Саботаж и хаос

      Несмотря на жалобные просьбы и крики Медалиста на пару с Кратосом, члены экипажа всё равно избавились от Квантума. Но это вовсе не значит, что молитвы ребят не помогли. Помогли, да ещё как. Благодаря им Данил был изолирован в кислороде вместо того, чтобы быть выброшенным в космос.       Из-за долгого пребывания в реальной форме человеческие черты мужчины исчезли, пробудилась жажда мести. За три с половиной месяца никто так и не напал на корабль. Антон всё время ждёт внезапной атаки со стороны предателя. Команда отнесла его к сообщникам Квантума, поэтому сейчас они внимательно следят за каждым его передвижением и запрещают выходить из комнаты.       Кратосу это, конечно же, не понравилось. Медалист однажды предупредил о том, что тот одичал, но Антона это не останавливало. Даже когда Дима стал неоднократно это повторять. Зелёный всерьёз не понимал, что тот может сделать.       Черемисин стал шнырять по комнате в поисках планшета. Сначала полки, шкафы, а затем бельё, развешанное на стуле. Гаджет нашёлся под одеялом. — Угу… «Созвать голосование»… «Репорт»… Так, «Чат». Вот ты где, Медалюга грязная, — парень начал печатать.

— Дима, ты что делаешь?

— Собираюсь стримить, а чо?

— Можешь меня прикрыть? Я собираюсь к Дане проникнуть.

— Ты хочешь его освободить?!

— Нет, да, наверное. Ну, то есть я хочу просто навестить, а как он поведёт себя, я хз.

— Ты же в курсе, что я не один в Охране? Меня и близко не подпустят к камерам.

— Мне не нужны камеры. Я живу в двух шагах от него. Мне нужно, чтоб ты на минутку разблокировал мой датчик передвижения. Тогда я его сниму и надену на Глюка.

— Если Глюк будет насаться по кругу, то тебя спалят.

— Я знаю. Ты в деле?

— Так уж и быть, я соизволю тебе помочь, если ты близко к Квунтусу не будешь подходить.

— Хорошо, тогда ровно через 40 минут отключи:)

— Не сейчас?

— Нет, Дима, не сейчас.

— А почему?

— По кочану.

— Да ну блин!       Прежде чем соваться к Дане, нужно подготовится. Помыться, побриться и причесаться, а то он будет возмущаться по поводу запаха пота. — Ая-яй, Антон, ты пахнешь як свинья, — парень передразнивал друга, снова смешав два языка. «А ещё нужно сбегать к Дизари и взять таблеток вроде Нурофена» — про себя отметил Кратос.       Душ был маленьким. Немного пухлый Антон всегда еле умещался в нём. Горячая вода маленькой струйкой потекла по плечам, спине, оставляя за собой красные полосы. Вспоминая о хладнокровии друга, парень улыбнулся, подумав, что это его точно бы убило.       Спасибо технологиям за то, что невесомость на корабле не действует. Раньше всё мыло у Антона было обычным (твёрдым), но вечные попытки Гаврилова подловить его закончились тем, что он стал пользоваться только жидким мылом.       Это, однако, талант, вспомнить о шалостях друга и обидеться на него. Зелёный потянулся за футболкой и шортами. Волосы и сами высохнут. Теперь осталось только отыграть роль больного. — Агема-а-а-а-а-ан, я умираю-ю, — Черемисин жалобно простонал в рацию. — У меня головная боль. — Блин, Антон, мне некогда с тобой за ручку в медпункт бегать, — Белый перебирал документы и материалы строения корабля. — Ну, не знаю, чайку с ромашкой выпей и прекрати пить кофе. Я тут сам помираю от переизбытка информации. — Да я уже пи-и-ил и душ «холодный» принимал. — Бля, ну ладно. Сходи сам, но смотри, Антон, без глупостей. Я предупрежу, что ты выйдешь на пятнадцать минут. — Хорошо, давай.       «Ес! Мужчина!» — парень мысленно праздновал победу. — ~ Летящей походкой, я вышла за водкой! ~ — Зелёный гордо зашагал в медпункт, крича на распев.

***

      Аккуратно разложенные анализы почв, приборы, книги, украшающие стол. Яркое жёлтое свечение лампы охватывает своим светом всё вокруг. Дизари, склонившись над столом, пишет рецепт снотворного на пожелтевших, потёртых страницах. Красивым, ровным почерком, что очень необычно для врача. Напротив него сидит хмурая девушка. За последний месяц она сильно похудела, организм не раз подавал сигналы, но она их игнорировала. — А запоры не беспокоят? — Нет, — устало покачала головой девушка. — Только температура. — Угу… — доктор быстро щёлкнул по клавиатуре, затем открыл ящик и, встряхнув градусник, протянул пациентке. — Смерь для точности.       Бирюзовый отвернулся для приличия. Розовая стянула блузку и вставила прибор, отодвигая бюстгальтер в сторону. Под ее безжизненными глазами образовались очень тёмные круги. Внешний вид оставлял желать лучшего. Как будто перед ним сидела не ухоженная и аккуратная девушка, а заядлый наркоман.       Парень то и дело смотрел на её худое тело, поднимая взгляд и всматриваясь ей в глаза в поисках признаков жизни. Он не знал, как заставить Вреднулю есть и спать. Если это будет продолжаться, возможно, у неё случится инсульт. — Температура 38,4. — Чёрт, — Леонтьев вскочил в сторону шприцов. — Есть большая вероятность, что это вирус. Надо взять кровь. — К-корона? — Ох, надеюсь, нет.       Тонкая игла вошла под кожу, и девушка замерла, глядя на вены. Губы произносили немые слова, пока доктор не приклеил к венам кусок ваты.       Подъехав к столу на стуле, он вставил в прибор первую пробирку, а затем пипеткой капнул на стёклышки несколько капель крови, предварительно собрав её из второй пробирки и окрасив ее в синий цвет. — Как много времени это займет? — Час. Не уходи, сядь здесь. — Ладно… — отстранённо произнесла Ренц и отвернулась. Было неясно, о чём она думала.       Дима иногда кидал на нее грустные взгляды, стараясь не ныть от беспомощности. Он врач, и его долг — лечить людей, какая польза от него, если он не может теперь заставить пациента слушать себя? И может ли он обменять собственное счастье на счастье других людей? Счастье, которое он сам приобрел совсем недавно, до этого будучи самым страдающим человеком на этом корабле? И сделал бы он это?       Это третий анализ крови, который он взял у уже обескровленной девушки. Но он так и не нашел проблему. Это не ангина, не простуда и не вирус, что тогда? Вдруг его внимание привлек один анализ, показатель которого был завышен для нормы. — Вик? Тебе ставили когда-то преддиабет? — Нет. — Принимала гормональные препараты? — Никогда. — Выявляли генетические проблемы? — Не было.       Испуганные, расширенные в немом удивлении глаза Дизари лучше всяких слов изложили вопрос. Он таращился в одно место. — Я не поняла, что случилось? — У тебя уровень ХГЧ 291.000мМЕ/мл, — доктор встал и аккуратно расстелил пленку на кушетку. — Ложись. — И что? — Либо ты скоро умрёшь, либо не умрёшь. — Логично.       Только не это. Парень развернулся в сторону девушки с гелем в руках. Та никак не отреагировала на возможность смерти.       «Неужели ты не хочешь жить? Хотя чего это я так удивляюсь? Можно было давно понять по поведению» — Дима закусил губу.       Бирюзовый аккуратно стал водить трансдюсером по животу Розовой. Экран выводил причудливые узоры. Врач прищурился. — У меня опухоль? — Да…       Ренц опустила глаза. Она и так планировала покончить с жизнью, но не так… Обидней получилось. — Хочешь послушать её сердцебиение? — А? — Девушка захлопала ресницами, тяжело сглотнув. — Что послушать? — Ты ещё не догадалась? — Леонтьев улыбнулся. — Это пранк, бро. У тебя не оказалось опухоли. Но… — Я беременна? — 11 недель.       Бирюзовый убрал аппарат и сел в кресло, начиная писать что-то на бумаге. И тут постепенно до его уха стало доходить гудение. Сначала он решил, что ему показалось, но спустя несколько секунд звук усилился. И Дима понял, что это не ухо у него стреляет, а что это какой-то дебил идёт и орёт на весь коридор. А таковых всего один. И это Антон.       Леонтьев откинулся на кресле, досадно прикрыв лицо. Нечто очень шумное и крикливое направлялось к нему. — Дим? Это кто там? — Антон. — А, понятно. Я, наверное, тогда лучше пойду, — девушка слабо улыбнулась. — Не можешь же ты меня одну принимать так долго. — Я тебе скину на почту рекомендации, окей? — Да, конечно. Пока, — Розовая скрылась за поворотом.       Кратос был удивлён увидеть Вику. Она кивнула ему и прошла мимо в Навигацию (После смерти мужа она живёт там) . Он недолго смотрел ей вслед и зашёл в кабинет. — ~Ну, привет.       Антон деловито прошёл напрямую к товарищу и наклонился к нему поближе. — Обезболивающее есть? А если найду? — Для каких целей? Если ты собрался к Дане, то лучше возьми Кетонал, — Лукаво улыбнулся Бирюзовый. — Поможет мышцам. — А? Нет, мне нужно для нервной системы. Вряд ли у Данила болят мышцы.       Дизари ухмыльнулся, хитро посмотрев на нового пациента. — Ну, у него нет, а вот у тебя… — Даня не будет меня бить. Никогда. Он не монстр. — Антон, скажи, вы же с Данилом встречаетесь? —Ч-чтоэ?!

***

      Тихая комната. Пластиковые трубы гонят воздух по кругу, работает рециркулятор. Среди различных прикроватных тумб сидит мужчина, низко склонив голову. Его когда-то ярко-зеленые глаза потухли, ставши темно-болотными. Очень тяжело… Слышать голоса, но не иметь возможности ответить, поговорить. Один на один с собой. С сознанием, которое настаивает на том, чтобы выбраться, отомстить, доказать свою невиновность. Мужчина слышит, как в соседней комнате копошится его друг. Тот бегает и рыскает по всем углам.       «Наверное, снова потерял планшет» — подумал он. — «Что-то затих…»       Данил прислушался, в другой соседней комнате закипает Агеман. После его ухода с должности тот стал занимать её. Слишком сложно для человека. Синий-то может себе позволить не спать ночами и запоминать триста пятьдесят листов текста, напечатанных в формате а4, а Белый нет. Поэтому тот уже был готов выть от усталости. Даньков почти рвал на себе волосы от бессилия и бессонницы. Он не спал четыре дня. Рация, которая запищала, была готова полететь в мусоропровод. — Алло?!       И тут-то начался театр одного актёра. С одной стены голос Антона, с другой Артёма и оба пытаются переспорить друг друга. В конце концов, Белый отпустил Зелёного в медпункт. Данил тут же сфокусировал внимание на звуках из медпункта.       «Ага, там Вреднуля…» — немного времени и у мужчины ступор. — «Как это беременна? Саня, мы так не договаривались! Господь, что мне делать? Как я буду воспитывать? Чему бы мне разрешил Хелдор научить дитя, а чему нет? А-а-а! Голова раскалывается! А я ведь обещал, что если чуть что случится с ним, то я буду всегда заботиться о Вреднуле, но теперь ещё и ребёнок! Это же не просто помогать материально и спрашивать, как дела, как с Викой. Это нужно каждый день гулять, учить его и…» — слух Гаврилова, пока тот думал, зацепился за фразу. — Антон, скажи, вы же с Данилом встречаетесь?       «Ась? Смысле? Диз-з-зари, ты очешуел? Что за вопросы?» — не успел Квантум услышать ответ, как ухо того уже уловило новый звук, и внимание моментально переключилось. Звук плача.       В Навигации, свернувшись клубочком, тихо ревела девушка. Воспоминания о том, как она стояла над люком, готовая отправиться в космос без оборудования, или как она смотрела на вены, готовые разрезать их в клочья, обжигали её душу. Она понимала, что чуть сама себя не погубила, так ещё и чуть ребёнка Саши не убила. Да… Точно… Это ребёнок Саши, её любимого мужа. — Сашенька… — девушка взревела, обнявши себя. — Прости меня.       Зверя от человека можно легко отличить по одному явлению. По слезам. Сейчас Данил, как ребёнок сидел сам того не зная, повторив позу девушки. Лёгкие капли потекли по щекам. Если сейчас посмотреть на него, то можно удивиться. Потому что здесь и сейчас сидит не некогда сдержанный и хладнокровный мужчина, а маленький мальчик, плачущий, будто по маме.       «А я ведь тоже безумно скучаю, Саня…» — дрожащими губами, Квантум вывел немые слова. Страшно видеть, как сильный мужчина плачет, понимая, что помочь не в его силах.