так Цзян Юйдо и не думал останавливаться. Он всё пил и пил, преодолевая эту пытку глоток за глотком, пока не увидел пустое дно. Когда чашка опустилась обратно на стол, Чэн Кэ увидел на лбу и кончике носа Цзян Юйдо толстый слой испарины. — Какой быстрый эффект — ты уже вспотел. Убрав чашки, Чэн Кэ сразу же ушёл в ванную, чтобы умыться и почистить зубы перед сном. Уже поздно, а завтра ещё нужно снимать видео. Пусть Чэн Кэ не попадает в кадр целиком — всё же основным элементом видео остаются картина из песка и руки, которые эту самую картину создают, но часть лица не редко затрагивается уголком камеры. Поэтому Чэн Кэ не хочет засиживаться допоздна, чтобы не выглядеть уставшим. В конце концов, это работа, и делать её нужно хорошо. Когда Чэн Кэ вышел из ванной, то снова обнаружил Цзян Юйдо спящим на диване. Вздохнув, он взял из комнаты подушку, положил на диван, а потом достал одеяло и накрыл Цзян Юйдо. — М-м? — его веки приоткрылись, и мутный взгляд сфокусировался на Чэн Кэ. — Спи. Чэн Кэ толкнул его в плечо и, когда безвольное тело завалилось на бок, уложил голову на подушку, а сонного Мяу подпихнул Цзян Юйдо под щёку. — Даже не думай устраивать ночные дежурства. Как встанешь, так и ляжешь, ясно тебе? — Нет, — сонной промурлыкал Цзян Юйдо, — у тебя не хватит сил меня уложить. — Замолкни и спи! — рыкнул Чэн Кэ. Цзян Юйдо тут же закрыл глаза, перевернулся на бок и зарылся лицом в шерсть на мягком животе Мяу. Чэн Кэ же вернулся в спальню и плотно закрыл дверь. Растянувшись на кровати, он снова вздохнул. Сегодня ему пришлось провести несколько серьёзных бесед с Цзян Юйдо. Будет от них какой-то толк или нет, ещё не до конца понятно. В любом случае, существует множество способов донести до Цзян Юйдо нужные мысли. Чэн Кэ даже прокрутил в голове пару диалогов, которые могли быть, но, вероятно, никогда не будут произнесены в реальной жизни. Эти мысленные диалоги, в любом случае, составить было необходимо, чтобы поднабраться уверенности и чуть приспустить градус волнения и неловкости, которые вновь накрыли с головой при воспоминании о минувшем дне. В результате, Чэн Кэ так загнался, что даже уснув не смог расслабиться. И всю ночь напролёт говорил во сне. Утром, когда он вышел в гостиную, Цзян Юйдо тут же сказал: — Ты говорил во сне. — И что говорил? — испуганно спросил Чэн Кэ. — Дверь была закрыта, поэтому было плохо слышно. Да и говорил ты невнятно и тихо, — неуверенно ответил Цзян Юйдо. — Ты часто во сне болтаешь? Чэн Кэ покосился на дверь. Вероятно, слова идущие из другой комнаты и правда было бы сложно разобрать. — Не знаю, — Чэн Кэ направился в ванную, — скорее всего вчера был первый раз. Цзян Юйдо открыл приложение на телефоне. Завтрак должны привести не позже, чем через двадцать минут. — Я заказал завтрак, уже скоро привезут, — сказал Цзян Юйдо в дверь ванной. — Взял хворост и соевое молоко, пойдёт? — Зачем спрашиваешь, если заказ уже едет? — изнутри раздался равнодушный голос Чэн Кэ. Цзян Юйдо убрал телефон и выглянул в окно в ожидании доставщика еды. Вчера Чэн Кэ говорил во сне так громко, что даже через закрытую дверь Цзян Юйдо чётко расслышал каждое слово. «Сколько бы не думал я, Страшно спрашивать тебя. Очень нужно знать ответ! Это норма или нет: Что линяет сильно кот, Шерсть съедает и блюёт? Сколько корма навалить, Чтобы точно накормить?» Вспоминая об этом, Цзян Юйдо едва сдерживал смех. Какой всё-таки молодой господин начитанный, раз даже во сне стихаплётит!.. Он ничего не сказал Чэн Кэ. Просто не смог. Зная, что тот начнёт переживать, смутится, а в конце, наверняка, разозлится, Цзян Юйдо пришлось смолчать о сольном концерте, которому он стал свидетелем. Стихи о линяющем и блюющем коте ему слышать ещё точно не приходилось.  Цзян Юйдо покосился на Мяу, который тихо-мирно продолжал спать на подушке. А ведь и правда, у котёнка сейчас начнётся период линьки: детская шерсть будет сыпаться, сменяясь грубым ворсом и подшёрстком, которые очень быстро превратят облезлого кота в лохматый шар… После завтрака Чэн Кэ набрал Сюй Дина и спросил в какое время тот планирует за ними заехать. — Сюй Дин уже выехал. Сказал нам выходить через пятнадцать-двадцать минут, — сказал Чэн Кэ, прервав звонок, и с сомнением посмотрел на Цзян Юйдо. — Температура всё ещё держится? — Нет, я потел всю ночь. А утром принял душ, — на всякий случай добавил Цзян Юйдо и с нескольким беспокойством бросил взгляд на одеяло, оставленное на диване. — Пододеяльник нужно бы постирать. — Ага, займись этим, как вернёмся, — кивнул Чэн Кэ. — Как раз оденешь на одеяло чистый пододеяльник. — Ты до сих пор не умеешь? — опешил Цзян Юйдо. — Испачкал пододеяльник ты, но хочешь, чтобы менял я? — нарочито громко возмутился Чэн Кэ. — О, понял, — Цзян Юйдо кивнул и поспешил перевести тему: — Так значит Сюй Дин сам за нами заедет? — Угу, сначала за моделью, потом за нами. — Моделью? — удивился Цзян Юйдо. — Для рисования песком нужны модели? Неужели ты будешь рисовать тело с н-натуры?! — …Что ты там навыдумывал? — рассмеялся Чэн Кэ. — Но тогда зачем тебе модель? Цзян Юйдо и правда не понимал зачем художнику, который рисует песком, потребовалась модель, но чувствовал, что само присутствие модели будто делает мероприятие на ступень значимей. — Ха-а, — Чэн Кэ посмотрел на него странным взглядом. — Твоя идея имеет место быть, но для съёмки это слишком… Цзян Юйдо ждал продолжения, но Чэн Кэ молчал. Его взгляд переместился вбок и затуманился. Кажется, он находился уже далеко в своих мыслях. Когда автомобиль Сюй Дина притормозил подъезда, они как раз вышли на улицу. — Завтракали? — Сюй Дин приоткрыл окно и подозвал их к себе. — Ага, — Чэн Кэ открыл заднюю дверь. — Брат Чэнь, привет, — к нему обернулся мужчина с переднего пассажирского сидения. — Это Линь Сюй — модель для сегодняшней съемки, — представил его Сюй Дин. — Чэн Кэ ты уже знаешь. Это его друг — Цзян Юйдо по прозвищу Третий брат. — Третий брат, приятно познакомиться, — Линь Сюй приветливо улыбнулся. — Взаимно, — равнодушно отозвался Цзян Юйдо. На самом деле Цзян Юйдо был не таким безразличным, каким хотел казаться, ведь… он никогда прежде не встречал настолько красивого мужчину! Но это и не удивительно — Цзян Юйдо раньше не приходилось знакомиться с моделями. Как ни крути, а обычный человек по внешности никогда не сможет сравниться с тем, кто зарабатывает своим лицом. Когда они разместились в автомобиле, Сюй Дин передал Чэн Кэ документ на несколько листов. — В прошлый раз мы не обсудили пару деталей. Посмотри и скажи, что думаешь об этих взаимодействиях с Линь Сюем? — Понял, — Чэн Кэ принял документ из его рук и пробежался взглядом по тексту. — Брат Чэн такой усердный. Надеюсь наша съемка пройдёт гладко, — улыбнулся Линь Сюй. — Честно говоря, я редко участвую в создании видео. В основном выступаю моделью для фотографий. — Не переживай, в съемке нет ничего сложного, — Чэн Кэ оторвался от документа и поднял на него взгляд. — Так вот почему твоё лицо показалось мне знакомым. Сюй Дин присылал твои фотографии. — Правда? — усмехнулся Сюй Дин. — А ведь я передавал тебе огромную кучу фотографий. — Я просто не мог не запомнить такого красавца, — хмыкнул Чэн Кэ и вновь вернулся к чтению документа. Цзян Юйдо покосился на Чэн Кэ. Линь Сюй красив и… Чэн Кэ заинтересован им — это очевидно. Честно говоря, Цзян Юйдо восхищала эта его черта — честно признаваться в своих желаниях. Только Чэн Кэ может без смущения сказать: «Так вот почему твоё лицо показалось мне знакомым» — нечто такое же старомодное и заезженное, как «А мы нигде раньше не встречались?» и не выглядеть при этом глупо или пошло. Возможно, всё потому, что эта фраза была произнесена спокойным ровным голосом без жеманства и сальной улыбки. Но… Когда Цзян Юйдо услышал эти слова, то по необъяснимой причине почувствовал себя глубоко подавленным. Возможно всё потому, что он не смог связать этого вдумчивого Чэн Кэ с тем, кто говорит во сне стихами и варит густой и отвратительно-острый чай с имбирём.