Вкус тофу и горечи жизни

— Как давно у тебя руки дрожат? Сяо глупо косится на свои ладони — действительно подрагивают. Он поднимает голову и смотрит на ожидающего ответа Чжун Ли. Тот скрестил руки на груди и, кажется, даже не моргает, чуть сощурив глаза. — П-пару дней, наверное... — Сяо чувствует себя глупо, будучи пойманным в дверном проёме едва ли не за шкирку. — Почему не сказал? — Я не обращал внимания, — юноша виновато бегает глазами, сутулясь, и чешет предательские руки друг об друга. Чжун Ли тяжело вздыхает — действительно, ведь заметил это он. Сначала мужчина списывал это на несобранность, потом на чистую случайность — мало ли что уставшим глазам показалось. Но когда такие случайности становились закономерностью, Чжун Ли решил удостоверится сам. Весенние солнечное утро внезапно превратилось в допрос с пристрастиями, от чего Чжун Ли был не в восторге — да никто, собственно, не был. Он неспешно обошёл застывшего подопечного и, взяв первую попавшуюся книгу с полки, расположился на диване, закидывая ногу на ногу. Читать не хотелось, но чем-то отвлечься и подумать надо было. А думать хорошо в тишине. Сяо искренне не понимал в чём провинился, но чувствовал, что если что-то не сделает, весь день будет испорчен. Он юркнул в комнату, притаившись за диваном и незаметно высунул макушку. — Простите... — на одном дыхании протараторил Сяо, держась за спинку дивана, как за спасательный круг. В комнате одиноко горящий торшер разливал мягкий свет. Не смотря на то, что до заката было далеко, плотные шторы перекрывали доступ к природному освещению. Сяо вообще не помнил, что б хозяин хоть раз их трогал. Чжун Ли хлопком закрыл книгу и посмотрел через плечо. Глаза-фонарики не без доли неловкости, но упрямо смотрели на него. — Не извиняйся в содеянном, если правда на твоей стороне. — Так вы не злитесь? — после нескольких минут обдумывания слов Чжун Ли, юноша лишь хлопал глазами и глупо таращился, так и не поняв ничего. — Нет, — устало потёр висок мужчина. — Идём. — Куда? — юноша насторожено сощурил глаза. — К тому, кому это не понравится даже больше, чем мне.

***

— При первых проявлениях ломки ты должен был позвонить мне, а не "Облегчать симптомы!" Чжун Ли решил, что стена без его поддержки рухнет и, скрестив руки на груди, подпирал её, пока в опасной близости от его лица Бай Чжу размахивал какой-то папкой. Сяо сидел на кушетке и бултыхал ногами, пока Ци Ци показывала ему какие-то новые рисунки. — Ну, спал он лучше. — Угу, лучше спал... — остановился врач и спокойно отошёл к своему столу, после чего бросил на него папку. Несколько документов разлетелись по полу, но Бай Чжу это сейчас не заботило. На его лице читалось раздражение вперемешку с какой-то грустью. Возможно от того, что его давний знакомых пренебрёг если не всеми, то большинством наставлений. — На какую милость ты приходишь сюда, если не слушаешь, что тебе говорят? Хочешь исповедоваться — сходи в церковь. Бай Чжу устало уселся на стул. Его абсолютно не волновало наличие пациента в паре метров, хоть врачебную этику он ставил на первое место. Но когда дело доходило до Чжун Ли... Ни врачебное, ни профессиональное, да и вообще никакое понятие этики не работало. Чжун Ли самый упрямый человек, которого Бай Чжу когда-либо знал. — Хочу помочь... Хоть кому-то. Голос Чжун Ли звучал приглушённо и даже устало. Он собрал бумажки с пола и ровной стопочкой положил на край стола. Одновременно с Бай Чжун он перевёл взгляд на подопечных: Ци Ци увлечённо тыкала в щёку Сяо фломастером, пока тот держал несколько рисунков и что-то дорисовывал, наклонившись к девочке. Таким и должна быть их жизнь — беззаботной, без волнений за свою жизнь и страха остаться без крыши над головой. Чжун Ли помнит Ци Ци ещё совсем малышкой. Тогда её волосы очень быстро росли, и Бай Чжу на скорую руку учился заплетать косички. Она всегда пряталась за спиной, когда видела незнакомых людей и забывала своё имя. А Чжун Ли запомнила очень отдалённо и не сразу, но хотя б теперь узнаёт. — Ты был прав. — Оо, надо же... — проворчал врач. Он медленно повернул голову на Чжун Ли. Тот, не моргая, смотрел на своего подопечного, одними губами повторив сказанное. Недовольство Бай Чжу сменилось на серьёзность. Он сел ровно, достал из ящика стола какой-то бланк и сосредоточено начал его заполнять. — Нужна подпись, — как только Чжун Ли вывел последний символ, Бай Чжу чуть ли не силком вырвал бумагу, скрепляя ещё несколько листов степлером. — Ци Ци, не проведёшь нашего пациента в третью палату? Девочка резво закивал и потянула Сяо за край водолазки на выход, не оставляя юноше выбора. Он обеспокоенно повернулся в сторону хозяина, но Ци Ци уже вытолкала того за дверь. С каждой мерцающей на потолке лампой внутри росло чувство тревоги. В конце длинного коридора оказалась развилка. В один конец коридор уходил ещё дальше и казался ещё длиннее предыдущего. В другом конце большая белая дверь с железной рамой по периметру не сулила ничего хорошего. За ней оказался ещё один небольшой коридор... От блуждания по бесконечному больничному лабиринту у Сяо закружилась голова. Он всё время оглядывался назад, пытаясь притормозить, но девочка только ускоряла шаг. — Не волнуйся, братик, мы тебя быстро вылечим! — радостно сообщила Ци Ци, проталкивая Сяо в палату. На удивление она запомнила её номер... — Но я не... Помещение довольно маленькое и без окон. Пахнет чем-то очень чистым, от чего начинает свербить в носу. По середине стоит койка, какие-то панели рядом, небольшой шкаф возле стены, одинокий стул в углу, белоснежные стены и серый потолок, крошечный столик… "Запереть меня здесь? Тут же чокнуться можно" промелькнуло у Сяо в голове. Он жил в местах с санитарией похуже, полчищами тараканов и абсолютно никаким намёком на личное пространство, но даже там Сяо чувствовал себя спокойней. Он тут же попятился назад в выходу, столкнувшись спиной с девушкой в нежно голубом костюме медсестры. Она выронила планшетку из рук и громко ойкнула. — Ты должно быть Сяо? Приятно познакомиться, я... — — Я не знаю, что я сделал не так, но больше не буду! Я исправлюсь...Я... — затараторил юноша, бегая глазами от двери до девушки. К горлу подступала тошнотворная паника, нельзя давать ей контроль. Сяо потряс головой, по привычки царапая пальцы друг об друга. — Я Гань Юй, — в её голубых глазах отражалось непонимание. Ещё и эта противная улыбка... Почему-то от неё становилось тошно только сильнее. Сяо прикрыл ладонью рот и попятился назад. — Н-нет... — юноша схватил стоящий в углу стул, выставляя вперёд ножками, как щит. — Всё хорошо, — тоненьким голоском заговорила медсестра, — давай… — Что здесь происходит? — дверь распахнулась, впуская внутрь ещё больше света. Сяо сощурился, прижимаясь теснее к углу комнаты. Хотелось закутаться в одеяло и не высовываться никогда. Слишком много света, слишком много шума, голоса людей... Перед глазами рябят белые полосы, хочется закрыть уши, но голоса становятся только громче.

Тебя бросили

— Братик?.. — Добавь ещё вот эти препараты… Я думаю, этого пока хватит… — Сяо. — Может лучше позвать… А если… — Сяо. Что-то тёплое и знакомое касается головы. Сначала Сяо пугается, вжимает голову в плечи и шепчет что-то неразборчивое. Но чувство приятное, успокаивающее, как тогда в кухне, когда Чжун Ли его похвалил... Чжун Ли Сяо трёт покрасневшие глаза и смотрит на хозяина. Так близко... В его глазах нет огней, только штиль, как в холодном океане, который никогда не замерзает. — Я больше не нужен, да? — почему-то хочется глупо улыбаться, наивно полагая, что он действительно на что-то годился... — Наоборот. Поэтому мы хотим помочь. И я не ухожу. Сяо прикрывает глаза и подставляется под тёплые прикосновения. От макушки вниз по шее, по позвоночнику, по конечностями, по артериям, по самым мелким сосудам, по осколкам души разливается тепло. Умиротворяющее и почему-то до невозможного тяжёлое, свинцовое, от которого тело становится неподъёмным. А потом... Веки напитываются усталостью, и весь мир остаётся где-то за чёрной ширмой. Чжун Ли подхватывает обмякшее тело подопечного, перекладывает на больничную койку, и свою работу начинает медсестра, резво оживившись. Бай Чжу задумчиво чешет карандашом подбородок. — Разве ты не собирался уезжать? — Появились дела поважнее, — как ни в чём не бывало, Чжун Ли поднял стул и присел рядом с кроватью. — Сделать вам кофе? — поинтересовалась Гань Юй, закончив с капельницей. — Чёрный чай, пожалуйста.