Контроль боли

Дыхание сбилось, сердце пропустило удар, а большие голубые глаза распахнулись от удивления, когда губ Чуи коснулись губы этого придурка Дазая. В голове пронеслись все их общие воспоминания, начиная с прихода в Мафию, а в мыслях застрял только один вопрос «что?». Ох нет, это же Накахара… Поэтому «Что за, мать твою!?». Чуя не понимал. Он вообще не понимал что происходит. Осаму не настаивал. Он просто прикоснулся своими устами к чужим губам, сжимая его плечо здоровой рукой и наклонившись вниз так, что волосы закрывали глаза. И прикосновение это продлилось не дольше нескольких секунд, но для обоих показалось что прошло по меньшей мере несколько часов, прежде чем к Чуе вернулась возможность мыслить здраво и оттолкнувшись от коленей Осаму руками, разрывая поцелуй, он упал на спину, опираясь на локти. Они молча пялились друг на друга: Накахара ошарашенными глазами и часто дыша, а Дазай со спокойной усталостью. — Ты что творишь!? — выдал Чуя, все еще не веря в произошедшее и прикрывая тыльной стороной ладони свои все еще горящие от чужого тепла губы. Осаму провел рукой по темным шелковистым волосам и запустил в них пальцы. — Я схожу с ума, Чуя, — парень нахмурился, сидя весь в осколках стекла на полу. — По-моему, ты уже давно слетел с катушек, — парировал рыжеволосый, не двигаясь со своего места. Дазай равнодушно встал со своего места и взял Чую за шкирку его плаща, таща за собой в коридор. — Эй, ты что творишь, придурок?! — заорал Накахара, вырываясь. — Тебе пора домой, — вдруг сухо сказал Осаму и разжав пальцы, открыл входную дверь, выжидающе смотря на Чую. Парень разозлился не на шутку. — То есть ты сначала возвращаешься в Мафию спустя столько времени, после того как ее предал и взорвал мою блядскую машину, затем я снова вижу твое изрезанное в хлам тело, а потом ты, — Накахара на секунду запнулся. — Целуешь меня и выпроваживаешь из квартиры!? Ты кто вообще блять такой, чтобы играть с другими людьми, придурок? — взорвался Чуя, с силой захлопывая входную дверь обратно и прижимая Дазая к стене за воротник. Осаму молча смотрел на бышего напарника, а затем только сейчас заметил едва уловимый запах алкоголя. Так вот оно что. Он был пьян. Детектив опустил голову и улыбнулся. Все пазлы встали на свои места. — Что смешного я сказал, идиотина?! — Прости, Чуя, но ты оказался не в то время и не в том месте. И с этими словами Осаму вывернул руку, сжимающую его воротник и заведя ногу за бедро Накахары, резко развернул его, поменявшись с ним местами. Теперь он прижимал Чую к холодной стене спиной, крепко удерживая его руки своими холодными пальцами и ноги своим коленом. — Прости, но мне очень хочется отвлечься, — с улыбкой тихо прошептал Дазай на ухо Чуи, обдавая его кожу горячим дыханием. — Что ты… Он не дал Накахаре договорить, заткнув тому рот своими губами и подавляя его силы своей. Чуя начал вырываться, но Дазай только крепче сжал его запястья, не желая отпускать ни на шаг. Он сам в этом виноват. Шатен намеренно дал шанс уйти, он даже хотел бы чтобы Чуя ушел. Но этот настырный придурковатый мальчишка… Дазай слегка прикусил его губу и тот приоткрыл рот. Осаму не смог сдержать усмешки, углубляя поцелуй и прижимаясь к нему ближе всем телом. К тому моменту Накахара почти прекратил сопротивляться. Дазай слышал как быстро бьется его сердце даже через одежду и на секунду приоткрыв глаза, увидел едва приоткрытый затуманенный взгляд, частое рваное дыхание. И этот вид Чуи… Дазай никогда не смотрел на него с такой стороны, но это просто жутко заводило. Осаму аккуратно освободил одну руку и не глядя, повернул защелку на входной двери, закрывая ее. — Я не сделаю ничего, чего ты действительно не будешь хотеть и остановлюсь, если попросишь, — прошептал Дазай в чужие губы, словно бы успокаивая. Ему нужно было отвлечься и возможно сейчас он и разрушил все что было между ними на протяжении нескольких лет, но об этом он подумает потом. Сейчас мозг наконец отключился, оставляя в голове только желание, разливающееся пылающим пожаром по всему телу. Он целовал его, скользя языком по гладким зубам оттягивая и покусывая теплые губы, когда рыжеволосый наконец неуверенно ответил. Желание подчинить себе и сделать Чую своим стало головокружительно сильным. И поняв, что Накахара достаточно расслабился, он развернул его спиной к коридору, не отпуская, не разрывая поцелуя, вместе с ним наугад добрался до спальни, почти сбивая торшер и книги с тумбочки, пройдя прямо по разбитому стеклу, толкнул его на мягкую кровать. Сейчас было плевать на все. Перед ним была только эта чертова рыжая дерзкая макушка, которая сама приперлась к нему в самый неподходящий момент во всей его жизни. В голову лезли такие фантазии, о которых он раньше и не мечтал. Хотелось убить его гордость в ноль, заставляя вновь и вновь скулить под собой и просить еще, смотреть как он стонет от наслаждения и кусает губы, закатывая глаза. В мыслях всплыла картина, как Чуя сидит на коленях в темной квартире и перебинтовывает окровавленную руку, как все его пальцы окрашиваются в алый, как он злится. Дазай выпрямился, смотря как Накахара, больше не сопротивляясь, лежит на простынях, не сводя томного взгляда с темных глаз, а его грудь быстро вздымается от возбуждения. — Теперь я действительно схожу с ума, — тихо сказал Осаму, оказавшись у Чуи на бедрах и грубо повернув его голову в сторону, начал всю покрывать шею и подбородок горячими поцелуями, параллельно расстегивая чертовы пуговицы на чужой рубашке. Накахара лишь шумно выдохнул, скользнув пальцами под футболку Дазая на спине. Осаму нервно стянул с того верх и просунув руку между Чуей и кроватью, словно тот не весил ничего, прижал к себе вплотную, кусая и целуя оголенную кожу ключиц, оставляя следы и спускаясь ниже. Накахара бедрами чувствовал возбуждение, упирающееся в него, когда пришло осознание что весь такой холодный и спокойный высокомерный Осаму Дазай прямо сейчас такой нервный из-за него. И когда это приятное крышесносное осознание разлилось в груди, разум помутнел, окончательно подавляя здравый смысл. И тогда Чуя нашел чужие губы своими, проникая внутрь и запуская руки в копну каштановых волос, стискивая их до боли, пока пальцы Осаму скользили по всему его телу, заставляя член твердеть от чужих ласк, пока не уперлись в ремень брюк. Накахара подавил тихий стон и прикоснулся кончиком языка к каждому шраму на шее Дазая, едва различимому в тусклом свете лампы, оставляя мокрые полосы от ушей до ключиц, оттягивая ворот одежды, словно бы говорил как ему жаль и прося прощение за все что было в его жизни. — Чуя… блять, — рыкнул Осаму низким хриплым голосом и наконец резко сдернул мешающий ремень, расстегивая брюки парня под ним. Удивляло, что Чуя может быть таким податливым в чужих руках. Дазай нехотя выпрямился, чтобы снять с себя футболку и остановился, разглядывая некогда ненавистного напарника под ним, полностью открытого и уязвимого, не в силах сейчас думать ни о чем, кроме него, пьяного и полностью доступного. Из приоткрытого окна подул холодный ветер, отрезвляя. И в этот момент никчемный мозг наконец заработал. Это Чуя. Это просто Чуя. Накахара, мать его Чуя. Сердце бешено заколотилось, когда с губ слетели два тихих слова. — Уходи. Сейчас. Осаму встал с кровати и не глядя на Чую, рывком открыл дверь на балкон, выходя на свежий воздух. — Что? — начал было растерянно рыжеволосый, но Дазай его прервал, резко повторив. — Чуя, я сказал уходи. А затем взяв с подоконника зажигалку и сигарету, лежащую там уже несколько дней, закурил, облокотившись на перилла. — Ты серьезно? — разозлился Накахара, спрыгивая с кровати и просовывая руки в рукава рубашки. — Вали, я сказал, сколько еще повторять? — практически закричал вдруг Дазай, нервно развернувшись к спальне и встретившись со светлыми голубыми глазами вплотную, вдруг опешил. Они несколько секунд настырно смотрели друг на друга, прежде чем Чуя поднял с пола шляпу и вышел из комнаты, не говоря ни слова. Хлопнула входная дверь. Дазай развернулся и глубоко затянувшись, поднял голову к темному небу, усеянному звездами. Докурив и не имея желания на сегодня больше думать, Осаму выкинул окурок и захлопнув дверцу балкона, вернулся в холодную пустую спальню. Выключил свет, лег на постель, все еще едва уловимо пахнущую Чуей и закрыл глаза. Это все было огромной глупой ошибкой, о которой он подумает позже.

***

Просыпаться рано Дазай не любил. Но работа и нервы не давали спать долго. Поэтому в десять утра он уже стоял на пороге Вооруженного детективного агентства, предугадывая чем же закончится предстоящий разговор. Едва открыв дверь, Осаму уже зная что сейчас будет, резко пригнулся. Книга пролетела в сантиметре от его макушки и врезалась в стену коридора, прежде чем на весь офис раздался крик. — Дазай, мать твою, где тебя носило все эти дни!? — заорал Куникида, вставая из-за своего стола, и упираясь ладонями в бортики своего кресла. Осаму улыбнулся. — Куникидушка! Я тоже очень рад тебя видеть! — пропел он, закрывая дверь. В офисе, на удивление, были не все. — Дазай-сан, вас не было почти четыре дня, все хорошо? — заботливо поинтересовался Ацуши под согласный кивок Кеки. — Я рад что вы так беспокоитесь за меня! Все прекрасно, просто были дела, — хихикнул Осаму, садясь за свое рабочее место. Он нахмурился, посмотрев на свою оставленную книгу на столе и спихнул ее в «кучу ненужного хлама», как он ее называл. — И вообще-то я был здесь вчера. Но вы все уже ушли. — Хорош болтать, принимайся за дело, прогульщик. У нас итак много работы, — встрял Доппо, падая на мягкую спинку своего кресла. — Что за работа? — Помнишь ту девчонку, Акане Хотару? Которую арестовали пару дней назад? — М? Ну и что с того? — вскинул бровь Дазай, вспоминая события того дня и ее перекошенное от гнева лицо, когда Чуя появился перед ней за столом. — Сегодня ночью она умерла в тюрьме, — детектив замер. — На лицо все признаки отравления. Сейчас это еще не точно, но экспертиза будет готова через пару дней. Но есть одна деталь. В нее выпустили три пули и сломали челюсть. Вероятнее всего, к этому причастна Портовая Мафия. И поскольку ты самолично занимался задержанием Акане и знаешь методы Мафии, тебе этим делом и заниматься. Осаму шумно выдохнул, крутя ручку в руках. Ну и какого черта Мори добавляет ему работы? — Мне даже со стула для этого вставать не потребуется, — сказал парень, положив ручку. Куникида нахмурился и поймав недовольный взгляд Осаму, вскинул бровь. — Акане Хотару раньше числилась в Портовой Мафии, — протянул тот, закидывая руки за голову и уже привычно покачиваясь на кресле, — по факту можно сказать, что Акане ее предала, нацелившись на Чую-важную составляющую организации. И ей просто повезло что я понял это раньше, чем она успела предпринять что-либо, помимо парочки бесполезных смертей, разумеется. А предателей в Портовой Мафии не жалуют… Дазай подумал как это иронично звучит в нынешних реалиях и усмехнулся. — А что насчет яда в крови? Зачем тогда это нужно было? — вмешался Накаджима. — Чтобы добавить нам работы и заставить сомневаться, разумеется, — раздраженно сказал Дазай. Шутка прямиком от Мори Огая. Наверняка он знал, что это дело так или иначе дойдет и до Осаму снова. Говорить о том, что начало всему этому и положил Босс Мафии, Дазай не стал. Именно с «неудачной» миссии Чуи и звонка Хироцу, о котором «Босс не знал» все и началось. Но для самого Дазая все началось еще раньше. Со сна Оды Сакуноске. А затем подавляемая сознанием правда всплыла наружу. Парень поднялся с места. — Фукудзава-сан на месте? Кека переглянулась с Ацуши и кивнула. — Да, он недавно вернулся в свой кабинет. — Прекрасно. У нас с ним состоится весьма занимательный разговор… Дазай кивнул и постучавшись в дубовую дверь перебинтованными костяшками пальцев, дождался ответа с той стороны, прежде чем войти. — Дазай? Ты что-то хотел? — на секунду приподняв глаза от печатных документов, спросил глава Агентства и вновь опустил голову. Осаму закрыл входную дверь и засунув руки в карманы, обвел глазами комнату. Небольшая. Простая и светлая, но не пустая. Прямо противоположность Мори. — Я хотел чтобы вы узнали об этом первыми. Я покидаю Вооруженное Детективное Агентство. Глава застыл над документами. Он медленно положил листки на стол и сняв очки для чтения, встретился с Дазаем взглядом. — Неожиданно. Это твое взвешенное решение? — Абсолютно. — Что ж… Могу я узнать причину твоего ухода? — У меня на это личные причины, — уклончиво ответил тот, улыбнувшись. Фукудзава несколько секунд молчал, не спуская с подчиненного глаз. — Ты многое значишь для этой организации, Дазай. Глупо игнорировать твою исключительность как ценного сотрудника. Помимо того, ты многое значишь для остальных, — сказал Юкичи. Он посмотрел на выход, туда, где за стеной были ребята, которых Фукудзава лично уже считал своей семьей. — Если я могу что-то сделать, только скажи мне об этом. Осаму вновь улыбнулся. — Я ценю ваши слова. Но я действительно ухожу. Этот этап моей жизни, видимо, подходит к концу, — двояко ответил Дазай, смотря в окно. — Я благодарен Вам и всему что здесь происходило, но я принял решение. — И как давно ты собирался уйти?— вдруг поинтересовался Фукудзава. — С недавнего времени. Они оба молчали, наблюдая друг за другом, прежде чем глава поднялся со своего места. — Я так понимаю, просить тебя остаться будет бессмысленно? – Боюсь, вы правы, Директор. — Тогда, — Юкичи обогнул свой письменный стол и остановившись напротив, протянул Дазаю руку, — спасибо за службу. Если вдруг захочешь вернуться обратно, наши двери всегда открыты для тебя. Осаму не задумываясь принял рукопожатие и, попрощавшись, вышел из кабинета. Он вдруг задумался, стал бы тот так радушно с ним прощаться, если бы знал куда именно Дазай уходит. Куникида поднял голову, когда вновь хлопнула дверь. — Ну и что стоишь то? Ты итак достаточно пропустил. У нас много работы. Дазай поджал губы, повернувшись к ребятам. Кека, Ацуши, Танизаки и Наоми не обращали внимания на их диалог, занимаясь своими делами и переговариваясь, пока с губ Осаму не сорвалась всего одна фраза. – Прости, Куникида. Тот недоуменно заморгал, когда остальные подняли головы. — За что ты… — Я ухожу из Агентства. Повисла тишина. Доппо удивленно замер, а Ацуши уронил чашку с чаем. — Чего-чего? — переспросил светловолосый, поправляя очки. — Если это твоя очередная бредовая шутка… — Нет. Я действительно покидаю организацию. По… Личным причинам. Накаджима опустил взгляд на осколки фарфора у своих ног. — Так внезапно? — Я долго обдумывал это, — протянул Дазай, облокачиваясь спиной на пустой стол рядом, — и считаю это единственным верным решением. Куникида прокашлялся, поправляя очки. Он пытался сохранять здравый смысл, хотя так и хотелось сорваться. — И куда ты теперь? — … Повисло молчание. Во входную дверь постучались. А затем она со скрипом открылась. На пороге Агентства в своем темном плаще и моноклем на глазу появился Хироцу в сопровождении нескольких своих людей позади. Ацуши, Куникида и Кека с Танизакри резко вскочили, изменившись в лице. Однако мафиози лишь поклонился всем присутствующим и обвел глазами помещение, найдя Осаму. — Господин Дазай, скоро собрание. Нам нужно поторопиться. Тот только молча кивнул и поднявшись со стола, направился к выходу, оставляя остальных позади. Он остановился уже у самой двери и повернув голову, улыбнулся, смотря куда-то в сторону. — Я был рад работать вместе с вами. И с радостью буду сотрудничать в будущем, как только представится возможность. Спасибо. А затем он ушел. В воздухе повисла оглушающая тишина. Для всех это было словно гром среди ясного неба. Куникида вышел из прострации первым. Он осел обратно в кресло и швырнул на стол пачку бумаг, которую до этого держал в руках. — Да что б его, этого придурка! Он вернулся в Мафию после всего что было?! Ацуши грустно подбирал осколки разбитой чашки с пола. Это был сильный удар. В груди защемило, а в глазах защипало от слез. Накаджима быстро смахнул их рукавом своей рубашки, пока никто не заметил. Он был его наставником. Именно благодаря ему Ацуши оказался здесь. Дазай вытащил его из никчемной жизни, был первым, кто поверил и научил всему, подарил семью и друзей. А затем сам исчез из нее. К тому времени как тигр выпрямился, Куникида уже слегка успокоился. Теперь он злился молча, нервно постукивая кончиком ручки по своему блокноту. — Я не понимаю, — начала было Кека, но ее прервал громкий властный голос. — Это было его обдуманное решение, — никто не заметил как глава вышел из кабинета. — Фукудзава-сан?.. — Дазай не ребенок и если принял такое решение, значит на то были причины. Это не должно изменить наши взаимоотношения с Мафией ни в одну из сторон. Поэтому я запрещаю впредь приближаться к ней без весомых на то причин. И это приказ.

***

Осаму ехал на заднем сидении черной тонированной машины. Помимо водителя, в салоне был только Хироцу. Он потянулся к своим ногам и поднял с пола коробку. — Босс настоятельно попросил передать тебе прежде чем мы приедем, — Дазай принял ее и поставив на колени, поднял крышку. Черный плащ. Такой же как и предыдущий, только новый. Парень не сдержал усмешки, взяв вещь в руки. Он молча кивнул и задумчиво перевел взгляд на окно. Все прошло как планировалось. Фукудзава играет роль разума организации, отрезвляя остальных и заставляя чувствовать перед собой уважение. Этим разговором Дазай обозначил границы, предвидя что глава не захочет новых столкновений между Агентством и Мафией. И никто не осмелится перечить его слову, а значит конфликт сглажен настолько, насколько возможно. Машина подъехала к одному из пяти высоких зданий и плавно затормозила у входа. Хироцу вышел на улицу и достав сигарету, закурил, облокотившись о полированный капот. Дазай скинул с плеч бежевый плащ и надел новый, так любезно предложенный Мори Огаем. Свой он аккуратно сложил в коробку и открыв дверцу, покинул машину. — Кто еще знает о моем возвращении? — спросил он, когда мужчина поравнялся с ним и они направились к ступенькам входа. — Только я и члены Исполнительного комитета. — А что насчет Акутагавы? — Он узнает позже вместе с остальными. Босс планирует провести собрание после заседания комитета и рассказать остальным членам о твоем возвращении. При мыслях об этом, в голове всплыла вчерашняя ночь, которую Дазай так старательно игнорировал весь сегодняшний день. Импульсивный поступок на грани срыва. Чуя… Уголки губ слегка дрогнули. Чуя точно возненавидит его еще больше. И вероятно, начнет избегать. Это все было огромной ошибкой и… — Дазай? Парень поднял голову и заметил что остановился на месте уже у входа в лифт. Хироцу держал кнопку внутри кабинки, вскинув бровь и явно ожидая когда он наконец сделает шаг вперед. И откинув ненужные мысли, Дазай шагнул внутрь лифта.