До тишины твоих мыслей

      Когда тебе исполняется три года, всё что ты помнишь, только куча подарков и множество надоедливых людей, которые по какой-то причине уделяют тебе намного больше внимания, чем в другие дни. Ты много смеёшься, радуешься и играешь, хотя несколько часов назад заливалась слезами из-за колючего платья и передавленных заколками волос, уложенных в причёску, до которой тебе вообще нет дела. Потому что эта самая причёска очень быстро превратится во что-то несуразное и растрёпанное. И ты ещё достаточно маленькая, чтобы осознать весь смысл этого непонятного праздника и почему все дарят тебе подарки.       Честно говоря, я почти ничего не помню с того дня, когда мне исполнилось три. Осталось много фотографий и видео, но это просто часть истории, которую я словно наблюдаю со стороны. Если бы я не знала, что в объективе камеры я, то просто сочла бы девочку очаровательным и милым ребёнком, развлекающимся в компании других детей. А в остальном, смотреть на эти кадры, всё равно что наткнуться на видео из жизни случайных людей.       Наверное, говоря, что я ничего не помню из того дня я имею ввиду абсолютно всё за исключением одного единственного воспоминания. Самого важного в моей жизни. Первая встреча с мальчиком, перевернувшим всю мою жизнь. На тот момент ему было уже пять, и он был куда взрослее всех тех детей, с которыми мне приходилось общаться. Он уже не ел козявки (возможно не в таком количестве), умел читать простые предложения и умело собирал самые высокие башни из кубиков, что определённо добавляло ему авторитета среди остальных детей. Конечно же в те годы я не могла оценить его навыки с тем достоинством, каким стоило бы, но тот мальчик определённо был самым умным ребёнком из всех, кого я знала.       Мы праздновали в нашем загородном доме. Свежий воздух, полная изоляция от города и куча пространства для игр были лучшим вариантом для маленьких детей. Но сам праздник проходил не столько ради меня, сколько показухи для других родителей, что было своего рода негласной традицией среди семей из высшего общества – показать себя. Мама ненавидела эту традицию, но в нашем положении выбирать не приходилось. Нужно было соответствовать, вопреки желаниям. Тот мальчик с родителями несколько лет прожил в другой части страны. Не знаю, почему они вернулись и почему сейчас (скорее всего его дедушка скончался в тот период времени и его отец перенял бразды правления), но для меня это был настоящий подарок судьбы, даже если на тот момент этого я ещё не понимала. Наши родители были знакомы задолго до нашего рождения, так что рано или поздно мы встретились бы. То было лишь вопросом времени.       В тот день этот мальчик ни с кем не играл и даже не пытался с кем-то подружиться. Он был скромным и тихим мальчиком, но со своим характером. Я отчётливо помню его голубой костюм, белую рубашку и чёрную бабочку. Он выглядел, как настоящий пятилетний джентльмен, хотя я и вряд ли знала значение этого слова в том возрасте. Было жарко, и мне ужасно хотелось пить. Я помню, как прибежала с улицы и попросила маму налить воды, чтобы избавиться от этой неприятной сухости во рту. Помню, как дёргала за подол маминого платья, когда заметила его. Пусть мне и было всего три, но стоило на него взглянуть, как я тут же потеряла интерес ко всем остальным детям на празднике. Мальчик сидел на полу и раскладывал какие-то разноцветные карточки в непонятной мне последовательности. Они привлекли моё внимание, потому что я никогда не видела ничего подобного. Помню, как детское любопытство заставило меня подойти к нему и сесть рядом. Юбка моего розового платья медленно опустилась вокруг меня.       - Почему ты не играешь с другими детьми? – спросила, устраиваясь рядышком с ним. Он взглянул на меня всего раз, и даже не ответил. - Тебе не весело?       - Весело. Просто моё веселье проходит отдельно от остальных. - мальчик складывал и раскладывал карточки с чудными персонажами на них. Мне нравилось, что они были яркими, цветными и забавными. И мне жутко хотелось их коснуться, но стоило мне потянуть свою крошечную ручку, как мальчишка тут же сгрёб свои карточку в другую от меня сторону.       Но меня это не то что не оскорбило и не обидело, это вызвало во мне ещё больший интерес к совсем недружелюбному мальчишке.       - Как тебя зовут? – не унималась я. Мальчик не ответил, только тяжело вздохнул, всем своим видом обозначая своё нежелание продолжать эту беседу. – Сколько тебе лет?       Он снова не ответил. Возился со своими карточками, с которыми теперь и мне жутко хотелось поиграть. Уж больно интересно он раскладывал и складывал эти самые карточки с забавными и причудливыми персонажами на них. И так как мальчишка отвечать не торопился, я находила крайне увлекательным просто наблюдать за его действиями. Но мальчику совсем не нравилось, что кто-то посмел иметь такую наглость и нарушить его покой. Сидел он никого не трогал и тут из ниоткуда не возьмись явилась надоедливая девчонка со своими дурацкими вопросами.       - Меня зовут Кэтрин…       - Мне не нравится, что ты здесь сидишь, - не выдержал мальчик и под мой удивленный ах собрал все карточки в одну сплошную кучу. – Я ухожу.       - Я с тобой, - вскочила я на ноги, довольно улыбаясь во все свои молочные зубы. Не сложно предположить, что он такого энтузиазма не разделял.       - Я не вожусь с девчонками, - упрямо заявил он, вздёрнув свой крошечный нос. – Если ты не останешься, то я пожалуюсь маме, что ты меня достаёшь.       - Но я ещё ничего не сделала, - обиженно поджала я губу. Ладно, если бы я его ударила или обозвала, а тут было бы на что ябедничать.       - Вот именно, а уже мне надоела, - мальчик высунул свой язык и показал его мне, что в свою очередь было хуже, чем оскорбление.       - Ты мерзкий, - оскорблённо ответила я, высунув язык в ответ. – Все мальчишки мерзкие.       - Девчонки противные. А ты ещё и надоедливая.       Мальчик взял все свои карточки, прижал к животу, так как удержать все он не мог, и поплёлся в обратную от меня сторону. На улице шумели дети, играла музыка, плясали клоуны и аниматоры в костюмах животных, а всё что я видела перед собой – мальчишка, который только что назвал меня противной. Но меня это не оттолкнуло, я звонко посмеялась и бросилась в припрыжку за мальчиком, который даже имени ещё не назвал, но все и так знают, как его зовут.       - Почему ты не хочешь говорить своего имени? Я очень хочу его знать, - заявила я, так внезапно выскочив из-за его спины, что все карточки тут же посыпались на пол. Помню, как он топнул и сжал свои кулачки, забавно поджав губы, подняв голову посмотрев своими очаровательными рассерженными глазами прямо на меня. Для меня всё это было не более, чем частью игры, а для него сущим адом, как и нахождение здесь.       - А я хочу, чтобы ты оставила меня в покое, - Мальчик злился, но я почти что уверенна, что всё началось задолго до моего появления. Возможно в тот самый момент, когда на него надели этот синий костюмчик и заставили ехать сюда.       - Почему ты такой злюка?       Но как бы он не упирался, сдаваться я не торопилась. В три года я была вполне сообразительным ребёнком, но навыками этими не то чтобы особо пользовалась. Только, если в особых случаях. Например, как этот.       Я сделала самое серьёзное лицо, какое только сумела. Но вряд ли это было возможно с частично перепачканным лицом и съехавшим на бок бантом, который мама уже бросила всё время поправлять. Я сложила свои крошечные ручки на груди и спросила:       - Ты любишь мармеладных червячков? Все их любят. Я их просто обожаю.       - Нет, - ответил мальчик, но я видела, как уверенность в нём покачнулась, а взгляд стал менее упрямым. Он принялся поднимать с пола всё, что выпало из его рук. – От них зубы портятся. Мне не разрешают их есть.       - Тогда назови то, что тебе нравится, - я присела рядом, заговорщически ему шепча. - У нас в доме куча сладостей. Папа без них жить не может. Я покажу тебе наш шкаф с шоколадками, а ты назовёшь мне своё имя.       - Я назову тебе своё имя, если ты пообещаешь от меня отстать. От тебя одни проблемы, - его маленькие ручки складывали карточки в одну стопку, чтобы на этот раз точно не рассыпались.       - Что плохого в том, чтобы поиграть вместе? Мне нравятся твои карточки. Картинки очень красивые…       - Ты слишком маленькая, к тому же девчонка, - сказал он, словно бы девочкой, что-то плохое или зазорное. – А девчонки не понимают. Вы глупые и противные… Я от тебя устал.       На этом можно было бы закончить. Надуться, обидеться, развернуться на крошечных каблучках и просто уйти, оставив этого бяку играть в одиночестве. Но не тут-то было.       В какой-то момент наблюдать за его стараниями и неосознанно раздражать его стало намного увлекательнее игр в саду. Другие дети не обращали на меня почти никого внимания, наслаждаясь праздником и весельем, которое теперь проходило мимо меня. Мы отделились от целого мира, но в тот же миг были по разные стороны баррикад. Но я отдала бы всех мармеладных червячков на свете, чтобы остаться здесь.       Чонгук собрал свои карточки, сложил их в стопку, еле удерживая в обеих руках.       - Ты всё ещё здесь? – спросил он, поднимаясь с колен и устало глядя на меня сверху вниз. Я только подняла голову и непринуждённо улыбнулась.       - Да. А ты всё ещё не сказал мне своё имя. Ничего страшного, если ты его забыл… Я иногда забываю, как меня зовут.       - Ничего я не забыл, - оскорбился мальчик, скорчив недовольное лицо. – Просто не хочу тебе говорить. И здесь быть я тоже не хочу. Ненавижу это место. Дом этот ненавижу. И тебя ненавижу.       - Ты не должен так говорить. Мамочка будет ругаться, если услышит.       - Мне плевать, - Мальчик обиженно развернулся и медленно пошёл в более тихое и укромное место, чем здесь. А я непременно следовала за ним быстро перебирая ножками, что начинало его бесить. – Всё из-за родителей. Из-за них мы переехали. Их я тоже ненавижу.       Мальчик сел в углу, прямо за камином, привалившись спиной к его кирпичной кладке. Даже будучи ребёнком я чувствовала его ярость, и если до этого она казалась необоснованной, то теперь медленно обретала некое очертание. Мальчик был зол, я видела, как что-то внутри него ломается от этих переживаний. Но я ничего не могла сделать. Даже, когда увидела его слёзы.       Я села рядом, удивлённо разглядывая мальчика. Теперь он никак не комментировал моего присутствия и не пытался прогнать. Что я посчитала своего рода приглашением остаться.       Он был первым мальчишкой так сильно меня заинтересовавшим. Знакомые нам ребята часто обзывали меня мелкой и никогда не звали в свои игры, что между прочим было очень обидным. Это злило меня и раздражало, но с этим ничего поделать я не могла. Как бы я ни старалась старшие не хотели принимать меня в свою компанию. К тому дню какое-то время назад я подружилась с Элли, и мы начали часто играть вместе. Тогда необходимость в других детях быстро отпала. Наверное, поэтому в тот день мне не так уж было и весело в компании остальных ребят. Я их почти не знала и интереса они во мне уже не вызывали.       Мальчик же был новеньким и вызывал во мне дикий интерес. И пусть он отталкивал меня, я не чувствовала, как такого желания поддаться его манипуляциям, как это было с другими. Пусть он и дразнился, показывал язык, но какой-то настоящей злобы в нём я не увидела. Это был просто глубоко обиженный ребёнок, который переводил злобу на других. Но даже маленькой девочкой я смогла заглянуть за этот панцирь и найти там нечто большее, чем пятилетний мальчишка, озлобленный на целый мир.       И пусть в тот день Чонгук так и не признался, как его зовут. Это случилось через пару дней, когда они с мамой навестили нас во второй раз. У него уже не осталось выбора. Но именно тот день моего третьего дня рождения и послужил началом этой истории. Нашей истории. И пришло время вам её рассказать.       С самого начала, без утайки и со всеми подробностями.