До тишины твоих мыслей

       Кэтрин       Подготовка к дню рождения велась вопреки моему категорическому отказу. Мама не хотела ничего слушать и взялась за организацию, как я позже поняла, в попытке хоть ненадолго убежать от драм с моим отцом. Скандалы между ними не прекращались, они глубоко укоренились в их разрушающихся отношениях, обосновавшись на регулярной основе. Они в упор не слышали, и не хотели слушать друг друга, когда, как казалось, всего один единственный разговор мог поставить точку в их браке. Но кричать друг на друга им нравилось куда больше, чем пытаться наладить взаимоотношения или по крайне мере их завершить. Не в силах что-либо изменить, я стала невольным свидетелем того, как некогда полыхающей костёр любви родителей, теперь догорал, тлея свои последние мгновения. Я не сомневалась, вскоре кто-то один из них сдастся.       Поэтому, если мне что-то и было нужно в тот день, то это определённо не праздник.       Но моего мнения учитывать никто не собирался. Мама с головой окунулась в подготовительные мероприятия, встречи с дизайнерами и декораторами, проводя невероятное количество времени за подбором цветовой гаммы, салфеток и музыки. Вино полностью не исчезло из её жизни, но значительно сократилось, что я считала своего рода достижением. Суета не утомляла её, скорее создавала для мамы некую нейтральную атмосферу, в которой она так нуждалась. Увидев сколько радости это ей приносило, насколько чаще она стала улыбаться, я окончательно сдалась. Пусть делает, что хочет.       Однако от этого ждать свой день рождения сильнее я не стала. Несмотря на благие намерения мамы, очевидно, праздник предназначался не для меня, а скорее для неё самой. Сама я не нуждалась в огромном количестве приглашённых гостей, их внимании или даже обществе. Мне хотелось простого семейного ужина, глупых папиных шуток и неудавшихся попыток мамы испечь именинный торт, который за все эти годы у неё так и не получился. Теперь я даже не представляла, сможем ли мы трое когда-нибудь снова сесть за один стол, не рискуя завязать новый скандал. Вероятно, нет. Возможно, именно поэтому мама закатила пышное торжество - чтобы не портить мне праздник их проблемами с отцом, не подозревая, что этот день они испортили задолго до его наступления.       Отдавая маме должное, она хорошо постаралась. Всё выглядело в точности, как мама и хотела – роскошно, дорого и с шиком. Её подружки из элитного общества наверняка оценили. Но на мой скромный, никому не интересный взгляд, с украшениями слегка переборщили. Убрав половину всего, вторая их часть, вполне восполнила бы первую, и даже этого будет более, чем достаточно. По крайне мере мама отказалась от идеи праздновать на яхте. Оказаться на борту со всеми этими людьми без возможности сбежать – мой худший кошмар.       По мере того, как смеркалось, гирлянды и огни, украшаемые задний двор нашего дома, придавали празднику менее официальную и более торжественную атмосферу. Ночь обещали тёплую, и я была рада, что не придётся томиться в душном помещении, когда свежий воздух и открытое небо, казались, не менее привлекательным вариантом.       Я просидела у барной стойки какое-то время, наслаждаясь короткими минутами одиночества и обществом прохладительных напитков. Весь день стояла невероятная жара, и даже с приближением ночи, воздух не становился прохладнее. Моё легкое платье прилипло к телу, а волосы – ко лбу и шее, не только портя мой внешний вид, но и доставляя дискомфорт. Хотелось, как в детстве, беззаботно облиться из шланга холодной водой или объесться мороженым пока живот не заболит и не станет так же зябко, как в минусовую температуру, не беспокоясь о состоянии макияжа и укладки… Я сделала несколько глотков холодного чая, улыбаясь воспоминаниям о том, как ещё совсем ребёнком Чонгук визжал, когда я закидывала кубики льда ему за шиворот или сталкивала в бассейн при первой же возможности. А затем Чонгук вымахал на целую голову выше меня, и наши роли внезапно поменялись.       Гостей пребывало всё больше, но единственный человек, которого мне действительно хотелось видеть, опаздывал по меньшей мере на сорок минут. Я не переставала выискивать его взглядом, но чем больше времени проходило, тем менее уверенной я становилась. Мы не виделись с Чонгуком с прошлого вечера, когда мы вместе смотрели фильм «Будка поцелуев», набивая желудок вредной едой и портя зубы тонной сладостей. К слову, фильм Чонгук не оценил, он назвал его худшей пыткой из всех возможных. В качестве протеста я закидала его мармеладными червячками и желейными мишками, и обозвала лучшего друга ограниченным и не романтичным, выразив сожаления абсолютно каждой из его подружек – будущей и нынешней. Мы распрощались около двенадцати, когда у очередная пассии Чонгука окончательно сорвало крышу из-за больной ревности. Ведь раз уж мы вместе проводим время, то непременно делаем это в постели придаваясь разврату… Но я привыкла, не она первая, не она последняя, кто придаёт нашей дружбе с Чонгуком двойной смысл.       Когда он не дал о себе знать утром, а затем и в течении дня, я не предала этому особого значения. Скорей всего он был со своей нынешней подружкой, чьё имя оставляло приторное послевкусие на языке. Наверняка до самого утра «извинялся» перед ней за то что проводил со мной время, а затем дрых без задних ног. Даже обидно как-то стало… Не из-за того что Чонгук общается с кем-то ещё, а из-за того что он не нашёл времени ответить мне. Он ведь никогда так не поступал, не игнорировал меня. А тут… Я даже не знала что и думать.       Тетя Алисия тоже не отвечала, как и их домашний телефон…. Не могла представить, что могло такого случиться, что вся семья разом перестала выходить на связь. Безумно хотелось сорваться и поехать к ним домой. Вдруг что-то случилось… Страшные мысли роились в голове, плодясь и размножаясь с колоссальной скоростью. Мама успокаивала меня словами, что наверняка они готовят какой-то сюрприз, ведь так бывало и раньше. Но если это так, то откуда столько тревоги в душе?       Я успела сделать несколько попыток дозвониться до лучшего друга, прежде чем мама повела меня к гостям. Целый час я выслушивала сухие однотипные поздравления от людей, чьи имена и лица завтра перестанут иметь для меня какое-то значение. Я, как могла улыбалась, благодарила гостей и была милой и вежливой, чтобы не дай бог не очернить репутацию нашей семьи. Маме не следовало приглашать столько незнакомцев. Казалось, она всего лишь искала повод лишний раз собрать местную элиту, в который раз кичась состоянием нашей семьи. Вместо этого она могла помахать купюрами перед их лицами, сэкономив всем нам уйму времени. Это был не мой день рождения, а звёздный час моей мамы, когда как единственный человек, действительно имеющий для меня значение на этом празднике, всё ещё не пришел.       Через час мама увлеклась беседой с мадам Ришар, обсуждая их с мужем новый проект по поставке экологически чистых овощей и фруктов по всей сети их ресторанов. Я же посчитала этот момент идеальным для побега, и тихо улизнула с одним единственным намерением – во что бы то ни стало дозвониться до Чонгука. Предчувствие было не добрым, но я не спешила поддаваться панике, ведь ничего страшного пока не произошло.       Я собиралась вернуться в бар, но ещё издалека заметила огненно-рыжую несуразную причёску тёти Пэм. Я резко остановилась, так как встречаться с надоедливой родственницей я совсем не торопилась. Даже отсюда я могла почувствовать термоядерный аромат её духов, которые судя по всему она выливала на себя литрами. Тётя кричала на бармена за алкогольный коктейль поданный её сыну Патрику, такому же рыжеволосому и нелепому, как и его мать. Патрик совершеннолетний и самостоятельный молодой человек, но опека тётки над моим двоюродным братом ничуть не изменилась с тех пор как ему было семь и его обижала местная шпана. А он только и рад поощрять желание матери контролировать его жизнь. Раскрасневшийся кузен стоял опустив голову и вжав пухлую шею в плечи, выглядя при этом жутко виноватым, но не понятно перед кем – перед барменом или матерью.       Когда монотонный вечер, проходящий вокруг знакомств и поздравлений, казалось, больше ничего не может меня удивить, случилось нечто из ряда вон выходящее. Среди прочих гостей, соответствующих возрасту моих родителей, я заметила молодого человека поразительно похожего на моего одноклассника. И не абы какого, а того самого одноклассника. При виде которого я уже несколько месяцев томно вздыхала и бесцеремонно таращилась на каждом уроке…       Присмотревшись чуть получше я поняла, что это он и есть. Минхо стоял у бассейна со своей матерью, работавшей юристом и занимающей должность в компании моего отца. Она и ещё несколько молодых женщин что-то оживлённо обсуждали, пока мой одноклассник со скучающим видом топтался рядом. Издалека он выглядел не хуже, чем вблизи. Высокий, широкоплечий, уверенный в себе… Глаз не оторвать. Не знаю сколько я смотрела на него, но очевидно достаточно долго, чтобы в конечном итоге его мечущийся среди сотни других людей взгляд нашёл мой. Парень тепло улыбнулся, а затем с небрежной приветливостью махнул рукой… Это он мне? На секунду я опешила, а затем обернулась убедиться, что сзади меня не стоит кто-то кому на самом деле предназначалось приветствие. Там никого не оказалось.       Минхо учился с нами два года. Он перевёлся к нам как только его отцу отдали хорошую должность в нашей частной клинике, предлагая уже здесь подтягивать обвисшую кожу престарелой элите и качать ботекс молоденьким жёнам богачей. Мама Минхо юрист, имеющая исключительный опыт в своей области, что не смогло обойти стороной моего отца отчаянно нуждающегося в таком специалисте для своего бизнеса. А Минхо сразу же нашёл себя в баскетбольной команде, где ещё на тот момент Чонгук занимал позицию капитана. Насколько я знаю, братья ходили в ту же школу, но лично я с ними никогда не встречалась.       В школе, как и в обычной жизни наше общение сведено к минимуму. У нас просто не было точек соприкосновения благодаря которым мы могли сблизиться. Его круг общения подразумевал популярных ребят, когда как я предпочитала оставаться в тени и наслаждалась своим положением. Конечно, на уроках как и полагается мы взаимодействовали друг с другом, выполняя то или иное задание, но наше общение заканчивалось со звонком с урока. Иногда он улыбался мне, когда наши взгляды встречались, проявляя дружелюбие, из раза в раз выбивая почву из-под моих ног. А иногда мы касались друг друга, одновременно заходя в класс и мои щёки смущенно краснели, и он улыбался определённо замечая это. На некоторых занятиях он садился позади меня и весь урок я не могла думать ни о чем кроме как о его одеколоне, кутавшем меня точно тёплое одеяло…       И все же я знала, мне с ним ничего не светит.       Присутствие Минхо стало для меня полной неожиданностью, ведь я строго-настрого запретила маме звать кого-то из школы. Но так как наши родители работали вместе, а звёзды сегодня складывались не в мою пользу, ситуация обернулась моим худшим кошмаром… Я не планировала проводить здесь вечер и собиралась постараться умыкнуть при первой же возможности… Вот сейчас например. Мне никак нельзя было видеться с Минхо. Я ведь обязательно все испорчу… Придётся искать другую школу или страну. А я не планировала так радикально менять свою жизнь, по крайне мере до окончания школы.       Я сделала шаг назад, затем другой, пока одеревеневшие от страха ноги не понесли меня прочь.       Официант показался из неоткуда. Я обернулась всего на секунду убедиться, что Минхо стоит на месте и не собирается идти за мной следом. Будто ему делать больше нечего… Сама не понимаю, как могла толкнуть официанта плечом, да так что и я и официант, и поднос с бокалами разлетелись в разные стороны. Люди суетились и вскрикивали, волнуясь за свою одежду залитую шампанским. Волноваться за меня было некому и некогда. Такова реальность современного мира, где собственный имидж дороже человеческого благополучия…       Я быстро встала и одёрнула вниз задравшуюся юбку. Люди, обратившие на меня внимание, начали перешёптываться. Старые сплетницы получили очередную тему для завтрашнего обсуждения. Не самую интересную правда, и всё же способную некоторое время поддержать разговор…       Как же было неловко… Не столько из-за злых взглядов, сколько из-за унизительного побега от Минхо, обернувшегося полной катастрофой. Так мне и надо, сама виновата. И где были мои манеры о которых мама мне столько говорила? Рассыпались под гнетом паники… Могла ведь улыбнуться и помахать в ответ, и все, банальные правила вежливости соблюдены и нет никаких причин видеться до окончания вечера. Так нет же, простых путей мы не ищем…       Миновав любопытные взгляды, я быстро вбежала в дом через заднюю деверь, свернула на кухню, прижалась спиной к гладкой поверхности стены и обхватила ладонями горячие щёки. Пахло выпечкой, специями и жаренным луком… Я почти не дышала, зато сердце колотилось как отбойник, выдалбливая сквозное отверстие в груди. Ну и позорище. Отличное шоу получилось…       Только немного отдышавшись и переведя дух, боль от падения дала о себе знать. Оцарапанные стеклом и каменной кладкой коленки неприятно жгло, но крови практически не было. Просто прекрасно… Замечательно! Словно воспоминаний об этом кошмаре мне мало, так теперь ещё и каждый день предстояло наблюдать, как царапины затягиваются в отличии от образовавшейся бреши в моей груди… Душа болела так, что рёбра сдавило.       На глазах выступили слезы, и я резко втянула воздух, готовая вот-вот расплакаться. Я обняла себя за плечи, замерзая, не смотря на стоявшую жару. Возвращаться не хотелось, хотя ещё и половина вечера не прошла… Кому-то следовало приглядывать за мамой и тем сколько она пьёт. Рассчитывать на отца я не могла учитывая, как в последние месяцы они реагируют друг на друга. Если папа начнёт говорить маме что ей делать, то непременно последует скандал. А я совсем не горела желанием добавлять повода лишний раз обсуждать нашу семью, даже если потасовка родителей вытеснит из воспоминаний гостей мой маленький провал…       Вдалеке слышался смех, звон бокалов и лёгкая мелодичная живая музыка, которую я в ту же секунду сочла раздражающей. Не хватало лишь похоронного марша, ставившего окончательный крест на моих попытках наладить контакт с Минхо… Он и прежде был в другой лиге, недосягаемым, но у меня по крайне мере была надежда. А теперь не стало и ее…       Глупость, кончено, но хотелось выть от досады…       Задняя дверь тихо хлопнула. Наверняка кто-то из гостей собирался уйти или искал туалет. Слышались тихие осторожные шаги, то отдаляющиеся, то приближающиеся, слоняясь туда-обратно.       - Кэтрин? – эхом раздался голос Минхо, и я снова напряглась. – Ты здесь?       Я так и стояла в своём укрытия сжавшись от страха и жалости к самой себе, а ещё от трусости, что не смогла просто перешагнуть через это как сделал бы любой другой. Не могла я кому-то позволить меня увидеть. Особенно Минхо… Растрёпанную, заплаканную и невероятно виноватую.       Особо ни на что, не рассчитывая, Минхо вошёл в кухню, быстро пройдясь взглядом по помещению. При виде меня он тихо выдохнул. Минхо выглядит растерянным, словно и сам не понимает зачем сюда пришёл. Я даже не потрудилась вытереть слёзы или притвориться что все в порядке. А какой смысл? Он и так все видел…       Губы Минхо дрогнули, но если он и хотел как-то прокомментировать мой внешний вид, то тактично промолчал.       - Ты как? – почти шёпотом спросил он, осторожно подходя ближе. Я не ответила, но парня это нисколько не смутило. Он мягко улыбнулся мне и приметив рулон сухих салфеток у раковины, оторвал несколько штук и протянул мне. – Вот держи. Не расстраивайся. Глупости всё это…       Мой взгляд задержался на глазах парня, цвета темного шоколада. Добрых, тёплых и совершенно бескорыстных…       Я хмуро улыбнулась одним уголком рта, расстроенная его словами, но всё же приняла предложенные салфетки. Глупости… Если бы он только знал.       - Спасибо, - пробормотала я, утирая мокрые щёки, но влаги на глазах при этом не убавилось. Обмякшие салфетки я сунула в ближайшую урну.       Минхо задумчиво почесал затылок и встал рядом, тяжело привалившись спиной к стене. Краем глаза я видела, как он на меня смотрит, но мурашек это не вызвало… Только желание раствориться. Не так я представляла первый момент нашего первого уединения.       Минхо тяжело выдохнул, встряхнув ворот своей рубашки. Жара по-прежнему стояла ещё та.       - Девчонки из баскетбольной команды с руками и ногами тебя оторвут, если научишься метать мячи также как официантов… - пробормотал он с намёком на веселье.       Я прикусила нижнюю губу и вжала шею в плечи. Если до этого мне казалось, что ещё сильнее покраснеть я просто не способна, то сильно ошибалась. Этого никакой макияж не скроет.       Минхо растерянно кашлянул. Он не хотел задеть или обидеть меня, только разрядить обстановку. В любой другой день я бы оценила шутку, возможно придумала свою, но на тот момент я была слишком расстроенная случившимся.       - Извини, это было неуместно… - сказал он, внезапно сделавшись серьёзным. – Твои колени… Их нужно обработать. Где у вас аптечка?       Минхо быстро засуетился.       - О, нет, это лишнее, - я натянуто улыбнулась, оттягивая подол платья чуть ниже. – Всё в порядке. Ничего страшного, это может немного подождать…       - Это не замёт много времени, - подмигнул он мне, и моё сердце сделало опасный кувырок. – Куда нам? Наверх?       На секунду меня смутила внезапная напористость Минхо, но долго сопротивляться я не смогла. В конце концов, вряд ли случится что-то страшнее того что уже произошло? Терять мне все равно нечего…       - В моей ванной есть аптечка, - сдалась я, указывая в сторону лестницы ведущей на второй этаж.       Казалось, это всё что он хотел услышать. Я почувствовала, как его пальцы осторожно коснулись моих и моё сердце судорожно забилось. Я не сопротивлялась, только пыталась понять почему он это делает. Наши взгляды встретились и Минхо ободряюще приподнял уголок рта.       Мы молча двинулись к лестнице. Минхо шёл впереди, ведя меня за собой, пока я безвольно плелась следом, слишком обескураженная всем происходящим. Я разве что могла смотреть ему в затылок, размышляя, настолько же его волосы мягкие какими кажутся на первый взгляд.       - У вас красивый дом, - не поворачиваясь выставил он свой вердикт. – Столько свободного пространства…       - Спасибо, - промямлила я, стараясь отвлечься от того что мы всё ещё держимся за руки.       Как только мы поднялись наверх, Минхо пропустил меня вперёд. Я бросила на него смущённый взгляд и поплелась по коридору, в самый его конец, там, где располагалась моя комната. Проходя мимо кабинета отца, я заметила свет под его дверью. Наверняка прячется от мамы… Или снова работает. Могла лишь представить какое представление устроит мама пока никого из нас нет с ней рядом.       Я осторожно открыла дверь, кинув на парня ещё один неловкий взгляд, проверяя не передумал ли он. Быть может он уже сожалеет, что предложил свою помощь… Но выражение его лица оставалось совершенно спокойным.       - Проходи, - сказала я, включая свет, быстро сканируя помещение взглядом, и не найдя ничего лишнего, направилась к окну, открывая его настежь, впуская в помещение не слишком холодный воздух. – Располагайся. Я сейчас вернусь. Аптечку только возьму...       - Конечно, - ответил он, подходя к окну.       Я быстро осмотрела свою комнату радуясь наведённому порядку. Я всегда старалась следить за чистотой, но как оно иногда бывает, не всегда получается… Но сегодня постель гладко заправлена, книги стоят по своим местам, а в воздухе витает аромат чистого белья.       Я вошла в ванную, пользуясь моментом глядя на своё отражение. Лучше бы не смотрела, это расстроило меня ещё больше. Единственное в моём макияже оставшееся в целости и сохранности – водостойкая тушь, с гордостью прошедшая проверку литрами моих слёз. Реклама не лгала. Что же дело до остального… Наверное, я буду спать и видеть этот ужас в собственных кошмарах. Спасать здесь особо нечего, и всё же я постаралась привести себя в приемлемый вид, даже если это означало избавиться от большего количества косметики.       Не знаю сколько минут прошло с тех пор как я оставила Минхо одного. Скорей всего он понял, насколько я нуждаюсь в этом уединении поскольку он дал мне времени столько сколько мне было нужно, не вмешиваясь и не торопя меня.       Я достала аптечку из шкафчика и вышла, крепко прижимая белую коробочку к груди. Содержимое тихо позвякивало, ударяясь о толстые пластиковые стенки. Минхо так и стоял у окна, задумчиво глядя на тёмную улицу. Я постаралась понять на что он смотрит или за чем наблюдает, а затем что-то подсказало мне, что его внимание скорее сосредоточено на собственных мыслях, чем на внешних составляющих.       Я выждала несколько секунд, осторожно намекая о своём присутствии прежде чем обозначить его тихим кашлем. Хмурый вид Минхо сразу же стал мягче, а складка между бровей мгновенно разгладилась, как только он увидел меня. Если его и терзает что-то, то вряд ли я буду тем человек с кем он захочет об этом поговорить…       - Вот, - продемонстрировала я аптечку в своих руках. - Думаю, здесь есть всё необходимое… А если нет, то наверняка найдётся где-то в доме. Я особо не пользуюсь ей. В основном делаю это из-за Чонгука. С ним вечно что-то происходит…       Я прикусила язык, не зная, стоило ли вообще упоминать имя Чонгука. Это само получается, учитывая, что он практически единственный человек с кем я вообще общаюсь. Но, кажется, Минхо совсем не заботило упоминание моего лучшего друга…       - Класс, - сразу же оживился Минхо, подойдя ближе, забирая ящичек из моих рук. – Присядь, а я пока гляну что тут есть…       Я коротко кивнула и села на кровать. Матрас мягко промялся, и только тогда я поняла насколько мои ноги устали от каблуков. Я тут же бесцеремонно сбросила их, оставив небрежно стоять в стороне.       Я наблюдала как Минхо раскладывая на туалетном столике содержимое аптечки, берёт влажные салфетки, антисептик, перекись водорода и что-то ещё необходимое, по его мнению…       - Не могла бы ты… - начал он, указывая на мои ноги. Мне потребовалось несколько секунд понять, чего он хочет.       - О, да, конечно, - пробормотала я, поднимая подол платья на комфортную мне высоту. – Так нормально?       Улыбаясь он кивнул, осторожно опустившись возле моих ног.       - Было бы правильным поставить прививку от столбняка…       Минхо делал всё молча, полностью сосредоточившись на оцарапанной коже. Всё выглядело не так страшно, как раздул из этого Минхо, но я не собиралась отступать, в конце концов это он настоял на помощи. Но к его упоминанию о столбняке я отнеслась крайне скептично. Вряд ли на нашем заднем дворе я могла наткнуться на ржавый гвоздь или что-то вроде того… Разве что на стекло, битых мамой бутылок.       Его руки касались моих ног, сперва нерешительно и не спеша, но вскоре для неловкости не осталось места. Тепло его кожи контрастировало на фоне холодного антисептика и влажных салфеток.       Было тихо. Из окна отдалённо слышались голоса и музыка с заднего двора, а также стрекотание цикад. Из сада пахло цветами, а воздух постепенно наполнялся долгожданной свежестью и прохладой.       Все мое внимание оказалось прикованным к длинным прямым пальцам Минхо и его сосредоточенном виде, невольно напоминая о уроках химии на которых парень с точно таким же лицо потел над задачками.       - У тебя хорошо получается, - нарушила я тишину, и наши взгляды на секунды встретились, когда он растерянно поднял на меня глаза.       - Спасибо. Но здесь ничего сложного. Это ведь не ракеты строить… - ответил он, дёрнув плечом, и я подумала о том насколько он ошибается.       Коленку щипало, я ахнув дёрнулась, но Минхо осторожно подул, вытянув губы, прогоняя неприятные ощущения. Вот бы эти губы тянулись навстречу моим… Я довольно улыбалась, не знаю в который раз становясь такой же ярко-красной как помада моей матери…       - Твой папа, кажется, хирург, - сказала я, мол, твои способности так же хороши, как и у твоего отца, но исключительно добродушный порыв не сыскал в Минхо положительного отзыва.       - Да. Лучший из лучших. Как мой дед, прадед, прапрадед и прапрапрапрадед, - сухо, почти насмешливо, ответил он, нанося заживляющую мазь. Ни гордости, ни радости… Только колющее безразличие перед впечатляющими достижениями династии врачей в его семье, тянущаяся корнями на многие поколения назад.       Я старалась не показывать своего удивления, но в общем-то понимала, что это должно быть обычная реакция на информацию вроде этой. Когда так много предков с приставкой «пра» или «прапра» на протяжении сотни, а то и более, лет имеют общий вид деятельности, это не может не впечатлять. И огорчать…       - Так ты тоже планируешь… ? – вопрос сам по себе слетает с губ, прежде чем я поняла, что задавать его было не лучший идей.       Минхо глубоко вздохнул, я видела, как расширяется его грудная клетка, будто вмещая всё недовольство и претензии по этому поводу. Наверняка я не первая кто задал ему этот вопрос. Никогда не видела, чтобы кто-то так хмурился. За исключением быть может Чонгука, и его кривой моськи и насмешливых вздохов на фильм, который мне смотрели вчера… Даже при мысли об этом, хотелось ткнуть его снова локтем под рёбра. Снова. В любом случае, этого оказалось достаточно для осознания, что тема будущей профессии – запретная территория, на которую мне лучше не ступать, если я всё ещё хочу наладить контакт с парнем…       - Знаешь, не нужно отвечать. Это не мое дело… Мне казалось… - я не договариваю, до боли закусив нижнюю губу, но топлю себя ещё сильнее. Прямо-таки окунаюсь с головой и не даю себе выбраться на поверхность пока всё не станет действительно плохо.       Что? Что мне казалось? Что все дети хотят пойти по стопам своих родителей? Следовать по избитой предками дорожке? Что медицина воодушевляет его также как баскетбол? Что потратить половину жизни на обучение хорошая идея? Что достаточно близка к нему, чтобы задавать личные вопросы? Минхо просто проявил дружелюбие и своего рода заботу, и вот чем я ему отплатила… Настроение только подгадила.       Минхо сгладил неловкую паузу своим молчанием и иллюзией полного погружения в своё занятие, избавив меня от вероятности ещё большего позора, а себя от ответов на вопросы на которые не хотел отвечать. И если столкновение с официантом, как мне казалось, теперь я могла пережить, то испорченные отношения с Минхо вряд ли… Я незаметно выдохнула, хотя тело находилось во всё том же напряжённом состоянии. Никак не могла заставить себя расслабиться. Казалось, как только потеряю бдительность, снова всё испорчу.       Но я не могла не видеть, в пусть и лёгком по сравнению с хирургией деле, задатки хорошего врача. Или мне просто хотелось так думать...       - Готово, - говорит Минхо, хлопнув ладонями по своим бёдрам. – Даже зашивать не пришлось.       Парень выпрямился, возвышаясь надо мной в полный рост. Я вытянула ноги, с восторгом глядя на блестящие от мази колени, как если бы смотрела на произведение искусства уровня Моне и Ван Гога.       На ладонях саднили несколько царапин, но о них я решила не упоминать. Не могла представить Минхо касающегося моих рук.       - Спасибо, - с теплотой благодарю я, и всё же никакая интонация не сможет передать степень моего восторга.       - Пустяки, - скромно отвечает Минхо и топчется на месте, не зная куда себя деть. Миссия выполнена, а дальнейший план действий пока не проработан… Что там нормальные люди делают дальше в таких ситуациях? – Может тебя все же отвезти в больницу? Прививка от столбняка не помешает.       От одного только упоминания о больнице весь выпитый холодный чай мгновенно подступит к горлу.       - Это была каменная кладка, а не мусорная свалка. Со мной в порядке. - Я сжала пальцами пушистое покрывало, лежавшее поверх постели.       - Уверена? – подразнивая уточнил он, и медленно сел рядом, оставляя достаточно пространства между нами. Но кожу всё равно щипало, как от статического электричества…       - Абсолютно.       Мы сидели молча, время от времени неловко глядя друг на друга. Словно исчерпали каждую тему о которой могли поговорить. Жжение в груди так и подталкивало сказать или сделать что-то, чтобы молчание не казалось таким разрушительным… Но страх все испортить снова встал на чашу весов.       Постель зашуршала. Минхо сдался первым.       - Хочешь вернуться или посидим здесь? Наверное, неправильно, что твой праздник проходит без тебя…       Я качаю головой даже резче, чем следовало.       - Нет. Не хочу туда идти, - сказала я как можно мягче, когда как раздражение скреблось по рёбрам причиняя сильную боль. - Пусть мама сама разбирается с этим фарсом. В конце концов это она его затеяла…       Мама, наверное, даже и не заметила моего отсутствия. Она упивалась вниманием гостей за нас обеих, чтобы всю следующую неделю окрыленно порхать и щебетать о том, как чудесно прошёл этот вечер.       - Если ты переживаешь о том, что случилось, то забей. Старые сплетницы и без тебя найдут, о чем завтра покумекать.       - Нет… Не в этом дело, - улыбаюсь я, найдя забавным словно «покумекать», но затем снова сделалась серьёзной. Секунду я думаю, не рассказать ли о разводе родителей, но в итоге решила не грузить Минхо своими проблемами ещё больше. – Я просто устала. Не день рождения, а сплошная гонка за совершенством… «Держи спину прямо, не горбись», «Улыбайся… Не так, а вот так», «Где твои манеры, Кэтрин?», «Приведи причёску в порядок, Кэтрин», - цитировала я маму, сделав голос немного грубее, пока наконец не выдохнула, отпуская всё раздражение. - Маме нужна безупречная картинка, а мне – чтобы меня просто оставили в покое. Понимаешь? Не нужно мне всё это…       Минхо помолчал, а затем сказал:       - Наверное, это утомляет, - предположил он.       Его ладонь лежала совсем близко, так и тянуло накрыть ее своей. Почувствовать тепло прикосновения кожи к коже…       Не так сильно, как не иметь возможности коснуться тебя, думалось мне.       - Даже не представляешь насколько, - ответила я, прикусив нижнюю губу.       Минхо сочувствующе улыбнулся, ничего не ответив.       - Но я сама виновата, - сказала я, устало потирая лоб. – Надо было убить идею с этим дурацким праздником, пока она была в состоянии зародыша.       - Тогда почему ты согласилась? – удивлённо спросил Минхо, застав меня врасплох.       Снова захотелось рассказать о разводе. Но разве это не эгоистично вываливать на человека свои проблемы и ждать поддержки, которая лишь временно облегчит эту тупую боль в груди. Ведь брак родителей от этого не починится… В прочем я уж и без того весь вечер только жалуюсь.       - Из-за мамы. Сейчас ей это нужно больше, чем мне. У них с отцом проблемы в отношениях, но… -я тяжело выдохнула, сдерживая нахлынувшие эмоции. Говорить об этом оказалось не так просто. - Всё немного сложно.       Глаза Минхо округлились от удивления, но на лице отразилось понимание.       - Твои родители разводятся? – вкрадчиво спросил он.       От этого вопроса у меня пересохло в горле. Конечно, я множество раз думала об этом. Что будет дальше? С кем я останусь. Наверное, с мамой… Без меня она совсем опустит руки. Но и отца не оставлю, стану навещать его так часто, как только смогу. В пальцах мгновенно похолодело. Я не представляла, как буду жить на два дома и делать вид, что всё в порядке. Что развод родителей никак не отразился на мне… Я знала, их разрыв дело времени и всячески готовила себя к этому. Даже когда где-то в глубине души продолжала верить, что все изменится и станет как прежде…       Я не успела ничего ответить, когда телефон Минхо резко отозвался громкой и малознакомой мне мелодией. Я постаралась угомонить быстро бьющееся сердце. Оно и к лучшему… Не готова я оказалась говорить ни о родителях, ни о их разводе.       Он достал телефон из кармана, ища взглядом имя на экране.       - Извини. Это мама, - сказал он, отвечая на звонок. – Да, мам. Я с Кэтрин… Да, с ней все уже хорошо. С тобой всё в порядке? Конечно. Сейчас приду. Попрощаюсь только, ладно? Хорошо, мам.       Минхо сбросил звонок и резко подорвался с места, возвращая телефон в карман. В глаза остро читалось переживание, вспыхнувшее со звонком точно спичка.       - Ты уходишь? – начала я, осторожна вставая следом. Скрыть разочарования не получалось.       - Да, - с тревожным придыханием кинул он, потирая переносица. – Нам пора. Мама плохо себя чувствует… Так что лучше отвезу её домой.       - С ней всё в порядке? – заволновалась я.       Минхо постарался улыбнуться, но за прежней лёгкостью и искренностью теперь стояло неподдельное переживание, беспокойство, которое я не была в состоянии понять. Мягкая дрожь в его пальцах только доказывала мою правоту.       Под рёбрами больно кольнуло.       - Да. Она много работает. Переутомляется сильно и всё такое… Отец нашёл ей хорошего врача, но у мамы как всегда нет на это времени. Говорит, в больнице место больным, а она здорова и не собирается тратить драгоценное время на такие глупости, - Минхо раздражённо цыкнул. – Будто здоровье – это глупости…       Отчаянно хотелось помочь. В глазах Минхо стояло волнение и чёткая позиция противоречащая позиции его матери. Я постаралась поставить себя на его место и не была рада его положению.       - Если хочешь я поговорю с папой, он даст твоей маме столько выходных сколько требуется. Пусть сходить к врачу и сделает всё как надо. Не знаю, может, анализы какие-то сдаст.       Минхо благодарно улыбнулся, глядя так, словно готов прямо сейчас меня обнять. Не сказать, что я была против такой перспективы. Скорее взволнованно предвкушала.       - Всё в порядке, - покачал он головой, хотя весь его вид говорил о том, что всё не в порядке. - Мама всё равно не может сидеть без дела. Начнёт работать из дома, а затем сорвётся в офис. Для неё работа – четвёртый и самый любимый ребёнок, - Минхо рассмеялся, но за этим всё же чувствовалась лёгкая обида. Детям трудоголиков часто не хватает родительского внимания. Я сама знаю. – Но спасибо, Кэтрин. Я скажу, если вдруг станет… совсем плохо.       - Надеюсь до этого не дойдёт, - честно призналась я.       - Я тоже, - он неуверенно кивнул, словно не до конца в это верил. – Мы с братьями присмотрим за ней.       - Уверена, что так и будет, - согласилась я, обтирая внезапно вспотевшие ладони о подол платья. Нужно было сменить тему, пока разговор совсем не принял мрачные обороты. Всё же мы недостаточно близки для подобного рода откровений. – Сколько у тебя братьев? Двое кажется…       - Ага.       - Здорово. А я совсем одна. Ни братьев, ни сестёр, - я осеклась. – Разве что двоюродные… Но мы не близки.       На самом деле я с трудом представляла в нашем доме еще одного ребёнка. Мама никогда не планировала рожать снова. Я далась ей не легко. Беременность протекала трудно, частые больницы и угрозы выкидыша… Постоянный стресс из-за страха не доносить ребёнка до конца… Столько травмирующих воспоминаний, напрочь отбивших желание пройти через это снова. И разве я могла судить ее за это?       Минхо откашлялся и бегло взглянул на дверь, но не было похоже, что он торопится уйти. Скорее ищет повод остаться.       - А Чонгук? – спросил он. - Вы довольно близки, кажется.       - Он мне не брат, - пояснила я, хотя это и так было очевидно. – Это немного другое. Мы почти с пелёнок с ним дружим.       Минхо выглядел заинтересованным этим вопросом. Будто весь вечер только и ждал момента разузнать об этом.       - Наслышан. В школе болтают о вас всякое…       Я сперва разозлилась, а затем испугалась, как много всего обо мне Минхо узнал через эти сплетни. Конечно, я привыкла, что в школе наша дружба с Чонгуком не даёт девушкам покоя, но не ожидала, что Минхо станет слушать трёп местных сплетниц. И все эти слухи как правило не были добрыми. Девушки часто завидовали нашему тесному общению, когда как на большинство из них Чонгук даже не смотрел. Наверное, завистливые школьницы надеялись подпортить мне репутацию с надеждой, что это отпугнёт от меня лучшего друга. Но кроме смеха это у нас ничего больше не вызывало… Разве что выставляло в худшем свете их самих, замыкая этот порочный круг почему Чонгуку не было до них никакого дела.       В школе я не гналась за популярностью, да и в общем-то Чонгук тоже. Но так уже вышло, что звезда школьной баскетбольной команды стал популярным и обзавёлся собственным фан-клубом, на пути которого я стала всего лишь обузой и прилипалой. За годы учёбы никто так и не взял в толк, что разнополая дружба может быть такой же крепкой, как и однополая. Но и доказывать кому-либо и что-либо я не собиралась. Поэтому я никогда не обижалась, только сочувствовала скудному уму этих людей.       Хотя моя репутация во многом уступала репутации Чонгука и популярных девушек, открыто меня никогда не гнобили, разве что за глаза.       - Не всё о чём говорят в школе – правда, Минхо.       - Я знаю, просто… - Минхо уязвлённо помолчал, только спустя какое-то время немного наклонил голову в бок. – Так значит вы типа… не вместе? В смысле не встречаетесь?       И почему мне вообще приходится это доказывать? Я и Чонгук никогда не проявляли какой-либо любовной заинтересованности к друг другу, ни публично, ни как-либо ещё. И с чего всем вокруг мерещится обратное…       - Нет, - раздраженно отвечаю я. – Можешь у него спросить, если мне не веришь. Но он скажет тоже самое – мы просто друзья.       Минхо хмыкнул и задумчиво прочесал затылок. Что-то в его головоломке точно не складывалось.       - Извини, наверное, я не так понял…       - Ты о чем? – скривилась я, не предвкушая ничего хорошего. Минхо дернул плечом, не придав особого значения.       - Да так, ни о чем, - и он улыбнулся, так искренно и удовлетворенно. – Просто слухи. Не бери в голову.       Очень хотелось распростись Минхо, докопаться до истины, каких нелепых слухов он умудрился нахватать в школе. И ведь верил им все это время… Стало немного не по себе. Раз его эти глупости убедили, так сколько ещё в школе оставалось таких «верующих». Хотя до остальных мне нет никакого дела.       В прошлом году кто-то пустил слух, что я сделал аборт вешалкой, заперевшись в женской раздевалке. А я ведь даже с парнем не целовалась, не то чтобы… Так или иначе весь месяц одноклассники шушукались за моей спиной пока по школе не пошла следующая сплетня, относительно нашего учителя химии и одной из старшеклассниц.       В тот момент мне впервые было не плевать на грязь, против моей воли налепленную на меня по средствам не добрых языков.       - Мне правда пора, - Минхо замельтешил к двери, а я следом. В подтверждение его слов телефон подал жалобный сигнал, но парень просто сбросил звонок. – Передавай привет Чонгуку. Жаль, что мы не уводились с ним сегодня…       - Обязательно передам, как только его увижу. Он ещё не пришёл. Может и не придёт, - от этих мыслей больно скрутило живот. – Давай я тебя провожу.       Минхо так и замер в проёме.       - Оставайся, я сам найду выход. Лучше отдыхай. У тебя был длинный день.       Я смущенно рассмеялась, устало прижавшись к раскрытой двери. Между нами оставалось всего пара сантиметров, а так хотелось чтобы их было меньше.       - Длиннее, чем любой другой.       Минхо тепло улыбнулся, небрежно привалившись к дверному косяку. Уходить он не торопился, позволяя моей фантазии и ранимой девичьей душе воображать немыслимые вещи. Неужели прощание даётся ему столь же тяжело…       Его взгляд внимательно изучал мое лицо и мне стоило всех усилий не раскраснеться ещё сильнее. Какой же он красивый… А губы, так и просят поцелуя. В школе едва ли парой слов перекинуться можем, и вот он здесь, в моей комнате. Жар в груди топил мое сердце, заставляя все мысли жалобно разбежаться по уголочкам, оставляя голову совершенно пустой. Как затишье перед бурей, в преддверии чего-то неизбежного…       - Ещё увидимся, Кэтрин. Это был хороший вечер… - я и понять ничего не успела, как Минхо прижался губами к моей щеке, выбив весь воздух из моих легких. Я чувствовала его тёплое дыхание с ароматом карамели на своей коже. А ещё… странное разочарование, вырвавшее крылья моей эйфории.       Мои глаза сконфуженно метнулись к его, будто после этого последуют объяснения. Я прижала ладонь к щеке, все еще ощущающей присутствие Минхо. Но он просто подмигнул мне, так просто и небрежно, словно это ничего и не значило для него. А может и значило, а я просто не поняла… Ведь весь мой опыт романтических отношений и поцелуев складывался исключительно из фильмов и романов, которыми я могла зачитываться ночами напролёт. В книгах все иначе… Красиво, драматично и эмоционально. Но меня по ощущениям не симпатичный парень в щеку чмокнул, а холодная рыба хвостом ударила. Либо книги лгут, либо со мной что-то не так.       Я медленно втянула губами воздух. Тишина стала угнетающей. Почему-то хотелось, чтобы Минхо ушёл. Он будто забрал у меня что-то, что я так трепетно хранила. Безжалостно вырвал и забрал это себе. Если любовь ощущается именно так, то я обречена умереть в одиночестве.       Мыслями я снова вернулась к Чонгуку. И сердце, прежде жарящее точно очаг, затопило волной тоски и обиды. Он не приехал… И к черту день рождения, я ведь и сама не горела желанием его праздновать. Но сегодня ведь особенный день. Важным день для нашей дружбы. День нашего знакомства… И вот во второй раз я готовилась потерять что-то очень для себя ценное.       Телефон Минхо снова стал накрываться, и я вздрогнула.       - Иди, - мягко сказала я, натянуто улыбнувшись. – Твоя мама ждёт. Скажи ей, пусть позаботиться о себе и все возьмёт несколько дней отдыха, а лучше – отпуск. Папа все поймёт…       - Скажу, - ответил он, выходя в коридор. – Если пообещаешь не встревать в неприятности. По крайне мере без меня…       - Хорошо. Обещаю, - пообещала я, только бы он скорее ушёл.       Хотелось остаться одной, снова начать дышать и здраво мыслить. А ещё хорошенько обо всем подумать. Это ведь была просто щека… Откуда столько тяжести в груди? Возможно, все из-за неожиданности. Будто все не неправильно. Сперва идёт свидание и только потом поцелуи… Даже в щечку. Или нет? А ведь произошедшее даже не имело никакого романтического подтекста. Или имело… А в какой момент? Когда я испуганно сбегала от него или когда он лечил мои разодранные колени? Конечно, получилось до смешного кинематографично, но ощущения какие-то странные... И слишком все запутано. Разве чувства должны быть таким сложными?       Минхо махнул мне на прощание, я сделала тоже самое, вжавшись в дверь.       - И, Кэтрин… - окрикнул он меня, перед тем как скрыться за углом. – С днём рождения!       И он ушёл, оставив сам того не желая, необъятное чувство пустоты. А я так и простояла в проходе сконфуженно глядя ему в след. Я сломалась? Или изначально была неисправна?