До тишины твоих мыслей

       За семнадцать месяцев до случившегося        Окончив предвыпускной класс и сдав все экзамены, первые дни наступившего лета я совершенно не понимала, чем себя занять. Ещё неделю назад моя жизнь была расписана поминутно, включая в себя бесконечные перебежки от одного репетитора к другому, а свободного времени едва хватало на сон и на еду. Такой ритм жизни не только меня не утомлял, а скорее казался недостаточно усердным. Мне стоило поднапрячься для увеличения своих шансов на поступления в университет, год в котором Чонгук успешно завершил.        В какой-то момент для меня стало не просто прихотью, а необходимостью. Я даже не знаю откуда взялась эта мысль, она словно всегда была со мной и ждала своего расцвета. Не только потому что возможность и дальше учиться вместе с лучшим другом казалась мне заманчиво привлекательной, но и из-за возможности доказать, как самой себе, так и окружающим, что финансовое состояние семьи не равноценно моему умственному потенциалу. Я вполне способна и самостоятельно заполучить своё место, не прибегая к связям отца. Однако, эта мысль так глубоко засела в умах моих одноклассников и других знающих меня людей, что мои достижения вряд ли кого-то убедят. Но, вероятно, через год мне уже будет всё равно.        Чонгук закончил школу в прошлом году и этот учебный год я провела безумно тоскуя по тому, как много времени мы проводили вместе. Всё было достаточно терпимо пока меня не настигало чувство, словно немаловажная часть отделилась, проживая свою жизнь где-то вдали от меня. Но я должна быть рада за него. Ведь так поступают лучшие друзья? Радуются успехам друг друга, сопереживают в трудную минуту, и заботятся о том, чтобы постыдные моменты никогда не были забыты…        Но эта ничем не заполненная пустота сводила сума все эти месяцы. И я приходила в ужас в перспективе провести следующий год в том же самом темпе.        Чонгук каждый день находил для меня время и забирал со школы увозя и отвозя по всем местам в моём списке обязательных посещений. Это было чем-то вроде обещания данное им во имя моего спокойствия из-за изводившего меня страха отдалиться друг от друга.        В последние недели мы виделись лишь в эти перерывы между моими занятиями, и это время мне казалось самым приятным моментом целого дня. Когда знаешь кого-то настолько долго и близко, то чувствуешь своего рода зависимость от этого человека, от общения с ним и от необходимости его присутствия в твоей жизни. Дружба с Чонгуком всегда оставалась наиболее значительной вещью в моей жизни, просто потому что эти отношения были тем укромных уголком куда я сбегала от основного мира, и я знала, что там меня непременно ждут.        В школе, разделяемые двумя годами, у нас с Чонгуком неизбежно имелся свой круг общения, с которым мы проводили время и общались, не обязанные проводить всё учебное время наедине друг с другом. Обычно это были независимые друг от друга люди, но не такие близкие чтобы завоевать столько же доверия сколько у нас имелось друг к другу. Годы дружбы, секреты о которых ты никогда не заикнёшься и общие детские фотографии способные навлечь на вас обоих позор, невероятно сближают.        И всё же обычно обедали мы вместе, поэтому взгляд каждый раз неизбежно останавливался на пустом месте рядом со мной, с грустью, не находя там Чонгука. Я ощущала себя несколько одинокой и потерянной, но при этом знала, что это чувство пропадёт, как только снова увижу лучшего друга.        Я общалась с парой ребят и их общество удовлетворяло моё одиночество, в той или иной степени. Я не видела особой привлекательности окружать себя многими людьми и довольствовалась малым. Но Чонгук в отличие от меня с большей лёгкостью и охотой обзаводился новыми друзьями или знакомыми. Для меня казалось немыслимым подойти к незнакомцу и завести непринуждённую беседу о прошедшей игры в баскетбол или обсудить что-то настолько же непосредственное. Если я хотела о чём-то поговорить, то я могла поговорить со знакомыми мне людьми или Чонгуком, а не искать ответы у кого-либо ещё. Но Чонгуку нравилось общение и люди, это было частью его жизни и его самого.        Когда хвост прыщавого пубертата отпал сам по себе и из неотёсанного подростка Чонгук сделался прекрасным молодым мужчиной, а его обаяние достигло привлекательного для девушек показателя, от недостатка чьего-либо внимания с тех пор он не страдал. В своё время возможно от отцовского, но этот поезд давным-давно ушёл.        Вопрос о высшем образовании в моей семье не становился остро, как быть может в других семьях, поэтому родители не настаивали на определённом университете и предоставили мне самой решать, как распорядиться своей дальнейшей учёбой. Однажды они уже желали повлиять на моё образование в попытке спихнуть в частный пансионат для девочек где-то в округах Шотландии, но после устроенной мной истерии с последующей забастовкой с несколькими днями ночёвки на заднем дворе и наступившей в следствии пневмонии, родители наконец оставили меня в покое.        Мне остался ещё год до того, как я смогу куда-либо поступить, но в нарастающем хаосе в отношениях моих родителей, учёба – последний из аспектов интересующих их тем. Скандалы в нашем доме обрели пугающую для их брака регулярность. Возможно из-за школьной нагрузки и экзаменов я оказалась не слишком внимательно к происходящему и упустила момент, когда взаимоотношения отца и матери стали крайне натянутыми. Пока папа дома и находится в непосредственной досягаемости мамы эти двое то и дело скандалят, достигнув того пика остроты, что одному из них пришлось переселиться в гостевую комнату.        Мама думала я не вижу, как между ними стаёт непостигаемая пропасть, но нужно быть абсолютно глухим, чтобы не слышать её криков и истерик от которых всё в груди так и сжимается в ком. Мир в нашем доме никогда не был постоянным, как и не был настолько близко к полному разрушению.        Пугающей эта обстановка была не только из-за угрозы разрыва их отношений, но и из-за обостряющегося в порыве стресса алкоголизма мамы. Недостаток внимания отца она компенсировала единственным способом, справляющимся с её одиночеством. Она пила и раньше, но значительно исхудавший запас вина в винном погребе всего за пару недель посылал мне тревожные звоночки. Пристрастие матери всегда казалось мне пагубным, а попытки убедить её в этом приводили лишь к отмашкам и в редком случае ссорам. И всё же сколько бы усилий я не прилагала всё так и оставалось безрезультатно.        Сейчас, когда ситуация вместо того чтобы хоть немного улучшиться, мама нанесла очередной удар, к которому я оказалась не готова. Всего несколько часов назад застав её в гостиной спящей на диване после очередного приёма красного – с её слов – успокоительного, я убрала бутылку и бокал, который она продолжала держать в руке и помогла подняться. В последние недели она оставалась выпившей чаще, чем трезвой, и это огорчало меня с той же силой с какой наводило ужас о состоянии её организма.        Так или иначе помогая ей добраться до спальни, то ли в бессознательном состоянии, то ли в полной решимости, она призналась, что близка к разводу с моим отцом, как никогда прежде. Я решила, что мне послышалось, но она повторяла и повторяла это, будто пыталась убедить саму себя в принятии этого решение. Мне понадобилось опереться о стену, только бы не упасть под ужасом осознания её слов. Эта идея казалась мне абсурдной из-за её одержимой привязанности к моему отцу, но мама лишь озвучила что и так слишком долго висело в воздухе. Сказать, что новость меня ошарашила – не сказать ничего. За столько лет неидеальных отношений их брак дал настоящую трещину. Осознание этого меня подкосило.        Часть меня верила, что слова мамы лишь отчаяние, высказанное вслух в пьяном угаре. Но всё же я не могла перестать думать об этом, как о бесконечно оттягиваемом, но неизбежном моменте. Ненароком я задумалась с кем предпочту остаться, если они настолько устанут друг от друга, что слова перейдут к реальным действиям. С отцом, которого никогда нет дома, или с мамой, похоронившей себя в спиртном. Ни один из этих вариантов не пришёлся мне по вкусу.        Мама безумно любила отца и всем своим существом зависела от него, но я всегда знала, что её чувства к нему не столько не взаимны, сколько не окупаемы. Отец любил маму и показывал это, как мог, в своей сдержанной и не слишком очевидной манере. Он был добр и нежен к ней, проявлял внимательность и помнил все значимые даты, и всё же у него было кое-что, что он не был в силах дать моей маме – свободное время. Он работал слишком много даже по его собственным меркам, но с его слов всё было не зря пока мы ни в чём не нуждаемся. Обычно его расписание забито от раннего утра и до позднего вечера, что невероятно раздражало маму. Вместо того, чтобы открыть для себя иные способы развлечений и времяпрепровождения, она намеренно строила из себя жертву, словно наслаждалась причиняемой самой себе болью.        Вина отца во всём этом крайне неопределённа, но и не равна нулю.        Так или иначе признание мамы вывело из равновесия мой привычный ход мыслей.        Уложив маму, я вернулась в спальню рухнув на кровать, томясь в мыслях о руинах моей семьи и усердно удерживая себя не впасть в отчаяние раньше времени. Придёт миг, когда родители объявят о разводе, и возможно наступит он скорее, чем могу себе представить, но я останусь сильной и приложу всё своё мужество, чтобы помочь родителям пройти через этот непростой для всех этап. Их разрыв на какое-то время выведет меня из строя, но будет намного хуже, если я позволю самым близким мне людям находиться в условиях бесконечного стресса. Я предпочту жить с одним родителей, чем с двумя ненавидящими друг друга людьми.        Не знаю, как много времени прошло с тех пор, как я вот так лежу, тупо уставившись в потолок. Мне нужно в душ перед тем, как лечь в постель, но я сомневаюсь, что меня хватит на большее, чем заползти под одеяло и уснуть, свернувшись в жалкий одинокий калачик. Не смотря на то что, я старалась не воспринимать ситуацию, как конец света, чувство паники наполняло моё нутро. И я дала волю слезам выплеснуть пугающий ужас от ожидания разрыва родителей. Развод неизбежен. Даже, если сейчас каким-то чудом им удастся воскресить и уберечь отношения, то это лишь оттянет развод на неопределённый срок.        Мой телефон всполошился рядом, заставив меня вздрогнуть из-за нарушившегося покоя. Я взяла телефон в руки с небольшим желанием с кем-то сейчас говорить. Но сообщение от Чонгука, как бывает обычно, всё же заставило меня улыбнуться.        «Я у твоего дома»        «Спустишься?»        «Я вижу свет в твоей комнате, так что не смей притворяться спящей»        Я не ответила. Не сейчас во всяком случае.        Я скатилась с кровати, спустив вниз ноги, и направилась к окну.        Окно оставалось открытым весь день и весь вечер из-за изнуряющей жары. Тюль едва колебалась от вторгающегося, но не тревожащего воздуха. Звук работающего мотора тихим жужжанием доносился до моих ушей.        Чонгук стоял внизу посреди подъездной дорожки, привалившись спиной к своему красному мустангу с белыми полосами на блестящем капоте. Машине её возраста давно полагается гнить на свалке, но Чонгук упрямо отказывался расставаться со своей любимицей. Он мог купить себе любой автомобиль, который только пожелает и всё же оставшийся в нём мальчишеский задор находил утешение в пополнении коллекции ретро-авто, которую он обожал и лелеял. Но мустанг – Карла, как он её называл – находилась на вершине топа его фаворитов. Иногда мне казалось, что она выше даже меня самой или любого другого важного Чонгуку человека.        При виде меня выглядывающей в окно он молча махнул рукой в привлекающем к себе жесте. На улице ночь и слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но зная лучше друга я могла предполагать, что он улыбается. Я махнула рукой в ответ и нырнула обратно в комнату.        Я хотела написать ему, чтобы он взял запасной ключ в обычном месте и поднялся ко мне в комнату. Но вместо я этого решила, что было бы неплохо вырваться из душной комнаты и подышать свежим ночным воздухом на улице. Мне необходимо вырваться из четырёх стен в которых я задыхаясь провела последние месяцы, но сейчас они казалось давили на меня ещё больше из-за накалившейся в доме ситуации.        Я тихо пробиралась по коридору пока не поняла, что мама слишком пьяна, чтобы заметить моё отсутствие или хотя бы, чтобы услышать мои шаги. Сегодня отец не пришёл домой. В последние недели это происходит слишком часто, и я ненароком задумывалась не в другой ли женщине дело. Это могло пролить свет на многие скандалы родителей.        Я отогнала эти мысли прочь, и сглотнула подступающую желчь. Нет ничего отвратительнее представления, что мой отец может спать и проводить свободное время с другой женщиной, когда моя мать буквально рушится по кусочкам из-за его слишком частого отсутствия.        Я вышла на улицу отдаваясь прохладному ветру. Звуки сверчков затаились где-то на фоне, а рычание работающего мотора успокаивал своим мурчанием. Я глубоко вдохнула аромат цветов, тянущиеся из сада, и подняла голову устремляя взгляд к россыпи звёзд усеиваемые небо. Нет ничего удивительнее умиротворяющей ночной тишины.        Я спустилась по ступенькам быстро перебирая ногами и двинулась к Чонгуку. Он стоял у своей машины прильнув спиной к двери, но тут же оторвался и сделал несколько шагов навстречу мне. На нём были голубые джинсы, свободная белая футболка и того же цвета кеды. Безупречен, как и всегда.        Порой при виде Чонгука я не могла не восхититься, каким он стал. За последние несколько лет его худощавое тело подверглось значительным изменениям, которые пошли на пользу его физической форме и превратили в настоящий магнит для противоположного пола. Все за одно лето он вырос на целую голову выше меня, плечи расправились и сделались шире, мышцы обрели форму, а черты лица стали более точёными и угловатыми. Высокий, красивый и чертовски обаятельный – вот каким он стал.        - Привет, - приветливо протянул он, когда я стремительно направлялась в его сторону. Но его дружелюбный настрой тут же пал, сменившись на встревоженный, по мере того как быстро я приближалась к нему и тут же остановилась в полуметре от него.        - Что-то случилось? – спросила я и тут же пожалела об этом. – Уже так поздно…        Обычно я не обращала на это никакого внимания. В какое бы время Чонгук не приехал я была ему рада. Но теперь это выглядело так, словно я не хотела с ним говорить. Когда на самом деле сейчас я нуждалась в Чонгуке больше, чем в чём-либо и ком-либо.        - Нет, - тихо протянул он, хмуря брови на мою неоднозначную реакцию. – Приехал повидаться. Ты сдала последние экзамены, поздравляю.        Но это не звучало, как поздравление. Чонгук уже понял, что что-то не так.        - Спасибо, - коротко ответила я. – Но разве ты не поехал к своей Мэнди, Рэнди или как там её зовут…        - Мы не встречаемся сегодня. Она занята, а я хотел увидеть тебя, - ответил он, но поднятая мною тема не входила и в первую сотню того о чём он хотел меня спросить. Мой внешний вид наводил его на множество размышлений. – И её зовут Кэнди, но забудь о ней. Что случилось?        - Ничего, - протянула я, отвернувшись в сторону.        - Кэти, я не понимаю…        Я собиралась сказать, что всё в порядке и я просто переутомилась за сегодня, но не смогла солгать и тут же обрушившись на Чонгука с объятиями в которым сейчас нуждалась. Я не хотела ничего ему говорить. Каникулы только начались, и я не собиралась омрачать их наступление своей трагичной тирадой о драме в своей семье. Но стоило увидеть Чонгука и я потеряла себя, ощутив острую потребность в нём и его поддержке.        Он не был мне просто лучшим другом или лучшим-лучшим другом, то что происходило между нами сложно уложить в определённые стандарты дружбы или какого-либо вида отношений. Чонугк был продолжением меня самой, а я – продолжением его. Мы зависели друг от друга, став жизненно важной потребностью и неотъемлемой частью нашего существования. Не было ни одного человека в моей жизни, кем бы я дорожила так же сильно, как им. Потерять его значило потерять саму себя.        Я обвила руки вокруг талии Чонгука и уткнулась лицом в его грудь. С тех пор как он подрос и всё ещё продолжал это делать, стало затруднительным и неудобным обнимать его за шею. Но так мне нравилось даже больше.        Я слышала, как беспокойно забилось его сердце отдавая тревожный ритм.        - Эй, Кэти… - встревожено-удивлённо протянул он, обнимая меня.        Я почувствовала, как Чонгук поцеловал меня в макушку, погладил по волосам и крепко прижал к себе, как если бы хотел от чего-то защитить. Оказаться в кольце его рук всегда казалось самой естественной вещью в моей жизни. В ту же секунду я почувствовала себя намного лучше, хотя проблемы в моей жизни так там и остались. Но моё сердце заполнилось теплом и благодарностью за то, что Чонгук просто здесь.        - Всё в порядке? – тихо спросил он спустя некоторое время, когда любопытство наравне с волнением побороли это напряжение.        - Да, - солгала я и быстро отстранилась, натянув не самую убедительную свою улыбку. – Всё супер.        Чонгук не поверил мне, прищурившись на меня уставившись. Он словил меня на лжи и понял всё в ту же секунду, когда, ничего не сказав я обрушилась на него с объятиями. И это был не просто дружеский приветственный жест, это был самый настоящий жалостливый крик об утешении. Он знал мне лучше всех остальных и даже самая маленькая ложь в моей речи не могла ускользнуть от его бдительности.        - Ух, ты. – ухмыльнулся он и сложил руки на груди. - С каких это пор у нас секреты друг от друга?        - Ни с каких, - сдалась я и понуро опустила плечи, а следом и взгляд стыдливо изучая гравий под своими ногами. – Я в норме…        Я попыталась улыбнуться, но получилось так же жалко, как моя попытка солгать.        - Кэти, мы знакомы столько лет, что я вполне способен отличить твоё нормальное состояние от того, что ты пытаешься выдать за нормальное, - Чонгук выгнул бровь и взял меня за подбородок возвращая моё внимание к себе.        Его взгляд вспыхнул от злости, но не на меня. Скорее на корень моих проблем. Если бы моё состояние зависело от конкретного человека, то этот самый человек был бы стёрт с лица человечества.        Мой лучший друг, моя опора, мой тихий уголок спокойствия.        - Кэти… - выгнул он бровь, настойчиво сверля меня взглядом. Он не успокоится пока не убедится, что это не вопрос жизни и смерти.        И я бы сделала для него всё и даже больше.        - Я в порядке, - снова солгала я. – Серьёзно, хватит возиться со мной, как с маленькой. Ты не можешь решать все мои проблемы… Оставь хоть что-нибудь мне самой.        - Это не ответ…        - Чонгук… - устало закатила я глаза, совсем не желая посвящать друга в подробности своего мрачного настроения. Не хотела, чтобы и его настроение стало таким.        - Кэтрин Элизабет Вуд, если прямо сейчас ты не расскажешь мне в чём твоя проблема, то мне придётся пойти к твоим родителям и выяснить это у них. Ты меня знаешь… - раздражённо проговорил он, бросая свой угрожающий взгляд в сторону моего дома.        Я напряглась и обречённо сглотнула. Чонгук продолжал сверлить меня взглядом.        - Отца нет дома, а мама… - я закусила нижнюю губу, стыдясь того состояния, в котором мама сейчас находилась. Но поборов это чувства, не видя смысла скрывать от Чонгука, я тихо пробормотала: – Она спит. Она пьяна…        Чонгук запустил пальцы сквозь волосы о чём-то недолго поразмыслив.        - Но расстроило тебя не это… - строго подытожил он.        Я внимательно посмотрела на друга и слегка кивнула. Он знал. Он всегда знал, если со мной что-то не так.        Чонгук был в курсе всего происходящего и относился ко всему с пониманием. Его родители и сами никогда не были идеалом для подражания, имея собственный арсенал семейных проблем. Алисия была любящей и заботливой матерью, в то время, как отец – Чон-старший – не представлял из себя ничто иное, как надменный кусок дерьма, источающий зловонье и губящее всё хорошее вокруг себя. Я часто гадала, как двое настолько разных людей могли сойтись, и мне никогда не удавалось найти ответ на этот вопрос.        Чонгук обошёл машину и сел на бампер, жестом пригласив сделать тоже самое. Чонгук довольно трепетно относился к Карле и лишний раз никому не позволял на неё дышать, не то что приближаться. Всем кроме меня. Я чувствовала себя частью тайного общества, имея множественные привилегии в отношении его машины, что демонстрировало безграничное доверие Чонгука ко мне.        Я осторожно опустилась на прохладный метал, глядя как частички пыли витают в свете фар, отбрасываемом на статую в виде девушки с кувшином в руках, стоящую посередине подъездной дорожки. У статуи не хватало пары пальцев из-за неудачно брошенного однажды мяча. Я выждала несколько минут, прежде, чем начать разговор. Всё это время Чонгук молча сидел рядом, позволив мне самой решить, когда начать.        - Думаю, это конец, - тихо произнесла я, с трудом протолкнув слова по глотке. Не смотря на то что признание принесло мне немало облегчения, оно так же принесло немало разочарования. – Браку моих родителей. Думаю, на этот раз они точно разведутся.        - Не может такого быть. Твоя мама ни за что не даст развод твоему отцу.        - Я тоже так думала, - я проглотила ком подступающий к горлу. – Но сегодня она сказала мне, что подумывает о разводе. Она устала от этого брака. И моего отца…        Я услышала, как Чонгук сочувственно вздохнул и чертыхнулся себе под нос.        - Мне жаль.        - Может это даже к лучшему, - Чонгук уставился на меня, выгнув бровь в ожидании пояснений. – Они ненавидят друг друга. Наверное, развод пойдёт им на пользу…        - Но также скажется и на тебе, - скорее спросил, чем утвердил он.        - Да. Я до последнего верила, что отец найдёт способ сохранить их брак. Видимо истерики мамы подвели окончательную черту в их отношениях. Ты же знаешь, они и раньше часто ссорились. Но теперь всё стало намного, намного невыносимей… – я посмотрела на Чонгука ища поддержки, он молча кивнул и грустно улыбнулся. – Не знаю. Возможно из-за меня они так долго продержались. Ждали, когда я стану достаточно взрослой, чтобы справиться с их расставанием. И вот мне восемнадцать в следующем месяце, и я жду, когда мои некогда любящие родители объявят о разводе…        - Так себе подарок на семнадцатилетие, не находишь? – Чонгук улыбнулся, и я не смогла сдержать улыбку, пусть и горькую. Но Чонгук прав, мне совсем не хочется праздновать свой день рождения зная, что он последний, когда мои родители всё ещё официально вместе.        - Почему всё так несправедливо? – неожиданно взвелась я. – Почему твои родители за столько лет невыносимых отношений не развелись? Не обижайся, но, если кто-то и должен пережить развод, так это твои родители.        - Уж мне-то не говори, - по-доброму отозвался Чонгук.        Я говорила не столько со злости, сколько от обиды. Даже, если отчасти мои слова были правдой в ненужный момент высказанной вслух. И теперь я сожалела о сказанном. Какими бы родителями они не были, я никогда не пожелала бы Чонгуку пройти через тоже, через что проходила я. Даже если бы исчезновение Чона-старшего из жизни Чонгука принесла немыслимое облегчение обеим нашим семьям.        - Извини меня, - тихо пробормотала я, чувствуя стыд, пробирающий меня до мурашек. – Мне не следовало этого говорить.        - Почему? – искренне удивился Чонгук. – Я ненавижу своего отца. И всем сердцем желаю родителям развода. Моя мать заслуживает счастья. Так что ты права, это грёбаная несправедливость, что твои родители разводятся, а мои всё ещё нет…        Я почувствовала укол огромной печали от того, что мой лучший друг произнёс эти слова вслух.        - Не говори так, - сказала я, думая, что Чонгук на самом деле прав. – Твоя мама любит твоего отца…        Но как бы я не пыталась этого понять, мне никак этого не удавалось.        - Ну, а он любит трахать других женщин, - раздражённо выпалил Чонгук и крепко сжал зубы. – Ненавижу его. Надеюсь он сделает нам всем одолжение и сдохнет, через год другой…        Я прикусила губу, не зная, какие слова выбрать, чтобы поддержать лучшего друга. Слова ушли из моих мыслей, осталась глубокая печаль, которую мы условно делили на двоих. Я сжала колено Чонгука в неловкой попытке его поддержать, рука друга накрыла мою, крепко её сжав. Вот они мы – две несчастные души под покровом ночи, отыскавшие утешение в компании друг друга.        Несчастный взгляд Чонгук тут же взметнулся на меня, а я, не зная, что ещё могу сделать, снова прильнула к его груди. Порой отсутствие слов – самое громкое заявление, которое ты можешь до кого-то донести.        Руки Чонгука обвились вокруг меня подобно высокой крепости, отделяющей нас от внешнего мира и его проблем. Друг крепко сжал меня в своих объятиях, положив голову мне на макушку. Я слышала, как неспокойно бьётся его сердце, а моё в унисон с его билось о мои собственные рёбра.        А затем наступил покой.        - Хорошо, что мы есть друг у друга, - тихо пробормотала я, вдыхая родной мускусный аромат. – Не знаю, как бы я справилась со всем этим без тебя…        Чонгук не ответил, но я знала, что он думает о том же самом. Он плотнее сжал меня в своих руках, как бы доказывая мою правоту. Но я не нуждалась в доказательствах. Чонгук всегда говорил мне, что я единственный человек, с которым он мог быть полностью откровенным. И я чувствовала тоже самое. Что сама судьба приказала нам двоим быть вместе. Чонгук и Кэтрин. Кэтрин и Чонгук. Двое против целого мира, но готовые на всё ради друг друга.