Глубже, чем океан. Горячее, чем огонь

"Умеющий любить умеет ждать."

(с) И.Бродский.

На дворе стоял уже декабрь, а точнее двадцать четвертое число - Рождество, которое вместе праздновали преимущественно влюбленные парочки. Ну еще можно было собраться шумной компанией друзей и потусить, в конце таких посиделок все равно имея итог, что все разбредутся по парочкам и будут целоваться в укромных уголках. Еще полчаса назад Кали как раз была на такой сходке друзей-каскадеров и стояла на балконе, сбежав как от влюбленных, так и от желающих провести рождественскую ночь в ее объятиях. В руках был вейп, изо рта периодически вырывалось облачко пара, мысли плясали в весьма тоскливом направлении. Пока в кармане не завибрировал телефон. И вот уже девушка покинула дом, на своем верном железном коне направляясь к знакомому парку. Ощущения были странно двойственными, вроде она и была рада, что Такеру наконец-то прислал весточку, причем настолько она сочилась радостью, что губы невольно растягивались в улыбке. А вроде и довольно жестоко с его стороны было звать встретиться в день Рождества, который для девушек в Японии имел особенный смысл. И хоть Микадзуки старалась одергивать себя, не давая романтическим мыслям залезть в голову, все равно где-то внутри имелись зерна надежды, что ужасно раздражало. Почему она не может быть как всегда спокойной сегодня? Заглушив мотор, Акали не торопилась слезать с мотоцикла, запрокинула голову назад, закрывая глаза и чувствуя, как на веки падают и тут же таят снежинки. Такеру появился минут через десять. Та же самая скамейка, где они встречались по утрам и вечерам и начинали тренировку. Но в последнее время парень был сам не свой, часто пропуская даже эти встречи. Причем выглядел он не очень хорошо, заметно побледнел и даже как-то осунулся, словно забыл о том, что такое сон и еда. Но при этом было видно, что он счастлив как никогда, улыбка так и тянула губы бога моря, пока он подбегал к Акали, размахивая рукой. - Ака-а-али-и!!! - Такеру радостно замер перед девушкой, снова напоминая ей щенка ретривера. Такой же солнечный и счастливый, только хвоста, подметающего землю, не хватало. - Ого, - Кали облокотилась об руль, все еще не слезая с мотоцикла и смотря на парня, склонив голову набок, - столько радости даже у тебя я вижу впервые. Что за повод? - она подперла кулаком голову, добродушно усмехаясь, но с неудовольствием отмечая слегка впалые щеки Тоцуки и в целом осунувшийся вид. - Сдал свой экзамен? Выглядишь ты и правда как студент после тяжелой сессии. Ты когда ел и спал в последний раз? - Нет. Экзамен я еще не сдал, - Такеру неловко почесал пальцем щеку, все так же продолжая счастливо улыбаться. - А ел... Недели три назад вроде, а спал недавно. Правда, я проспать умудрился почти трое суток, - неловкий смех, и парень подошел поближе, рассматривая мотоцикл. - Слушай, Акали, ты ведь не занята сегодня? - Тоцука сел на скамейку рядом, смахнув перед этим снежинки, которые завтра скорее всего растают. Белое рождество - очень редкое явление в Токио, но парень воспринимал это как свой личный знак и одобрение богини. - На самом деле после нашей поездки на источники я долго думал. О тебе, о нас, о наших отношениях. Ты особенная для меня. У меня есть друзья, есть Юи, которая смогла изменить мое отношение к людям, но полюбил я именно тебя, - взгляд красивых золотисто-карих глаз смотрел в разномастные глаза напротив. - Ты не испугалась моей божественной природы, приняла меня таким, какой я есть. Даже не оттолкнула после того, как я тебе рассказал свое прошлое. Тогда в купальне я хотел быть с тобой, хотел тебя, но было бы подло заниматься таким, не рассказав о своих чувствах. Но меня пугало то, что пройдет меньше ста лет и ты исчезнешь. Люди имеют такой маленький срок жизни... Поэтому я хочу спросить, - не в силах сидеть на месте, Такеру поднялся со скамейки, подошел к Акали, почему-то, как рыцарь, опускаясь перед ней на одно колено, ловя ее ладони в свои, - хочешь ли ты провести со мной вечность? Будешь ли моей возлюбленной? Будь возможность, Кали с удовольствием бы свалилась с мотоцикла, лишь бы нарушить эту дико смущающую атмосферу. Вроде она была не из робкого десятка и всегда старалась быть откровенной и честной, но взгляд сейчас панически забегал, дыхание застряло где-то в грудной клетке, и хотелось немедленно сныкаться куда-нибудь от этих прожигающих ореховых глаз. Девушка отчетливо чувствовала, как приливает кровь к лицу, благо сегодня щеки прикрывали распущенные черные волосы, прохладным шелком легшие на скулы. Но и отрицать, что она испытала безграничное счастье на пару с облегчением, не было смысла. - А что... неужели незаметно, что я тебя тоже люблю? - у Кали вышло сказать это спокойно, но после озвученных слов загорелись не только скулы, но и уши, а сердце бешено забилось, словно ему стало тесно в груди и хотелось сплясать на свободе. - И... не стой так на одном колене, ты меня смущаешь. Такеру даже и говорить этого не нужно было, парень буквально взлетел, крепко обнимая девушку, утыкаясь носом в хрупкое плечо, шумно выдыхая, стараясь справиться с внезапно накатившим счастьем. Бог был настолько счастлив, что не сразу заметил, что оковы исчезли, теперь браслет, который был все это время на ноге, ослаб и едва держался. - Ты правда, согласна быть со мной вечность? Не свою жизнь, а стать бессмертной, как я, Акали? - Тоцука крепко обхватил тонкую талию через теплую куртку, поднимая девушку вверх и счастливо кружа, после чего даже слегка подбросил и она оказалась у него на руках. - А можно решать такие вопросы, поставив меня на землю? - у Микадзуки даже зуб на зуб не попадал, а пальцы с силой вцепились парню в плечи. Высоты она не боялась, но на эмоциональных волнах такие выходки переживаешь остро и как боязливый зверек, страшась, что сейчас тебя уронят как в физическом, так и эмоциональном плане. Что вот он, миг счастья, когда ее надежда выбирается из темного чулана, расправляя неокрепшие крылья, которые могут отсечь одними лишь словами, что это шутка какая-нибудь или Кали просто все не так поняла. Хотя она знала, что Тоцука так не сделает, а подобные опасения - просто отголоски когда-то разбитого сердца. - Неужели ты столько времени пропадал, разыскивая эликсир бессмертия? - Ну, можно и так сказать. Точнее, я знаю, что у госпожи Фудзи есть источник бессмертия, но... - Такеру вздохнул. Пробраться сквозь грань в свой мир с запечатанными силами, даже при условии, что на горе Фудзи она самая тонкая, было тем еще подвигом, ведь людям там не место. К тому же другие боги до сих пор считают его преступником и бельмом на глазу, костью в горле. Так что переговоры были длительными, сложными, Тоцуке вообще пришлось стоять две недели перед замком богини на коленях, умоляя выслушать его. И даже когда его просьбу отвергли бессчетное количество раз... - Госпожа Фудзи разрешила мне привести тебя к ее источнику до конца этого года, но только если ты сама готова к этому шагу. Кали потребовалось несколько минут, чтобы все это более-менее переварить. Не каждый день тебе в любви признается бог, который вдобавок предлагает провести с ним вечность и отправиться на источник за бессмертием хоть сейчас, судя по настрою Такеру. По-хорошему это надо бы обмозговать, подумать, насколько круто изменится жизнь, взвесить все "за" и "против"... "Хотя какие могут быть аргументы "против"?.." - девушка тяжело вздохнула, ее человеческому сознанию не дано было понять, на что она решается. Для нее все это было слишком абстрактно и масштабно, она поймет лишь спустя десятилетия, когда течение времени для нее замедлится. Когда будут уходить знакомые и родные, когда даже их могилы постареют и разрушатся. Один лишь Такеру останется у нее и, возможно, сестра, если ее возлюбленный бог тоже подсуетится насчет бессмертия. - Что ж... - Кали все-таки слезла с рук парня, в смятении заправляя за ухо черные волосы, - поехали к этой госпоже, чего тянуть, - заметив что-то белое в волосах Тоцуки, Микадзуки протянула руку, собираясь это смахнуть или вытащить, но с удивлением поняла, что это были три белые прядки. - А это не снег... Отчего у тебя волосы белеют? - А... Это не снег, - Такеру запоздало понял, что оковы только что с него спали. Вот они, условия для сдачи экзамена в этот раз: найти друзей, найти любовь и убедить хоть одного человека в том, что боги существуют, что ты являешься богом. - Только не бойся, - Тоцука сделал шаг назад, чувствуя, как просыпается его запечатанная природа, как вода смывает человеческую оболочку, возвращая такой привычный вид. Три белые, как морская пена, пряди в темных волосах, которые удлинились и доставали теперь до середины спины, схваченные ободком, чтобы не мешалась челка, костюм и доспехи японского воина. - Просто это мой настоящий облик. Я только что сдал экзамен. Кали похлопала ресницами, подумав нашарить рукой, где там ее мотоцикл, чтобы придержаться за него, а то ей уже начинало казаться, что от обилия нереалистичных вещей за гранью ее понимания голова скоро пойдет кругом, и девушка отплывет в скорейший обморок. Но в общении с Такеру она давно уже придерживалась правила "просто прими как данность и не загоняйся" и в этот раз решила поступить так же. В конце концов, не это ли доказательство того, что он действительно бог? "И за что же мне такое счастье?" - сглотнув, Акали посмотрела на парня, особенно задержавшись на обнаженном торсе и обхватив себя за плечи. - Бр-р, мне на тебя смотреть холодно... - А? - Такеру не сразу понял, что имеет в виду девушка. Ведь на улице был конец декабря, а сегодня еще и наступило белое рождество, так что температура упала почти до нуля. Но в божественной форме боги сильно отличались от людей, и холода Тоцука точно не ощущал, как и снега, который падал на него небольшими хлопьями. - Не бойся, в божественной форме я не ощущаю изменения температур, к тому же, - на губы легла хитрая усмешка, - так мы доберемся до госпожи Фудзи намного быстрее и сможем еще посидеть в ресторанчике со вкуснейшей курочкой и рождественским тортом. - Звучит, конечно, очень круто, но... - Кали нахохлилась, как воробей, почуявший какую-то подставу, - "так" это как? - с подозрением прищурившись, девушка еще раз окинула бога взглядом. Уж не лететь ли он собрался до горы Фудзи? Микадзуки подняла взгляд к небу, почувствовала, как тяжело дался ей следующий вдох, и прилипла поясницей к такому родному и любимому мотоциклу. - А можно я лучше на своих колесах доеду? - Слишком долго! - Тоцука подошел к девушке, прикасаясь своим лбом к ее, чувствуя прерывистое дыхание. - А я слишком долго тебя не видел и успел страшно соскучиться. К тому же наше признание в любви настолько зарядило меня позитивом, что я просто не знаю, что мне делать, чтобы как-то убавить те эмоции, что сейчас бушуют в моем сердце. Так что полетим сами, успеем туда добраться минут за тридцать, - Тоцука внимательно и очень серьезно смотрел в красивые разномастные глаза девушки. - Знаешь, не удивлюсь, если в твоем роду были потомки кого-то из богов. Ведь золотой цвет глаз - отличительная черта божественной сути. - Как заговорил-то... - пробурчала Микадзуки, не то польщенная, не то подкупленная всеми произнесенными словами. Отвела взгляд в сторону, выдыхая резко, давая себе мысленную пощечину, чтобы перестать трястись как заячий хвост. Она же каскадер все-таки, чего испугалась? - Ладно, твоя взяла, - но прежде чем Такеру успел осознать ее ответ, Кали забрала у него короткий, даже мимолетный поцелуй, как компенсацию за все эти эмоциональные карусели и вообще ожидание в пару месяцев, когда он созреет наконец признаться. - Теперь можно лететь. - Тебе понравится полет, обещаю, - Такеру однако не удержался, оставив еще один более крепкий и пылкий поцелуй на губах Акали, которая ощутила, что в своей божественной форме он очень горячий, словно теплые воды океана, что ласкают тебя летом и растапливают ледяные глыбы в своих водах. Следом парень легко подхватил девушку на руки, словно она ничего и не весила, оттолкнулся ногами от земли, поднимаясь в небо. Легкий зимний ветерок, но рядом с Тоцукой почему-то было очень тепло, множество огней яркого города, которые рассыпались внизу, словно алмазное крошево по темному бархату. Сейчас в рождество огней было даже больше обычного, отчего город напоминал большую сверкающую елку. Очень красиво, но очень непривычно, люди все-таки не созданы для полетов. А потому ощущение постоянной опасности не покидало первые минут десять, заставляя чувствовать себя как на иголках и сжиматься в комок, даже зная, что Такеру ни за что не уронит. - Главное не поднимайся слишком высоко, - вдруг заговорила Акали, посмотрев вниз и в первую секунду чуть не пожалев об этом. С парашютом и то как-то больше в безопасности себя чувствуешь, чем вот так, без какой-либо страховки. - Самолеты в ночном небе никто не отменял, а мы же не хотим катастрофы. - А, точно, - Такеру несколько запоздало вспомнил об этом факте и был рад, что Акали предупредила его. Хотя он и так не собирался подниматься высоко. - Я постараюсь лететь помедленнее, чтобы тебе было комфортно, - бог моря продолжил свой путь вперед в сторону горы, которая черным силуэтом виднелась далеко впереди. - Но, если устанешь или что-то будет не так, дай мне знать, я тут же опущусь, и сделаем небольшой привал. - Нет уж, давай до конца. Во-первых, кто знает, сколько меня придется уговаривать залезть к тебе на руки второй раз. А во-вторых, у меня мотоцикл там один одинешенек остался, а парковка не платная и ночь на двор опускается, если украдут моего коня железного, горевать долго буду, - Кали ворчала, но это значило, что она постепенно привыкала к высоте и ощущению свободного полета. Сердце не билось уже так заполошно, напоминая пойманную птицу, и мышцы не похожи были на натянутые канаты. - Тогда хорошо, - Такеру, не сбавляя хода, направился дальше. Гора Фудзи всегда считалась у японцев священной. Здесь было много храмов, царила особенная атмосфера, а еще именно тут были источник вечной жизни, лекарство от всех болезней и его хозяйка. В этот раз отыскать проход оказалось проще, Тоцука, не отпуская Акали со своих рук, миновал барьер, попав в мир японских богов. Здесь было светлее, ярко светил лунный свет, животные не боялись приближения других существ. Сейчас они стояли перед большими воротами красивого замка в традиционном стиле, перед которыми кружили два охранника - огромные комаину, которые тут же вздыбили шерсть и были готовы броситься вперед, если бы двери не открылись. - Тихо, мальчики, к нам просто пришли гости, - на пороге стояла невероятной красоты девушка. Длинные черные волосы были собраны в высокую традиционную для гейши прическу и украшены цветами пионов, дорогое шелковое кимоно, белая, как снег, кожа и прекрасные золотые глаза. Кали решила не задумываться о происходящем и не искать всему логического объяснения, заранее зная, что это бесполезно. Отказывается мозг просто взять и поверить - пусть, со временем до него дойдет, а ей важно не устраивать истерик и паники. Это в принципе мало кто любит, а уж древние и тем более японские боги и подавно. Так что, совладав с собой, Микадзуки слезла с рук Тоцуки, поначалу вставая на землю не очень твердо. После полета напряженные ноги чуть подкосились, но девушка устояла, лишь на краткий миг сильнее вцепившись в мужскую руку. Вдохнула, выдохнула и низко поклонилась богине, отдавая дань вежливости. - Добрый вечер, госпожа Фудзи, - Такеру старался не показывать своего волнения, но боги всегда славились своим переменчивым настроением, поэтому он не был уверен в том, что она не передумала. Открыл рот, едва не поздравив с праздником, но быстро опомнился и захлопнул его, чтобы не вызвать недовольство его единственного шанса сделать так, чтобы Акали была с ним всегда, не только короткий отведенный ей срок. - Добрый. Знаешь, ты меня порядком удивил. Восемнадцать дней ты стоял тут на коленях, не сдвигаясь с места, умоляя меня дать тебе шанс попасть к источнику вечной жизни, - девушка погладила одного из стражей по пушистой шерсти на голове, прикрыв глаза. - Думаю, такая любовь достойна исключения. Однако, - взгляд скользнул в сторону девушки, - людские чувства изменчивы, а купание в моем источнике свяжет вас навсегда, и я буду лишь надеяться, что вам не придется страдать вечность. Хотя этого и не будет, - она грустно улыбнулась. - Запомни, человеческое дитя. Мы, боги, зависим от вас, людей. Пока вы верите в нас, у нас есть силы, для того чтобы существовать, пока вы поклоняетесь нам, мы можем творить чудеса и жить в нашем мире. Но вера с каждым годом становится все слабее и слабее. Еще несколько столетий, и мы можем исчезнуть насовсем. Так что берегите вашу любовь и чувства, пусть они крепнут и растут, а вы будете вместе, пока вера людей в нас не исчезнет. А сейчас идем, я провожу вас двоих к источнику. "Что-то не понравился мне этот налет неизбежного божественного угасания... Конечно, вера в богов не та, что раньше, но религиозных людей, мне кажется, никогда не искоренить", - задумалась Акали, решив не озвучивать свои мысли от греха подальше и не вступать с божеством в дискуссию. Женщина все-таки, кто знает, что у нее на уме. А Такеру, оказывается, так долго и упорно искал ее благоволения, что все испортить своими поступками и словами не хотелось. Поэтому Микадзуки просто пошла следом за Тоцукой, стараясь следить за тем, чтобы ее дыхание было равномерным и спокойным. Такеру уверенно взял ладошку девушки в свою руку, направляясь вперед. Огромный дворец с большими комнатами и залами, здесь также было множество тех, в ком текла божественная кровь, но они не являлись богами, просто прислуживали, помогали, следили за порядком, даже готовили еду. Но все они так или иначе были потомками великих японских богов. - Кстати, девочка, - богиня внезапно обратилась к Акали, - В тебе тоже кровь богов есть. Не нас, японских. В тебе есть пара капель крови бога, который был рожден в очень холодном месте, там, где зима такая долгая и такое короткое лето. Но ты сама родилась здесь, в наших землях. Так что это не помешает принять тебе мое благословение, - Фудзи распахнула двери, ведущие в сторону сада. - Водопад чуть дальше, ступайте, потом мои слуги проводят вас на выход. Мысленно Акали уронила на пол челюсть от такого заявления. Одно дело, когда это было просто предположение Такеру, которое она, конечно же, не восприняла всерьез, и совсем другое, когда тебе это говорит богиня с бугра, которой на тебя плевать должно быть. Помотав головой, как собака, Микадзуки крепче сжала ладонь Такеру, следуя за ним и бормоча: - Я, конечно, не совсем из обычной семьи, но не настолько же... - А я ведь сказал, что золотой цвет глаз говорит о том, что в этом человеке есть гены кого-то из богов. Потому этот цвет и считается настолько редким, - Такеру шел по цветущему саду вперед, по дощатым дорожкам, слушая шум водопада. Они наконец-то оказались тут, он искал информацию долгое время, взял на работе отпуск, нашел проход между мирами, а затем долгое время упрашивал Фудзи, чтобы ему открыли путь к источнику. Минут через пять парочка замерла перед большой площадкой на озере. Относительно небольшое, но с очень прозрачной водой, даже было видно, как внизу плавали карпы кои. Большой шумящий водопад не напрягал, а наоборот расслаблял и настраивал на мирный лад. - Тебе нужно искупаться и выпить воды из водопада. Тут долго упрашивать Акали не надо было, как ни странно, даже ее страх воды не давал о себе знать, когда она смотрела на это озеро. Дно видно, противоположный берег тоже, еще и Такеру рядом, наверное, потому она и не волновалась. А может, сам божественный источник успокаивал как-то на уровне ауры, ведь тут было так спокойно и тихо, что пальцы сами собой потянули вниз бегунок на молнии. Девушка сняла куртку, обувь, следом стянула с себя свитер, оставшись в бюстгальтере, а черные распущенные волосы рассыпались по плечам. Такеру на это тактично отвернулся, стараясь не смотреть на то, как Акали снимает с себя нижнее белье, как спускается в воду, слушал только всплески. Он знал, что здесь достаточно светло за счет лунного света, а еще светлячки сейчас должны были окружить девушку, успокаивая своим зеленоватым магическим сиянием. Карпы сейчас не лезли к ней, просто плавали рядом, лишь изредка задевая ее руки и ноги, чтобы она их видела и не пугалась. - Акали, тебе надо с головой окунуться, а я пока тебе полотенце на смену принесу, - Тоцука ощущал, что смущен, но во время этого ритуала он не мог мешать или лезть к ней в воду. Этот этап ей нужно пройти самостоятельно, наедине с собой и своими мыслями. Не став останавливать бога, Микадзуки тут же согнула ноги, ухнув с головой под воду и задержав дыхание. Под толщей остались лишь тишина и собственное биение сердца, которое постепенно успокаивалось, не успев удариться в панику. Акали специально не стала слишком задумываться над тем, что ей нужно нырнуть, а просто сделала это, чтобы неудобный мозг со своими страхами не вылез невовремя. Такеру ради нее пошел не только на лишения, но и на унижения, она просто не может отвергнуть такой бесценный дар бога моря. Вынырнув, Кали глотнула воздуха и протерла руками лицо, открывая глаза, наблюдая первые пару секунд за светлячками вокруг. Опустила взгляд на проплывающих мимо карпов и легонько улыбнулась, чувствуя себя как никогда умиротворенно, словно этот источник даровал не только бессмертие, но и исцеление. А исцелил он ее шрамы на сердце, освободив от старых страхов. Осталось только зачерпнуть ладонью немного воды и выпить, что Акали и сделала. Вода все так же шумела вокруг, светлячки кружили, а лунный свет рассеивал тьму, позволяя насладиться окружающим миром, пока девушка внимательно рассматривала сад богини самой важной горы в Японии. - Как ты? - Такеру появился внезапно, мягко улыбнувшись, наклонился, протягивая руку, чтобы помочь Акали вылезти из воды. - Все хорошо, - девушка успокаивающе улыбнулась и, прежде чем принять протянутую ладонь, перекинула свои мокрые волосы вперед, чтобы прикрывали грудь. Осторожно выбралась на берег, чуть передернув плечами, все-таки гора находилась высоко, и здесь было значительно холоднее, особенно, если ты искупался. - Но сверхчеловеком себя не чувствую, если ты об этом. - Это было бы внезапно, но очень круто, если бы ты обрела какие-нибудь сверхспособности, - Такеру улыбнулся, накидывая на голову девушки полотенце, которое было настолько огромным, что скорее напоминало какую-то махровую теплую простыню, в которую ее можно было попросту спеленать при желании. Руки нежно массировали кожу головы, вытирая длинные волосы, пока бог моря обходил девушку, становясь ей за спину, заставляя сделать несколько шагов вперед, чтобы он сам не ухнул в воду. Темные пряди были перекинуты вперед, пока Тоцука вытирал их, рассматривая абсолютно чистую кожу без единого пятнышка или шрама. - Зато точно можно сказать, что ты обрела бессмертие. У тебя шрамы от медуз исчезли. Да и вообще все шрамы пропали. - Что? - Кали встрепенулась, не веря своим ушам, пытаясь обернуться и посмотреть, но все было тщетно. В итоге задрала полотенце на бедре, где тоже были безобразные шрамы, вернее, уже не было. Кожа оказалась девственно чистой и нежной, даже подушечки пальцев на ощупь ничего не обнаружили. - Вот это неожиданный и приятный бонус... - не зная, радоваться или плакать, пролепетала девушка, все еще сверля взглядом собственную кожу, ладонью оглаживая лопатку и бок. Как ни странно, отчасти было даже грустно, словно у нее забрали кусок воспоминаний, хоть они были и не очень приятными. С другой стороны, вместо них можно было запомнить этот волшебный момент, когда ее душу и тело от прошлой болезненной любви излечила новая. Но вдруг Кали хитро прищурилась, посмотрев на Такеру. - А ты, похоже, всю меня уже рассмотрел? Иначе откуда знаешь, что исчезли абсолютно все шрамы, - усмехнулась Микадзуки, заворачиваясь в полотенце, чтобы было потеплее. - Чт?! - Послышался знакомый уже неловкий лай. Такеру тут же убрал руки, даже отошел на шаг назад, запуская пальцы в волосы на затылке и почесав их с тяжелым вздохом. - Я не это имел в виду. Ты очень красива, и я мог бы любоваться тобой вечно, но сейчас я понял, что исчезли все шрамы просто потому, что пропали следы от медуз. Если пропали они, то пропали абсолютно все следы. Извини, если обидел. - Ох, Такеру, вечно ты такой, - по-доброму рассмеялась девушка, - я тебя клею, а ты на попятную, - Кали, придерживая полотенце, аккуратно ступала по камням, шагая до своей одежды. - Пойдем. Ни к чему злоупотреблять гостеприимством богини, да и я немного проголодалась после полета и всех этих эмоциональных аттракционов. - Я сам дико хочу есть. Последний раз я ел... - Такеру задумался. Действительно, а когда он ел последний раз? Вроде это было несколько дней назад. Иногда слуги богини приносили ему еду, но это случалось очень редко, всего раз в несколько дней. Потом он получил разрешение, отправился домой, где проспал три дня, и после этого сразу же написал Акали. - Не помню даже, - на губах расцвела обезоруживающая улыбка. - Кстати, Цукито сегодня сказал, что дома он ночевать не будет, проведет рождество у своей девушки. Так что почему бы нам не купить вкусную курочку, рождественский торт и не пойти ко мне домой? - С курочкой может быть напряжно, в Рождество все ее покупают и заказывают, - подойдя к своей одежде и сложив ее, чтобы было удобно нести, Кали больше думала о том, где ей можно нормально вытереться и переодеться. А еще что делать с волосами, не лететь же обратно с мокрыми, тогда простуда на следующее утро ей гарантирована. - Хотя есть проверенное место, закажем оттуда, чтобы без очереди и вкусно. - Звучит здорово! - Такеру все так же продолжал улыбаться, как взгляд его остановился на мокрых черных волосах, и парень задумался ненадолго, затем внезапно щелкнул пальцами и, сказав, что скоро вернется, скрылся в тени деревьев и кустов, позволяя Акали переодеться в свои вещи. Девушка даже успела влезть обратно в свою обувь, еще пару раз отжала волосы, чтобы они не были настолько мокрыми, посушила их полотенцем, а бога все не было. Микадзуки даже волноваться начала, пока не увидела возвращающегося Такеру в окружении голубого сияния. На его плече сидела огромная цапля, распространяющая вокруг себя тепло и яркое синее пламя, перья у птицы были белыми и переливались всеми оттенками синего, от бледно-голубого до насыщенного почти черного. - Не бойся. Это просто Ао-саги-би, в обмен на немного моей божественной силы она высушит тебя. - А-а... - Кали даже пришлось задрать голову, чтобы увидеть, где у этой пташки голова вообще, - можно было, конечно, привести ко мне эту птичку до того, как я оделась, - девушка хоть и вытерлась хорошенько, все равно натягивать на себя одежду, когда кожа влажная - такое себе удовольствие. Особенно если еще и волосы мокрые, а одеваться приходится в каких-то полевых условиях. - Но все равно спасибо, я уже думала, куда прятать мокрые волосы, чтобы не простыть на обратном пути. - Прости. Их не так просто отыскать, особенно в ночи, когда празднуют праздники, которые к нам не относятся, - Такеру внимательно посмотрел на малую цаплю, которая вздохнула, слетела с его плеча, подлетая к девушке, кружа вокруг ее тела словно очень большая тепловая пушка. Акали вообще показалось, что ее сейчас забросили на солнце, было тепло, влага быстро испарялась, а волосы становились сухими. - Спасибо, думаю, этого хватит, - Тоцука протянул вперед ладони, в которых была вода, наполненная его силой, которую птица жадно выпила. - Думаю, на этом все. Можем возвращаться, - парень благодарно поклонился птице, после чего она улетела, подходя к девушке и снова беря ее на руки. - Идем отдыхать? К слову, курицы советую заказать много, я очень голодный. - Заказ принят. Попрошу, чтоб сделали побольше, иначе ты меня понадкусываешь. У вас же там наверняка ничего в холодильнике нет, ты же пропадал незнамо где, а твой брат не похож на хозяюшку. Наверное, кормился у своей подружки, - последнее Кали сказала, чисто чтобы успокоить Тоцуку, который мог внезапно вспомнить, что оставил брата наедине с кухней, и разволноваться. Наверняка девушка Цукито его в беде не бросила и подкармливала вместо Такеру. - Она хороший человек и собирается весной вместе с ним сюда, - Тоцука посмотрел на невероятно близкую луну, которая казалась просто огромной в мире японских богов. - Они уйдут в этот мир, и мы сможем видеться крайне редко, - вздох. Такеру поднял Акали одной рукой, удобно усадив на ней, словно она ничего не весила, прохладный лоб коснулся ее горячеватого после сушки огненной птицей. - Но у меня будешь ты, и мне этого достаточно. И да, я хочу остаться в твоем мире, - снова теплая улыбка, и Тоцука украл еще один поцелуй, коротко чмокнув девушку в губы. - А теперь полетели, в саду богини Фудзи, конечно, хорошо, но это мое первое рождество в мире людей, и я хочу насладиться им сполна с любимой девушкой! Кали хотела спросить, грустно ли Такеру от того, что брат его вскоре покинет, но не стала, раз парень сам перевел тему. Наверняка ему было нелегко, и следовало об этом с ним поговорить, поддержать, но Микадзуки решила отложить это до следующего раза, чтобы не расстраивать. Сегодня Рождество все-таки, и он вернулся домой после долгих дней, проведенных здесь в позе догеза, так что Тоцуке следовало отдохнуть. Полет занял полчаса вместе с возбуханиями Кали на тему, что мотоцикл все же придется на свой страх и риск оставить на парковке у парка. Следом парочка загрузилась в продуктовый, выбирая тортик себе по вкусу, по пути домой к Такеру Микадзуки заказывала по телефону обещанную курочку, которую привезли едва ли не через пятнадцать минут после того, как они наконец-то оказались в квартире. Парочка удобно разместилась на кровати в комнате Тоцуки, который даже принес стаканы и разлил по ним газировку, рядом дымилась парочка запеченных курочек с апельсиновым соусом, а чуть в сторонке стоял рождественский торт с клубникой и сливками, в комнате царил полумрак, и только свет множества многоэтажек и неоновой подсветки сверху рассеивали мрак. - Давно у нас не было таких встреч. Знаешь, я очень рад, что смог тебе признаться и ты согласилась провести со мной всю мою жизнь, - последние два слова парень особенно выделил голосом, отрывая куриную ногу и с наслаждением ее поедая. Все-таки он очень давно не ел, и организм сейчас буквально требовал еды, так как отдыха было достаточно. - Ты невероятная девушка, Акали. Честно говоря, я боялся, что бессмертие станет для тебя невыносимым бременем. Но помни, что я всегда буду рядом. - Такеру, я человек с весьма скромным сознанием, я сейчас лишь примерно могу представить, на что подписалась. Не исключаю, что моментами мне будет очень тяжело и грустно, но когда в этой жизни бывало легко? - Микадзуки сидела рядом, съев уже приличный кусок куриной грудинки и теперь попивая неспешными глотками газировку. Смотрела на парня, похожего на голодного волка, скитавшегося две недели по замерзшей тайге, и едва заметно усмехнулась. - Посмотрим, как сложится судьба. Хотя признаться ты мне мог еще пару месяцев назад, если не раньше. По тебе уже давно все видно было. - А... Я думал, что неправильно будет признаться тебе в своих чувствах, пока я не найду способ, чтобы мы с тобой могли жить вместе и не думать о том, что в один момент смерть может разлучить нас. Мы, боги, тоже не бессмертные, серьезные раны могут погубить и нас. По сути, богиня Фудзи соединила твою жизнь с моей, так что умрем мы с тобой в один день, - Тоцука умудрился в одиночку слопать целиковую курицу и половину второй, остальное решив оставить Акали, так как посчитал, что и без того сожрал слишком много. - Прости, что пришлось так долго ждать, - бог моря положил ладони на колени и сильно наклонил голову, извиняясь за свой проступок. - Ох, все нормально... - не ожидав таких усердных извинений, Кали даже растерялась поначалу, а потом всплеснула руками и принялась выпрямлять Такеру. - Не нужно падать передо мной ниц каждый раз, как хочешь извиниться. Да и не за что извиняться, у тебя просто моральные устои повыше моих, - девушка отставила от греха подальше стаканы с газировкой, чтобы не пролить, и ласково погладила Тоцуку по волосам. - Спасибо, Акали, - Такеру сжал ручку девушки в своей руке, так расслабленно и спокойно он давно себя не чувствовал. У него всегда была гонка со временем, он тренировался, чтобы стать сильным, имел глаза на затылке, готовясь в любую секунду принять бой и выйти победителем. Жизнь, как на острие ножа - чуть расслабишься и тут же будешь ранен. Но сейчас, в этом мире, рядом с Акали мог позволить себе такую роскошь. - Давай попробуем торт? Рождество ведь, а я никогда не ел до этого дня рождественские торты. Хотя в том году в школе мы праздновали рождество, - парень решил не резать лакомство на кусочки, к тому же тортик был маленьким, с ним и в одиночку можно было справиться. Зато на нем было очень много клубники, даже бисквит и сливки видно не было за россыпью рубиновых ягод. Кали лишь вздернула брови с вопросом на лице "а ты еще не наелся?". Но озвучивать не стала, сползая с кровати и убирая заодно тарелку с мясом, а на ее место ставя небольшой поднос с тортиком, выдавая Тоцуке ложку. Себе тоже взяла, намереваясь съесть не очень много, она в принципе к сладкому относилась равнодушно. И, как ни странно, после всплесков эмоций сегодня и целых двух волнительных полетов проголодалась, но несильно, наедаться так вообще не хотелось, чтоб потом невозможно было дышать. - Может, тебе еще чаю приготовить? - Микадзуки улыбалась с каким-то непонятным ей умилением, наблюдая за тем, как Такеру явно добреет, утоляя свою зверскую тоску по еде. - Газировки хватит, - Тоцука с довольным видом наворачивал сладкий торт, буквально чувствуя, что он счастлив. Будь у него хвост, он бы давно им подметал все, что в зоне досягаемости. - Тем более, что ты у меня в гостя... - Такеру не договорил, слегка наклонив голову на бок, смотря на сливки, которые прилипли к уголку губ ближе к щеке. Ложечка тихо звякнула об дерево подноса, а сам Такеру убрал его в сторону, поставив на пол, ногой сдвинув подальше, чтобы не вляпаться потом по забывчивости. Миг, ладонь легла на вторую щеку, поворачивая голову девушки для личного удобства. Небольшая перестановка, бог моря подобрался ближе, переступая по покрывалу с видом и пластикой хищника. - У тебя сливки тут, - кончик языка скользнул по испачканному месту, собирая сладость, медленно переходя на губы и ловя их в свой плен, ловя себя на мысли, что Акали намного слаще и вкуснее любого торта. А Микадзуки словила себя на мысли, что ситуация повторяется. Не так уж она и неаккуратно ела, чтобы все оставалось на губах, или это у Такеру просто ход такой был, чтобы с чего-то начать? Хотя ему и без её вопросов нелегко приходилось, все-таки впервые с девушкой наедине в столь располагающей обстановке. Однако Кали не торопилась отвечать в той же степени, лишь осторожно приоткрывая губы, давая дозволение на поцелуй. Опустила вниз ресницы, медленно шевельнув язычком, скользнув по чужой мягкой губе и не более, чтобы не распаляться, если парень вновь решит сбежать или все замять. Такеру и сам действовал плавно, неторопливо, лаская и нежа чужие губы. Впервые в своей жизни не набрасываясь на Акали, не сминая ее губы, не требуя ответа. Он, словно сахар в чашке зеленого чая, медленно растворялся в ней, уже почти не замечая ничего вокруг, в том числе того, как руки скользили по чужому телу, оглаживая тонкую спину, бока, пальцы цеплялись за выступающие ребра, словно за струны музыкального инструмента. Шумное теплое дыхание касалось личика девушки, принося еще одну нотку. Хотя и долго Тоцука нежным и ласковым, как плюшевый мишка, не был, постепенно нежность сменялась уже привычным пылом. Ладони с силой крепко прижали к нему девушку, практически нападая на ее губы. Дикий, горячий, почти неконтролируемый поцелуй, терзающий губы, по которым неоднократно прошелся язык, наконец-то врываясь внутрь. Сегодня он не собирался останавливаться. Поняв это, Кали сделала свой шаг на пути к новой ступеньке их отношений, перебираясь с постели Тоцуке на колени. Так и ей спину выгибать на приходилось, и парню удобнее осваивать новые горизонты ее тела, да и нравилось девушке ощущать под собой каменные натренированные мышцы. Не дав наброситься на нее с новым пылким поцелуем, Кали ускользнула от Такеру прямо у него из-под носа, оставив разгораться легкое чувство неудовлетворения и недовольства, на фоне которых могла разыграться даже злость. Которую Микадзуки с наслаждением подкрепила, бросив поленьев в огонь, качнув бедрами вперед, а затем отъехав чуть назад и снова вернувшись, прижавшись своим животом к мужскому прессу. Губы тем временем уже добрались до чужой шеи, оставляя на контрасте легкий поцелуй, но пальчики, напротив, крепко ухватились за плечи. Такеру поначалу нахмурился, а потом шумно сглотнул. Впервые к нему вот так вот прикасалась девушка. Конечно, он мало что знал о сексе, да и вообще не имел раньше отношений, но очень надеялся, что его инстинкты подскажут, как доставить Акали удовольствие. Пальцы сжались сильнее, собирая в складки ткань теплого даже пушистого свитера, голова наклонилась чуть сильнее, открывая больше доступа к своей шее. Весьма приятное чувство, когда чужие губы скользят по чувствительной коже, как ее щекочет теплое дыхание. Ладони забрались под ткань верхней одежды, оглаживая нежную спину, кожа после источника была гладкой, мягкой, как шелк, словно у только появившегося на свет ребенка. Пальцы то проходились в легкой ласке, то Тоцука обхватывал всей ладонью, словно старался зацепить как можно больше. Между делом Кали заправила себе за ухо прядь распущенных волос, откидывая ее за спину, чтобы не мешалась, пока она внимательно изучала попавшую наконец-то к ней в лапки территорию. Оглаживала пальцами свободной руки, подушечками скользя по рельефу от кадыка и до ямочки над ключицами, к особо заинтересовавшим местам прикасалась поцелуями, прищипывая кожу губами. Даже засос оставила сбоку над переходом шеи в плечо, памятуя об облизывающихся на Тоцуку сотрудницах океанариума, сопровождая довольно пылкий жест легким и юрким спуском ладони по мужской груди вниз. Такеру напрягся, мышцы превратились практически в камень, но это было не чувство смущения или тревоги, или ощущение, что сейчас на тебя нападут и ты должен защищаться. Это было ощущение разгорающейся, как пожар, страсти и инстинктов, которые так долго спали и которые пробудила Акали. Такеру довольно цепко поймал девушку за подбородок, поворачивая ее голову, ловя в новый грубый поцелуй, смело вторгаясь языком в ее ротик. Язык тут же принялся наводить свои порядки, то лаская и нежа ее язычок, то оглаживая ровный ряд зубов, то вторгаясь настолько глубоко, что становилось нечем дышать. Наконец снова разорвал его, давая сделать шумный вдох, который тут же выбило, стоило припасть губами к кромке ушка, кусая немного болезненно и грубо, но в этом был весь Такеру, который с силой прижимал к себе Акали за талию, наверное, даже оставляя отметины на коже через ткань. Ответом ему были ласки такой же интенсивности: пальцы сильнее проходились по коже, уже оставляя белесые полоски от коротких ногтей, губы напористее и голоднее прихватывали чужую кожу, когда им это удавалось. Кали легко подстраивалась под пробуждающуюся природу парня, постепенно повышая планку и словно открывая новые уровни, подсказывая, когда и в каком направлении двигаться. Так что, стоило Тоцуке более-менее освоиться с поцелуями и забить на первичное стеснение, его ждал следующий этап. Девушка снова качнула бедрами, неторопливо и с удовольствием проскользив снизу вверх по паху, задержавшись на секунду и издевательски спустившись обратно, руками пройдясь по мужским плечам, стягивая на лопатках футболку в складки. Словно большая хищная кошка поджимала коготки. И потянула вещь на себя, беззастенчиво стаскивая ее с Такеру, заставляя оторваться от вылизывания ее ушка и снова не давая отыграться на ней за свои ерзания у него на коленях. И Такеру от этого приходилось несладко. Первая близость в его жизни, поэтому ощущения искрили как никогда, казалось, кровь кипела в жилах, а дыхание попадало в легкие через раз. - Акали, не ерзай... - шумное тяжелое дыхание, с нотками голоса и стона, и ладони со спины спустились на поясницу, крепко сжимая и не давая девушке больше скользить промежностью по его паху. - Мне сложно себя контролировать, не хотелось бы, чтобы все закончилось так быстро, - руки зацепили свитер, стаскивая его через голову, снова начиная оглаживать спину и бока, даже касаясь большими пальцами плоского живота, ощущая крепкие мышцы. - Не хочу тебя огорчать, но у тебя это первый раз, сдержаться не получится, - девушка словно озвучила приговор, рисуя пальчиками ненавязчивый узор по плечу Тоцуки и складывая на него ладонь, заскользив ею чуть вниз, накрыв и чувствуя рельеф выступающих ключиц. - Поэтому я собью с тебя эту спесь, чтобы дальше было полегче. Тебе будет поначалу стыдно, но приятно. Главное не мешай, - оставив короткий поцелуй на разгоряченных губах парня, Кали навалилась на него корпусом, заодно толкая ладонями и опрокидывая на спину. Из кармана джинсов вытащила резинку для волос, отточенными движениями подвязывая их в низкий хвост и следом целуя Такеру уже немного развязнее. Тепло и вес ее тела приятно легли сверху, где-то сбоку кончики волос легонько щекотали ребра. Тем временем по шее уже более привычно дорожкой прошлись поцелуи, опустились до груди, а одна ладонь зашла и того дальше, юркнув по прессу и приступив сразу к плотной такой горке на штанах. - А-Акали? - Такеру в первую секунду даже испугался, когда девушка смело опрокинула его на спину, взяв на себя полное управление этой ночью. Возбуждение к огромной неловкости хлестко прошлось по телу, словно удар кнута. Пальцы на члене ощущались даже через несколько слоев ткани, горячо, приятно, все это очень сильно отличалось от того, когда он трогал себя сам. Руки обняли Микадзуки, прижимая ее к себе крепче, губы снова поймали в крепкий развязный поцелуй, чтобы хоть немного сгладить это чувство неловкости и стыда, а еще удовольствия, когда тонкие девичьи пальчики пробежались по паху в незамысловатой ласке, заставляя с шумом опуститься, а потом подняться грудную клетку. Девушка вновь приподнялась, отрываясь от тела прижавшего её к себе Тоцуки, но поцелуй не разорвала, позволяя парню отвлечься от того, что она делала. Сначала кончиками пальцев, едва проходилась вдоль продольного шва на штанах, просто давая время привыкнуть, что кто-то другой прикасается к столь интимной части тела. Следом, добавив немного силы, на пах уже легла ладонь, скользя вниз и вжимаясь в твердеющую плоть, напоследок сгибая пальчики и проводя более отчетливые полоски. Кали вдруг углубила поцелуй, лишив Такеру на краткий миг воздуха, так что факт, что ловкая девичья ладонь расправилась со шнурками и проникла под ткань, парень осознал уже запоздало. По тому, как усилился жар, а чужое тепло бесстыдно прошлось по горячему органу. Как приспустилась резинка штанов из-за движений вниз и обратно, а девичьи пальцы обхватили ствол, сильнее сжавшись на головке. Такеру показалось, что из легких разом выбило весь воздух, а тело бросили в огонь. Грудная клетка буквально заходила ходуном, ему казалось, что он задыхается в этом пожаре. Тонкие немного прохладные нежные пальцы сильно контрастировали с горячей пульсирующей плотью. Тихий стон с нотками голоса вырвался из горла, когда Акали совершила рукой движение вверх, а затем вниз, отчего бог моря пальцами вцепился в покрывало под собой, зажмуривая золотистые глаза. В таком состоянии держать себя в руках и сохранять человеческую форму было очень тяжело. И это он еще не знал, что ждало его дальше. Озабоченный сохранением более-менее нормального дыхания, он не заметил, как тепло девушки покинуло его сверху, а мягкая грудь и длинный хвост волос легли на бедра. Лобка коснулось влажное дыхание, а по стволу широким и длинным мазком прошелся бесстыдный язык, становясь острым и твердым на кончике, чтобы сильнее давить на более чувствительную головку. Пальцы сложились в кольцо, резче проехавшись по члену, а сверху накрыли губы, и не успел Тоцука ничего сказать и сделать, как Микадзуки уже опустила голову, вбирая ствол в рот, пока головка не коснулась корня языка. Такеру показалось, что кровать, пол и вообще все исчезло из этого мира. Теперь сдерживать себя и вовсе стало сродни чуду, горячий мокрый язык, тепло рта, тонкие пальцы на стволе - это все, что сейчас занимало его голову. Теперь следить за дыханием стало невозможно, грудная клетка ходила ходуном, из горла вырывались шумные вздохи с едва угадывающимися нотками голоса. Он даже не догадывался, что это может быть настолько приятным, но мужская гордость все еще не позволяла спустить все на тормозах, отдаваясь во власть ощущений до самого конца, хотя минут через пять он гулял буквально по грани. - Акали, хватит... - ладонь легла на макушку девушки, давая понять, чтобы она прекратила эту пытку, иначе еще пара секунд и он кончит ей прямо в рот. Но ради этого все и затевалось, так что слова Тоцуки на девушку не возымели никакого эффекта. Напротив, дальше ему стало еще тяжелее, когда по тазовым косточкам легонько царапнули ноготки, что было сродни высеканию искр из оголенного провода. А Такеру познал новую грань творящегося, Кали чуть повернуть голову, а головке скользнуть еще дальше, в более узкое горло. Тут девушка сперва замедлилась, привыкая к ощущению и незаметно убирая левую руку на постель, сжимая пальцы в кулак, а большой пряча внутри него. Помогало подавить не очень приятный рефлекс. Движение головой назад, чтобы дать парню секундную передышку, а потом вобрать член в рот и быстро заскользить по нему губами, заглатывая глубже в тот момент, когда мужская ладонь на макушке дернулась и семя полилось прямо в горло. Такеру действительно испытал неловкость, вперемешку с удивлением и даже ноткой смущения. Шумные прерывистые вздохи, пересохшее до почти болезненного состояния горло. Пальцы теперь даже ласково зарылись в черные, собранные в низкий хвост волосы, поглаживая, а в глаза девушке смотреть было более чем неловко. Решив, что с него на данный момент более чем хватит, Тоцука чуть сжал черные пряди в кулак, немного натягивая, заставляя девушку оторваться от его члена, соскальзывая на шею и притягивая к себе поближе. Губы неуверенно коснулись поцелуем, снова ниже на тонкую шею, кусая, оставляя красноватые следы от зубов и блестящие от слюны, спускаясь ниже к плечику, лямку лифчика на котором сжал зубами и потянул вниз. Акали вдруг шумно выдохнула, шея и особенно плечи были её слабыми местами, особенно если не больно кусать. Так что Такеру весьма удачно попал и даже решил проверить свою догадку, пока девушка решила ему подсобить, расправляясь с крючками бюстгальтера, но оставляя его болтаться на плечах до своего звездного часа. С плеча убрала растрепавшийся хвост волос, и взгляд Такеру привлекло сияние на груди Кали. Он и забыл, что там красовались три микродермала, уютно разместившиеся в ложбинке над грудью, а в пупке четвертым камушком был пирсинг. - Не стесняйся, если бы я брезговала, я бы не стала этого делать, - успокоила девушка, с явным наслаждением прикасаясь к бицепсам на руках Такеру, поднимаясь на плечи и скользя по ключицам. - Думаю, тогда моя очередь сделать тебе приятно, - слова хоть и звучали уверенно, на деле все было немного не так. Такеру знал только немного теории и сейчас больше полагался на свои чувства и инстинкты, продолжая целовать шею девушки, совмещая процесс с легкими покусываниями, оставляя на коже все больше меток, доводя ее до почти болезненного состояния, после чего по поврежденным местам скользил горячий язык и ощущались прохладные потоки воздуха. Одна ладонь все так же продолжала лежать на шее сзади, как вдруг зашевелилась, переходя на плечо, стаскивая с него вторую лямку, убирая с плеча лифчик, а затем и вовсе откидывая его в сторону. Немного грубые прикосновения, даже с ноткой боли, но именно таким и был Тоцука: горячий, импульсивный, словно шторм, при этом стараясь по максимуму доставить удовольствие, когда одна из ладоней накрыла объемную грудь и чуть сжала, массируя перебирающими движениями. Кали сама не заметила, как чуть прикусила нижнюю губу, прикрывая ресницами глаза, чтобы лучше прочувствовать ощущения от мозолистых рук на очень нежной коже, которой редко касались. Ей нравился этот чувственный, слегка возбуждающий контраст, пусть Такеру и не делал ничего необычного. Просто касался и пробовал, а ей хватало и этого, чтобы потихоньку млеть. - Приятно, - практически шепнула девушка, стараясь поддерживать Тоцуку, чтобы он не чувствовал себя неуютно и не забивал голову мыслями, которые сейчас абсолютно не нужны. Поймав его за шею, Кали прислонилась к мужским губам поцелуем, незаметно падая спиной на постель и утягивая парня на себя. Такеру сделал упор на одну руку, чтобы не навалиться на Акали сверху своим немалым весом, отвечая на поцелуй, в какой-то момент чуть сильнее прикусывая нижнюю губу девушки, оставляя четкий пылающий след, и снова вниз. Единым движением языка по горлу, до соблазнительной ямочки между ключиц, косточку одной из которых довольно ощутимо прикусил, и снова ниже, касаясь губами первого камушка, а пальцами сминая вершинку соска, начиная теребить его. Чуть отвлекся, чтобы облизнуть пальцы, и снова бросился в бой, сжимая снова, но теперь все чувствовалось совсем иначе, намного приятнее. Это было видно и по Кали, дыхание которой медленно, но верно становилось глубже, грудная клетка опускалась все ниже, следом делая полный глубокий вдох. Словно с каждым новым воздух становился все гуще и плохо попадал в лёгкие. Очередной полуукус за плечико сорвал неожиданный стон с губ, негромкий, сошедший на шумный выдох, но Такеру и этого хватило, поскольку раздался он рядом с его ухом. Девушка неосознанно провела кончиком носа по нему, скользнув в волосы красивого цвета морской изумрудной волны, ладони жили какой-то своей жизнью, пройдя свой маршрут от локтей и до шеи по сотому кругу. Тоцука в то время продолжал чуть грубо ласкать шею и плечики, иногда покрывал поцелуями микродермалы, медленно спускаясь к неровно вздымающейся груди. Скольжение языка по ложбинке, пальцы с одного соска исчезли, сменившись горячими губами, которые плотно обхватили вершинку, сминая, следом надавливая кончиком языка и начиная теребить. Следом внезапный укус чуть сбоку, отчего появился яркий красный след, почти сравнимый с кровоподтеком, и другую вершинку сжали зубы, немного потянув на себя, потом зализывая, словно извиняясь за грубость и снова не больно кусаясь. Укусы выбивали из девушки короткие полустоны, а последующие зализывания - протяжные выдохи, сдобренные высокими нотками голоса. Кали старалась контролировать себя, чтобы не начать снова проявлять инициативу, руки держа где-то в районе плеч Такеру. На которых уже красовались полоски от ногтей разной степени красноты, волосам парня тоже досталось: и без того взъерошенная прическа стала еще больше походить на последствия удара молнии. Такеру очень нравилось то, как приятно руки скользят по его телу, это подогревало чувства и возбуждение, позволяя не набрасываться на девушку, но держать себя в постоянном тонусе. Поцелуи пошли ниже, прихватывая губами кожу на животе, внезапно чуть повыше пупка оставляя еще один засос, до кромки джинсов, по которой скользнул кончик языка, снова вверх, забираясь в маленькую ямочку, отвлекая от того, как расстегнулась пуговица и бегунок молнии побежал вниз. Хотя Кали все равно засекла этот момент, стараясь скрыть свой интерес в дальнейших действиях парня. Она помогала Такеру, если что, но и оставила возможность все сделать самому, преодолевая этот не самый легкий шаг как первая близость с кем-то. Поэтому было занятно понаблюдать, что же Тоцука предпримет дальше, девушка даже не заметила, как затаила дыхание. Такеру на секунду шумно вздохнул, сглотнув скопившуюся во рту слюну. Руки медленно, но достаточно уверенно потянули джинсы на себя, стаскивая их со стройных ножек девушки. Грубые ладони скользнули по нежным голеням, обхватывая одну ножку в районе щиколотки, поднимая на уровень своего лица. В золотисто-карих глазах мелькнул красивый порочный блик, Такеру сейчас очень походил на хищника, который наслаждался видом своей добычи. Акали отчетливо видела, как белоснежные зубы сомкнулись в укусе на выступающей косточке, вниз и дальше, по внутренней стороне, то целуя, то кусаясь, действуя несколько грубо, но в этом была особенная пикантность ситуации, которая только еще больше заводила. И Кали весьма нравилось, что в парне спал явно дикий и очень страстный зверь, которого она потихоньку выманивала из темной клетки на свет. Быть может, она сама лезет в опасную, полную острых зубов пасть, но ей всегда нравились острые ощущения и риск. И наблюдать снизу вверх за тем, как Тоцука постепенно скользит по коже от колена к бедру все ниже, больше предчувствуя прикосновение, было интригующе, с каждым последующим укусом Акали неосознанно дышала все тише и медленнее. Такеру добрался до лобка, который, к удивлению, довольно нежно поцеловал через ткань, приподнялся, выпрямляясь ненадолго, окидывая жадным, даже голодным взглядом стройную фигурку, которая теперь навсегда принадлежит ему и только ему. Покрасневшее лицо, горящие полуприкрытые от удовольствия глаза, припухшие от поцелуев губы, красноватые пятна и засосы, разливающиеся по телу повсеместно, объемная, вздымающаяся от каждого вздоха грудь. Оставалась лишь одна деталь, которая портила совершенный вид, поэтому руки уверенно потянулись к трусикам, стаскивая их, перекручивая ткань и откидывая в сторону. Пальцы легли на половые губы, почти увязнув в горячей смазке, раздвинули лепестки, по которым прошелся кончик языка, жестко, даже почти надавливая, особенно остро это почувствовалось, когда губы сжали клитор, высекая чуть ли не искры из глаз Акали. Такеру четко ощутил, как дернулся таз девушки под ним, убегая от внезапно интенсивной ласки, как напряглись ножки и как Кали в очередной раз закусила губу. В первую секунду она даже растерялась, не зная, куда деть руки, но быстро опомнилась, ловя и сминая пальчиками постель под собой, заодно поджимая пальчики на ногах. Новое движение языком, и стоны раздавались уже громче и были нетерпеливее. В теле с каждым новым движением все больше росло желание ощутить уже внутри себя кое-что, но Микадзуки старательно сдерживала его, пытаясь быть терпеливой. Такеру в то время изучал новую зону, скользил языком, слизывая то и дело подтекающую влагу, чувствуя, как сжимаются мышцы, как напрягается Акали, когда кончик языка на пару сантиметров входит внутрь, изучая мягкие стенки. Парень снова вернулся к клитору, лаская его, в то время как внизу заработала рука, указательный палец немного скользнул внутрь, чувствуя, как его буквально затягивают мышцы, как они сжимают. Пара движений, входя совсем немного, лишь на одну фалангу, что было приятным, но мучительным, как внезапно внутрь до самого конца вошло уже два пальца, плотно, но не натужно, сильно бороздя мягкие стенки, еще и умудряясь достать до матки, лаская ее подушечками. Тут Кали уже вскрикнула, слабо, но внезапно, надеясь, что она не напугала парня и он не подумал, что делает что-то не так. Наоборот, пока ей все очень даже нравилось, о чем говорила и реакция тела: мышцы охотно расступались и пропускали внутрь, а смазки становилось больше. Сдерживать себя, чтобы не ерзать, получалось все меньше, Акали уже выгнулась в пояснице, насаживаясь глубже на пальцы, пытаясь загнать их еще дальше. Такеру уловил это на каких-то инстинктах, действуя смелее, вводя пальцы резко и глубоко, цепляясь подушечками за матку, прощупывая переднюю стенку, а при вытаскивании цепляя, словно крючками, заставляя девушку вскрикивать от удовольствия. Язык при этом не забывал в такт толчкам дразнить возбужденный налитый кровью клитор, скользя по нему губами, то присасывая, то лаская языком. Резко, грубо, почти дико, словно безумный в своей стихии шторм, в котором никто не может выжить, он сталкивал Акали в пропасть удовольствия, не собираясь тянуть и размениваться на мелочи. Вскоре у него это получилось, когда к пальцам добавился третий, растянутые стенки вновь обхватывали туго, а ощущения стали плотными. Кали не выдержала натиска и сдалась, как осыпавшаяся стена крепости, замирая в красивой дуге, отрывая лопатки и поясницу от постели. Едва не подавилась воздухом, когда Такеру не остановился, а продолжил движения пальцами, быстрые и до ужаса дразнящие, заставляющие не то сжаться, не то убежать от слишком интенсивного удовольствия. Такеру продлевал разрядку девушки, делая ее почти болезненной, доводя до состояния близкого к обмороку, лишь когда Акали уже готова была начать возмущаться и просить прекратить эту сладкую пытку, бог остановился, приподнимаясь, облизывая губы, которые блестели от смазки девушки. Оставил поцелуй в уголке губ Микадзуки, как вдруг она ощутила, что пальцы из нее выскользнули, а к пульсирующему входу, все еще ощущающему сладкую агонию после оргазма, уперлась плотная большая головка. Толчок, резкий и глубокий, до самого конца, и Такеру ненадолго замер, давая себе и ей ощутить проникновение во всей красе и привыкнуть. - Ох, подожди... - натужно произнесла Акали, упираясь руками Такеру в плечи, чтобы придержал коней. Он ей даже не дал свободно вздохнуть после недавнего оргазма, как вогнал в нее член на всю длину, заставив забыть, как дышать. Он вошел как по маслу, но эффект неожиданности свое дело сделал, девушка почувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Тело внезапно получило то, чего так хотело, причем сполна и даже с добавкой, одновременно хотелось передохнуть, дать сойти напряжению с мышц, и эти ощущения перемешались между собой. Кали чувствовала, что если даст Такеру двигаться, то очень быстро сойдет с ума. - Хотя нет, не жди. Бог на секунду склонил голову на бок, стараясь уловить, что именно сейчас хочет Акали, но в итоге просто прикрыл глаза. Шумный выдох, с нотками голоса, даже немного похожий на рычание большой опасной собаки. Движение бедрами, быстрое и резкое, толчок, сопровождаемый шлепком соприкасающихся тел, следом еще один и еще. Мышцы сжимали туго, позволяя входить, но с небольшим таким приятным для них обоих усилием, ведь в таком проходе хотелось двигаться как можно резче и быстрее. Одна ладонь легла на макушку, погладила, а следом сжала пряди волос, усиливая и без того кипящие ощущения. Грубый глубокий поцелуй, словно ее старались поглотить целиком, именно таким оказался Такеру в постели. Что очень приходилось по душе девушке, бесстыдно, с наслаждением застонавшей сквозь поцелуй и закрывшей глаза. Такому пылу хотелось подчиняться, каждый раз вздрагивая от того, как точно головка внутри била в уязвимую точку, которой не дали времени хотя бы на небольшую передышку. Ощущения от такого вязким сгустком накапливались, ворочались, Кали чувствовала это послевкусие прошлого оргазма, которому не дали выветриться, и оттого оно сливалось с новым и стремительно росло. Дальше, больше, девушка закинула ноги Такеру на пояс, загоняя глубже и на пару секунд задерживая в этом положении, затем отпуская и повторяя заново, издавая еще один протяжный стон и опять зарываясь пальцами в короткие волосы парня. Резинка с короткого хвостика уже давно потерялась, отчего более длинные пряди сейчас были как никогда растрепанными, а в глазах то и дело было видно золотые проблески. Тоцука уловил темп, который был нужен девушке, и даже улучшил его, входя до самого конца и не просто немного задерживаясь, проминая внутреннюю преграду, он немного вращал бедрами, отчего головка скользила по ней, усиливая, возбуждая и очень быстро доводя до новой грани. На этот раз Такеру четче ощутил, как мышцы девушки сократились, и Кали вновь замерла, как и ее грудная клетка, застыв где-то на вдохе. А затем шумный оглушающий выдох, и Микадзуки сжала пальчиками мужские плечи, переживая новую волну и жмурясь, открывая глаза лишь после того, как перед глазами перестали скакать неясные пятна. Тоцука с трудом сдержал желание толкнуться еще пару раз, чтобы дойти до собственной разрядки, шумно выдыхая, словно выгонял из легких весь воздух, выскользнул, сбивая кипящее, как лава, в крови возбуждение. Прикрыл глаза, оставляя уже более сдержанный поцелуй, за которым последовал легкий внезапный укус, не причинивший боли, но похожий на высекание искры из камня. Ладонь снова ненадолго сжала грудь, пальцы ущипнули, немного потянув на себя сосок, вниз, до клитора, который подвергся жестокой пытке в виде круговых движений и легкого шлепка, а затем Микадзуки Такеру внезапно перевернул на живот, заставляя встать на колени. Вошел, как и в прошлый раз, резко и немного грубо, вторгаясь сразу глубоко, до самого конца. Несколько движений, быстрых, уверенных, а затем бог внезапно поймал Акали за запястья, потянув за них на себя, не давая выпрямиться до конца и при этом вынуждая сильнее прогнуть спинку, отчего член теперь еще и терся при каждом толчке об токую грань между дырочками, которая была снаружи. Тот самый переход, который тоже был слабым местом у девушек. "Это еще что за внезапные познания?" - только и успела удивиться Кали, перед тем как прикусить губу и сомкнуть ножки, подрагивая от нового угла проникновения. Спина напряглась, плечи после такого точно не поблагодарят, но это стоило того, как волны удовольствия накрывали с головой одна за другой, вырывая из горла хрипловатые стоны. С темпом Такеру держаться было сложно, все мышцы были в тонусе, словно девушка вновь на мощной тренировке. Благо, Акали была сильной и весьма выносливой, а потому могла протянуть дольше обычного человека, еще и добавить парню ощущений от себя, смыкая ножки поплотнее, чтобы проход внутри стал еще уже. Тоцука шумно охнул, уже не контролируя себя, свои чувства, свои эмоции, что напоминали лаву, которая выплескивалась из горящего вулкана. Глаза окончательно приняли цвет жидкого золота, волосы удлинились и теперь прилипли к спине, три белые пряди растрепались и почти смешались с прядями цвета моря. Сила при этом тоже подскочила, так что бог стал двигаться еще резче, жестче и неистовее, доводя девушку до новых волн, которые лишат ее всех сил в это рождество. Акали не поняла, что произошло, поскольку не видела изменений за своей спиной, но голос был первым, кто сдался в этом диком действе. Он пробивался сквозь легкие хрипы и шумные хаотичные вздохи, горло горело и иссушило от гуляющего туда-сюда воздуха. Руки начинали затекать вместе с поясницей, и больше всего хотелось упасть лицом в подушку, но девушку накрыла еще одна волна, выгнувшая Микадзуки в дугу, а, продолжив движение и напрягая еще больше пресс, Кали все-таки выпрямилась, наваливаясь спиной на парня. Стекла по нему чуть вниз, размещая голову где-то на плече, еще сильнее сводя ноги и опускаясь в полуприсяд, освобожденные руки заводя назад и царапая Такеру бедра. Она чувствовала, как ритмично сжимались ее мышцы внутри, даже слегка вздрагивая, когда они это делали, постепенно успокаиваясь и сменяясь расслаблением. Такеру и сам отпустил запястья, но быстро поменял положение ладоней, не давая Акали упасть. Одна легла на грудь, сжимая, совершая перебирающие движения пальцами, вторая вниз точно на клитор, надавливая на него, делая круговые движения, продлевая разрядку девушки, доводя ее до еще одной волны, в то время как не успела еще схлынуть окончательно прошлая. Сильнее, глубже, быстрее, Тоцука продолжал совершать толчки, чувствуя пульсацию, выскальзывая в самый последний миг. Член все еще твердо стоял, головка коснулась клитора, а горячая сперма выстрелила вперед на многострадальную постель, которой сегодня досталось, и белье точно нужно было скидывать в стирку. - Ха-а, - шумный выдох с нотками голоса и пальцы поймали подбородок, заставляя Акали сильнее выпрямиться, утягивая ее в очередной поцелуй. Такеру еще не устал, но вот девушке после такого фееричного секса требуется небольшая передышка. Даже поцелуй не был долгим, Кали отстранилась первая, с облегчением выдыхая и оседая на постель. Ноги теперь казались свинцовыми и непослушными, девушка думала, что вряд ли сможет добраться до ванной, ее максимум - это попробовать снова встать на колени, а затем растянуться по постели. - А ты быстро учишься, мой страстный и пылкий бог, - усмехнулась Микадзуки, у которой не повернулся язык сказать "мой ласковый и нежный зверь" после такого. Девушка повернулась к Тоцуке, насколько это было возможно, с удивлением замечая золотистые глаза и удлинившийся хвост изумрудных волос, находя это вкупе с растрепанными короткими прядками очень даже сексуальным. - Я же говорила, сдержаться не получится, - мягко, но одновременно с этим как-то провокационно улыбнулась она, игриво проводя пальчиками по коже Такеру от пупка вниз, обогнув самое интересное и скользнув к тазовой косточке. Такеру на это только улыбнулся, чувствуя небольшую неловкость. Но довольно быстро встал, сходил на кухню, откуда принес стакан воды, чтобы девушка могла промочить пересохшее до болезненного состояния горло. А потом поднял ее на руки, направляясь в сторону ванной комнаты, где успел включить воду, чтобы ванна наполнилась. - Надеюсь, я не сделал тебе больно этой ночью. Но если у тебя будет что-то болеть, то обязательно скажи мне. Тут уже Акали непонимающе наклонила голову набок, пытаясь понять, в каком месте Такеру ей сделал больно. Да, он оказался в постели грубоватым и предпочитал секс пожестче, но девушка ничего против не имела. Со временем научится и нежности, хотя она больше любитель ярких впечатлений. Так что в плане постели их тела и предпочтения пока что совпадали идеально. - Скорее всего, после сна будут болеть мышцы, но как после хорошей тренировки. Такое бывает, когда секс нерегулярный. Хотя половая жизнь у меня теперь явно будет постоянная и насыщенная, если учесть, что у тебя до сих пор стоит, - усмехнулась Кали, от которой не скрылся факт, что бог не был выжат до конца. Что-то ей подсказывало, что этой ночью она сорвала пробку с бездонной бутылки, внутри которой бушевала стихия океана. - Даже не думай загоняться, все было прекрасно, и ты отлично справился. - Буду стараться, чтобы впредь доставлять тебе еще больше удовольствия, - улыбка, искренняя и очень счастливая. Тоцука посадил Акали в ванну, которая почти успела набраться, довольно опускаясь рядом и хитро улыбаясь. - Думаю, чуть позже, когда выберемся на теплое море, я тебя познакомлю с тем, что умеет делать с водой морской бог и какое удовольствие при этом я смогу тебе доставить, - снова поцелуй, крепкий и пылкий, даже горячий. Одна рука легла на шею сзади, притягивая девушку ближе, а вторая опустилась в горячую воду, скользя по телу до самого сокровенного, показывая, что расслабляться еще рано, ведь впереди их ждет еще далеко не один раунд.