Пахнет карамелью

— Эй, мышонок, вставай. Мальчика разбудил дружелюбный голос. Ранфоро открыл глаза, недовольно морщась от солнечного света. Смахнув с лица прилипшие волосы, он потянулся, зевнул и огляделся. Мальчик лежал на траве неподалеку от дома, летний ветерок играл в его волосах, донося до мальчика запахи ясного деревенского утра. Деревья тихо шелестели, словно шептались о таинственном парне, неожиданно появившимся в деревне и нарушившим монотонное течение ее спокойной жизни. — Так… это был не сон?! — прошептал еще не до конца проснувшийся мальчик, смотря на стоящего рядом Янтавае. На нем была все та же свободная одежда, которую парень постоянно поправлял. Его обычные, совсем не приметные волосы в беспорядке лежали, практически касаясь плеч. — Будь это сном, было бы обидно, так ведь? — тепло улыбнулся парень. — Я приготовил тебе завтрак. Чем ты вообще питался все это время? Я осмотрел дом и даже намека на присутствие пищи не нашел. Посмотри на себя! Кожа да кости. — Я… иногда помогал приезжим торговцам, а они мне за это давали немного еды. Я ее прятал в землю, и она медленней портилась. Ранфоро отряхнул одежду и, вдохнув приятный аромат, взял из рук парня тарелку. С удивлением он рассмотрел ее содержимое, поднял глаза на нового знакомого, словно спрашивая разрешения, и, получив уверенный кивок, с нескрываемым наслаждением набросился на ароматный завтрак. Никогда в жизни он еще не пробовал такой вкусной еды. Даже стряпня бабушки с дедушкой не была такой восхитительной. Парень открывал мальчику новые и новые краски. Краски, которые могли видеть лишь такие существа, как Янтавае. — С этим тоже разберемся, — пробормотал парень. — Зачем ты пришел ко мне? — неожиданно оторвавшись от еды, спросил мальчик. — Почему хочешь помочь и забрать с собой? — Мне не нравятся такие вопросы, мышонок, — нахмурился Янтавае. — Ты… пришел, защитил меня от камня, помог справиться с теми странными штуками, дважды накормил. Это то, о чем я еще вчера утром мечтать не мог. Но кто вы? Мне… страшно идти с вами. Я не боюсь незнакомцев, но я не готов уйти из деревни. Ночью я еще раз все обдумал, и теперь я точно уверен в этом. Лучше я продолжу жить здесь. Простите меня, пожалуйста. Разум Ранфоро прояснялся, мальчик переставал считать все происходящее сном, и у него появлялись вопросы. Сладкие обещания, дурманящие сознание, сталкивались со страхом перед неизвестностью. Ранфоро, привыкший к однотипной жизни, боялся изменений в ней. А незнакомец лишь усиливал его волнение. — Впервые вижу, как кто-то хочет остаться там, где ему настолько плохо. — Да, мне тут не очень хорошо, но то, что вы мне предлагаете, похоже на сказку. Бабушка с дедушкой говорили мне, что сказок не бывает. — Ранфоро говорил серьезно, не отрывая взгляда от глаз существа. Мальчик, который вчера был готов идти за Янтавае хоть в адское пекло, начинал сомневаться. Вспоминая наставления взрослых, которых считал семьей, он был готов отказаться от предложения Янтавае. — Если я не ошибаюсь, тебя нашли на пороге. — На лице существа появилась усмешка, заставившая Ранфоро стиснуть зубы. — Я не знаю, что вы хотите сделать со мной. Чудесные разговоры, откуда мне знать, что это правда? Вдруг, если я пойду с вами, станет еще хуже? — В любом случае, ты дал мне согласие. — Я ребенок, — прошептал мальчик, смахивая с глаз навернувшиеся слезы. — Я просто хочу жить как все. Хочу, чтобы у меня были мама и папа, чтобы был дом и вкусная еда. Я не хочу ничего решать! Янтавае поморщился: ему не нравилась тема, на которую свернул разговор. Парень был уверен, что старики не умрут так рано, и Ранфоро не столкнется с жестоким одиночеством. Но душа мальчика уже была повреждена. Столкнувшись с настроенным против Ранфоро миром, она зачерствела и спрятала внутри себя много ран. Эти раны — самые тяжелые, которые мог получить ребенок. И с ними было практически невозможно ничего сделать, не было лекарства для залечивания. Ребенок, потерявший семью и оказавшийся на улице совсем один, никогда не станет таким же, как и другие дети. Даже спустя многие годы его будут преследовать отголоски прошлого, отбирая возможность беззаботной жизни. Янтавае понимал, что в произошедшем была и его вина, но сожалеть не собирался. Вместо этого, он решил подарить Ранфоро новую жизнь, в которой у него появится возможность пусть и не полностью, но забыть ужасы жизни в деревне. — Ранфоро, да, я дал тебе право выбора, но внимательно послушай, что будет, если ты откажешься. Для начала я просто уйду, не оставив никаких подсказок, как меня найти. Если ты думаешь, что все останется по-прежнему, то ты более чем ошибаешься. Инциденты с молниями и прочим будут повторяться чаще и становиться сильнее. Не пройдет и трех лет, как ты уничтожишь всю эту деревню. Но этого, скорее всего, не произойдет, так как глава вашей деревни года через два побежит в храм, чтобы спасти себя и свою семью. И через два с половиной года тебя казнят, предварительно потратив полгода на пытки, называемые исследованиями. Вот, что произойдет, Ранфоро. Ты опасен. И никто, слышишь, никто не собирается помогать тебе. Они будут беспокоиться о себе, а не о тебе. И в конце концов тебя убьют. Ты можешь не слушать меня, но тогда о моей помощи можешь забыть. — Вы тоже меня убьете, когда все станет совсем плохо? — тихо спросил мальчик. — Мышонок, повтори, будь добр, мои слова о причине твоего приближающегося убийства. — Они будут хотеть спасти себя от меня… — Что я вчера сделал? — О-остановили молнии. — И в следующий раз остановлю. Буду останавливать каждый раз, когда тебе это будет нужно, мышонок. — Но вы сказали, что меня ждет много боли, если я пойду с вами. — Любая жизнь полна страданий, этого не избежать. Тебя в будущем могут предать друзья, ты можешь потерять кого-то очень дорогого. Может, тебе придется выбирать между своей жизнью и жизнями других. Я не знаю, что будет потом. — Пообещайте, что будете заботиться обо мне, тогда я пойду с вами. — Обещаю, Ранфоро, я заменю тебе родителей и постараюсь сделать все, чтобы ты был счастлив. Янтавае говорил спокойно: поведение мальчика не выходило за рамки ожидаемого. Все шло по плану. «Не думал, что он испугается идти со мной. Но это даже хорошо, осторожность никогда не бывает лишней». — Что мы будем делать, когда уйдем из деревни? — после недолгого молчания спросил Ранфоро. — Я займусь твоим обучением, будем ходить в библиотеки. Этого на первое время хватит. Ты собрал вещи? Готов идти? — Готов. Мальчик протянул Янтавае пустую тарелку и, убежав на несколько секунд в дом, спустился с маленьким свертком в руках. — Это все, что ты хочешь взять с собой? Подумай хорошенько, мы больше сюда не вернемся, — обратился к Ранфоро парень, недовольно смотря на мальчика. — Все, что мне было дорого, сгорело в том пожаре. Мне больше нечего с собой забирать. Янтавае неопределенно качнул головой, словно избавляясь от ненужных мыслей, и молча направился к единственной дороге, связывающей деревню с внешним миром. Ранфоро последовал за ним. Мальчик постоянно оглядывался на свой дом: часть его все еще сомневалась в принятом решении. Не было никакой гарантии, что слова незнакомца о казни правдивы. Но другая часть, по непонятным для Ранфоро причинам, доверяла Янтавае, в нем было что-то, что зацепило мальчика. То ли удивительная доброта парня, то ли его уверенность. — Я приказываю тебе остановиться! Негодующий крик заставил мальчика вздрогнуть и отвлечься от своих мыслей. Ранфоро выглянул из-за спины Янтавае — перед ними стояла толпа разозленных жителей во главе со старейшиной деревни. — Могу я узнать причину? — спокойно спросил парень, загораживая собой Ранфоро. — Этот мальчик не пойдет с тобой! — Это не вам решать. Прошу простить, мы торопимся. — Ты не можешь забрать его из этой деревни. Это похищение. — Разве? И у кого же я его похищаю? Я не заметил тут никого, кто бы о нем заботился. Среди вас есть его родитель или опекун? — Янтавае прищурился, всматриваясь в толпу. — Я его опекун, — вызвался старейшина. — Я так не думаю, — усмехнулся парень. — Но если вы настаиваете, позвольте спросить: почему он живет на пепелище, постоянно голодает и подвергается издевательствам? Как представитель учреждения, следящего за благополучием детей, я не могу позволить Ранфоро жить здесь. — Вы не представитель! — возмутился старейшина, осознавая отсутствие в стране подобных учреждений. — А вы не опекун. — Если вы заберете мальчика, я обращусь в храм. — Обращайтесь, я не против, — пожал плечами парень и, обернувшись к мальчику, дружелюбно улыбнулся, показывая, что волноваться не о чем. — Но… — Идем, Ранфоро. Не обращай на них внимания, не стоит тратить время. — Янтавае потянул мальчика за руку, обходя толпу. — Отпустите его! — Старейшина выдернул руку мальчика, притянув его к себе. — Почему вы так хотите, чтобы он остался? Зачем он вам? Мальчик не смог мне представиться, потому что вы никогда не обращаетесь к нему по имени. В него кидают камни. Почему же вы хотите забрать его у меня? — Кем вы ему приходитесь? — Думаю, меня можно назвать другом семьи. Большего вы не узнаете, не просите. А вообще… Мне надоело, если честно. Мышонок, хочешь остаться здесь? — Не хочу, — прошептал Ранфоро. Этот ответ вырвался из его рта непроизвольно. Напуганный разборками между взрослыми мальчик не успел осознать происходящее, но его подсознание, не медля ни секунды, ответило за мальчика. — Тогда вопрос исчерпан! Руки прочь от него. Янтавае взглянул на толпу новым взглядом, от которого веяло неподдельной угрозой. Совсем не похожий на взгляд, которым Янтавае смотрел на мальчика, он нес в себе что-то необычное. В нем словно была магия, несущая в себе неведомую силу. Старейшина, вздрогнув, неосознанно отпустил руку мальчика. Удивленный такой реакцией Ранфоро отшагнул к парню и сжал рукав его накидки, боясь очередного выпада со стороны жителей. Победно улыбнувшись, Янтавае продолжил свой путь, игнорируя недовольные возгласы жителей. — Они пойдут в храм? — тихо спросил Ранфоро, продолжая держаться за плащ парня. — Нет, не рискнут, не переживай. Тебя сильно дернули за руки, не болит? — В меня камнями кидались, — пробурчал мальчик. — Мне все равно, что с тобой делали раньше. Сейчас тебе не больно? — Сейчас не больно… Ранфоро остановился: они дошли до края деревни. Мальчик прикусил губы, неуверенно смотря на ворота, условно служащие границей между деревней и лесом. На деле же никакого практического смысла они не несли: ни забора, ни какого-либо другого продолжения у ворот не было. Ранфоро боязливо всматривался в границу между мирами. Для него ворота были порталом между размеренной и отвратительной жизнью в деревне и чем-то незнакомым, пугающим своей таинственностью. Из года в год он наблюдал, как люди спокойно пересекают эту границу, но сам никогда не решался ступить за черту. — Ранфоро? — Мне страшно. Голос мальчика дрогнул. Его большие глаза заблестели на солнце от наворачивающихся слез. Ранфоро со страхом смотрел на тень, сжимая кулаки и кусая губы. Граница, которую он никогда мог пересечь, не хотела отпускать мальчика. Словно повинуясь желаниям старейшины, она удерживала Ранфоро в деревне. — Я не могу. — Можешь. — Я… я, наверно, все-таки останусь. Думаю, мне лучше остаться. — Не останешься, Ранфоро. — Я не хочу уходить! — Мальчик перешел на крик. — Поэтому хочешь убить всех, кто живет в этой деревне? По лицу Ранфоро потекли ручейки слез. Они срывались с его щек, падали на границу между деревней и лесом и исчезали в земле, не оставляя после себя никаких следов. Пара капель зацепилась за ресницы мальчика, алмазами переливаясь на солнечном свете. — Идем. Янтавае с легкостью поднял мальчика и перенес через тень. Ранфоро, не успев осознать произошедшее, перестал плакать, с ужасом смотря на оставшуюся позади границу. — Пути назад больше нет, Ранфоро. Не надо бояться. — Но я… Янтавае, солнечно улыбнувшись, протянул мальчику руку. В его взгляде не было никакой враждебности, лишь удивительная доброта, которую так давно не видел Ранфоро. Мальчик в последний раз оглянулся на деревню: на ее старенькие домики, на чернеющее среди них родное пепелище, на цветущий яблоневый сад около дома старейшины. В последний раз он вдохнул нежный аромат цветов, которым каждую весну пахла вся деревня. Рвано выдохнув, Ранфоро сжал руку Янтавае и отвернулся от деревни.