Маровак

      С началом первых занятий в новом учебном году здание и двор покетехнического колледжа заметно оживились. Первокурсники знакомились, искали кабинеты в лабиринтах стен, старшекурсники же считали дни до получения диплома и подтягивали свои старые «хвосты» по учёбе.       Ирэн и Лия учились на разных направлениях и виделись в учебное время только на потоковых лекциях, которых на последнем курсе было не так уж и много.  В вечер четверга они встречались на занятиях по «Общей экологии» и «Теории эволюции». Их вёл преподаватель Б. Янсен — так было указано в расписании, которое висело на стене в холле покетехнического колледжа.       Одетый в коричневый пиджак нараспашку, молодой преподаватель с довольным лицом встречал студентов в лекционном зале, который находился на подземном этаже колледжа и напоминал амфитеатр. Мягкий свет опускающегося солнца, пробивавшийся через крошечные окна у самого потолка, золотил стену кабинета, где находился вход.       Пока успевшие устать на утренних занятиях студенты занимали места, к преподавателю подошли его старые знакомые. Тот тут же стёр с лица улыбку и напряг всё тело, скрестив руки на груди.       Высокая черноволосая девушка, едва взглянув на него, невольно вспомнила, как безуспешно пыталась с ним поговорить после того, что между ними произошло. Закололо кожу на шее, будто тот нелепый шарф всё ещё был на ней. На сердце похолодело от его пронзительного взгляда. Ирэн опустила глаза в пол и, глубоко вдохнув, еле слышно пролепетала:       — Мне надо будет уйти со второй лекции — у меня в пять курсы начинаются...       — Иди куда хочешь. Экзамен ты будешь сдавать, а не я, — холодно ответил Блэйн, отвернув голову.       — Я знаю. Я всё перепишу у Лии... Потом покажу лекции...       — Можешь не показывать.       Помолчав немного, девушка прикрыла глаза. Она собралась уйти и занять место в аудитории, но, сделав шаг в сторону, остановилась и уточнила:       — Мне надо будет принести записку с курсов?       — Отсутствие без записки будет приравнено к отсутствию не по уважительной причине, — процедил сквозь зубы преподаватель.       Лия, стоявшая позади, подошла к подруге и повела её за локоть к свободному месту на первом ряду.       — Как грубо! — возмутилась она. — «Отсутствие не по уважительной причине»! Посмотрите на него... Ещё и недели не работал! Возомнил себя!       Когда шум в аудитории стих, преподаватель привлёк к себе внимание и представился, хоть в этом и не было необходимости — его знали все присутствующие.       — Смотрю, ручки вы уже навострили. Сложите — писать будем мало. Не вижу смысла переписывать учебник...       — И как же тогда будет построено занятие? — сразу перебила Лия.       — Я всё расскажу, — протянул тот. — Для начала: лекционные занятия и по «Теории эволюции», и по «Экологии» буду вести я, а практические — Ричард Хейманс.       По аудитории прокатилась волна недовольных обсуждений.       — Может, нам сто́ит сразу написать заявление на отчисление? — крикнул кто-то с последних рядов.       — Дело ваше, — отшутился мистер Янсен. — Но могу обрадовать: оба экзамена принимаю я. — Как только аудитория с облегчением выдохнула, он добавил: — Но чтобы получить допуск, нужно сдать и защитить все практические работы.       — Можно выйти? — спросил тот же голос. — Я всё-таки напишу заявление.       — Хейманс спрашивает строго, — подала голос Лия, — мы не сможем к нему подготовиться без хорошей, твёрдой теоретической базы.       — А я вам зачем? Я — ваша теоретическая база, — раскинул руки Блэйн.       — Тогда я тоже пойду отчислюсь. — Девушка подпёрла кулаком щеку, а аудитория засмеялась.       — Если уж Мисс Рыжик отчисляется, то нам всем стоит последовать её примеру, — с другого конца аудитории донёсся голос Альбины. — Почему нам вообще под конец учёбы ставят в расписание старика Ричи? Пускай второй курс его терпит!       — А лучше — первый. Как мы в своё время терпели... — подхватил кто-то.       — Ну зачем так? — Блэйн скрестил руки на груди и опёрся спиной о стол, стоявший позади него на небольшом возвышении. — Я, кажется, пока не давал повода сомневаться в себе.       — Как же! — Лия закатила глаза. — Как таковых конспектов не будет — не ясно, на что при подготовке обращать особое внимание...       — На всё — это же Хейманс. Неужели не поняли под конец-то учёбы? — посмеялся преподаватель, но, почувствовав, что беседа начинает уходить не туда, осёкся и тут же серьёзно добавил: — На лекционных занятиях мы больше будем обращать внимание на моменты, которые именно вам непонятны. Сегодня мы начнём с азов наших дисциплин, а на следующую неделю я попрошу вас ознакомиться с первыми пятью параграфами учебника — к слову, это можно записать. Учебник у меня на столе, — тот хлопнул по плотной обложке рукой, — на перерыве можно будет подойти и списать название и автора.       — Блэйн, ну ты пойми... Вопросы не к тебе, а к Ричи! — жестикулируя руками, протянула Альбина и тут же осеклась. — «Мистер Янсен» — прошу прощения...       — Я правильно понимаю, — Лия снова вступила с преподавателем в диалог, предварительно записав задание, — «ознакомиться» значит «выучить»?       — «Ознакомиться» значит «понять». Учить на практику и на экзамен будете. В следующий раз придёте ко мне на занятие, мы с вами мило побеседуем на заданную тему, за работу на лекции поставлю несколько оценок, и полюбовно разойдёмся. Мне важно, чтобы вы понимали материал. Если поймёте и сможете описывать что-то своими словами у меня, то и в наукообразную обёртку для мистера Хейманса завернуть сможете в дальнейшем... — Увидев, что аудитория не ободрилась от этих слов, Блэйн отмахнулся и выпалил: — Да нормально всё будет, не нойте!       — Новатор... Я бы лучше лекции писала, — шепнула Лия своей соседке, которая всё это время отстранённо крутила между пальцами ручку, прикрыв свои глаза и подперев щеку рукой.       — Сегодня — для начала — я бы хотел в общих чертах поговорить о том, что из себя представляет учение об эволюции в настоящее время, — продекларировал Блэйн.       — Мы это проходили ещё на первом курсе! Зачем оно нам сейчас вообще? — снова раздался голос с последних рядов.       — Да неужели? Ты про те десять страниц с картинками в учебнике по «Общей покемонологии»? — посмеялся преподаватель. — Ну, приведи мне тогда любой пример ароморфоза. Или расскажи об эволюции конечностей. А кто эволюционно ближе друг к другу: сквиртл и бульбазавр или бульбазавр и беллспраут? А актуальные спорные вопросы и пробелы назвать сможешь?       В аудитории нависла тишина. Спустя несколько секунд стало возможно различить разные версии ответа на эти вопросы, которые некоторые студенты стали обсуждать шёпотом между собой.       — Я знаю один спорный вопрос! — привлёк к себе внимание студент, сидевший в самом центре в первых рядах.       Места рядом с ним пустовали, а стоило только ему открыть рот, как в аудитории послышались смешки, кто-то цокнул языком, а несколько человек в разных концах протянули его имя: «Юджин...»       — Пускай озвучит, — попытался успокоить студентов Блэйн. — Все имеют право на это.       — Я читал, что древняя цивилизация людей прилетела с другой планеты на космическом корабле, но научное сообщество не желает этот факт признавать.       Едва сдерживая распиравший изнутри смех, преподаватель задал встречный вопрос:       — Ты где взял такую глупость? Я как раз думал, что бы такое уморительное почитать на досуге...       — Газета «Самые крышесносные теории», — спокойно ответил тот, сцепив руки в замок и положив их перед собой. Он с неподдельным интересом ждал ответа.       Немного помолчав, чтобы успокоить свой смех, Блэйн начал говорить:       — Скажем так, эта теория несостоятельная...       — Но звучит-то логично!..       — Юджин, заткнись! — Из-за спины парня к нему на парту прилетела скомканная бумажка.       — А что? — возразил тот, развернувшись. — Иначе почему человек не может то, что может покемон?       — Юджин! — прикрикнула на него Альбина, хлопнув ладонью по столу.       — Но покемоны несут яйца, а люди — рождаются! — не унимался он.       Градус обсуждения в аудитории поднимался, и Блэйн, немного подумав, удалился в лаборантскую.       — У него сейчас аудиторию разнесут, а он просто молча ушёл в каморку? — негромко возмутилась Лия, повернувшись к своей соседке, которая продолжала молчать и крутить ручку. — Да прекрати ты уже, ну! Всё нормально — пускай обижается! Пообижается и перестанет! А не перестанет — так и наплевать на него!       Ирэн отложила ручку в сторону и упала лбом на руки, которые сложила на столе.       — Я не могу, — едва слышно проговорила она. — Каждый раз, когда его вижу... Каждый раз...       — Ну и не смотри! Представь, что это не он.       — Я не могу...       Из лаборантской послышались звуки: треск, возня, что-то металлическое упало и рассыпалось, бранные слова, шорохи... Наконец, в дверном проёме показался Блэйн с большим плакатом в руках.       — Ему вот вообще до лампочки — всё у него хорошо! Почему тебе-то должно быть дело?       — Ну не могло же всё закончиться вот так, — Ирэн, не поднимая головы, повернулась к подруге. — Мы же дружили, но из-за какого-то дурацкого случая!..       — Это он тебе бойкот объявил — вот и оставь его! Был бы так умён, каким хочет казаться, нашёл бы в себе силы сохранить вашу дружбу...       — Я попрошу тишины, — громкий голос преподавателя отчётливо услышали даже на последних рядах, и гул аудитории стих за несколько мгновений.       Мятый, рваный, старый плакат покосился, когда Блэйн нацепил его на небольшой гвоздик над доской. Оглядев студентов, преподаватель закурил прямо у доски и почти сел на столешницу, указывая на рисунок, где было изображено раскидистое дерево.       — Я изначально хотел разобрать с вами этот плакат, когда мы уже перейдём к чему-то более конкретному, но, раз уж того требует ситуация, мы можем и начать с наглядного. Перед нами упрощённое древо эволюции, на котором изображено историческое развитие наиболее крупных групп. В самом низу у нас те, кто положил начало нам всем — всякие одноклеточные. Они в дальнейшем дали начало и бактериям, и грибам, и растениям, ну и нашим предкам, соответственно, тоже. В одной форме же скучно жить, правильно? — Указывая на самое основание древа сигаретой, Блэйн немного посмеялся и продолжил. — Вот, в общем-то, и появлялись далее различные формы. Были чем-то похожие на оманайта и кинглера, только без скелета. А были в принципе ни на что не похожие. Вообще большая загадка, как они так могли — двигаться без скелета. Учёные полагают, что было особое строение мускулатуры, потому что ну а как иначе? Иначе — нам пока не ясно. Но мы не об этом сейчас... Из тех чудны́х древних форм на планете остались только фильтраторы и планктон — и они почти не изменились с тех пор. А наши предки на этом не остановились. Появилась такая интересная штука, как хорда, — сделав затяжку, преподаватель указал на веточку, отходившую от основного ствола дерева, — а следом за ней и полноценный скелет, — он указал чуть выше. — Так появились древние организмы — рыбы — к сожалению, полностью вымершие. И было в этой группе организмов два вида, которые автор данной схемы посчитал нужным указать, так как один дал начало нашей ветке, а другой — ветке покемонов. И именно здесь произошло полное наше расхождение!       В пылу рассказа Блэйн не заметил, как вплотную приблизил сигарету, которой указывал на плакат, к рыбе и прожёг ей глаз. Увидев это, он на секунду сжался, но быстро сориентировался: облизнул палец и прижал его к обуглившемуся месту на плакате.       — Ну и преподаватель у нас, конечно... — вскинув брови и покачав головой, шепнула соседке Лия.       — Ты можешь перестать осуждать его за всё, а? — негромко возмутилась Ирэн. — Мне и без этого нехорошо...       — Нет, не могу! Из-за него ты выглядишь так, будто тебя переехал полный автобус!       — Да он-то тут при чём? У него есть право злиться на меня. Я сама виновата.       — Еще раз так скажешь, и я тебя линейкой тресну!       Когда прожжённое сигаретой место перестало дымиться, преподаватель продолжил свой рассказ, стряхнув пепел с сигареты на пол.       — Рыбы, значит... Удивительные существа были. Скелет у них не совсем такой, как у нас или у покемонов: в основном какой-то несуразный — латерально сжатый. Но жили как-то. На удивление. И были в этой группе два вида, которые решили выйти на поверхность, потому что в водоёмах начали происходить химические изменения, и жить там стало невозможно. Это тиктаалик и альганг. Первый обитал в тёплых водах, другой любил водичку похолоднее и вылез подышать на севере. Так их потомки, — сделав затяжку, Блэйн указал на следующие ветки, — вышли на сушу на разных материках, и каждая из этих ветвей развивалась изолированно ровно до момента, когда материки соединились. Тогда предки покемонов набежали на территорию наших предков и всех успешно переели. Ну или просто выгнали с полянки, если это травоядные...       — А почему именно предки покемонов победили в этой конкуренции? — послышался вопрос.       — А они более успешные по всем параметрам. Три пары конечностей — во-первых, — Блэйн начал загибать пальцы. — Во-вторых, вот эти твари, — он указал на существо среди предков покемонов, которое дало начало дальнейшему обширному ветвлению, — очевидно умели всё, что могут все типы современных покемонов. Правда, плохо, но этого хватило — наши предки так не умели...       — Так а всё-таки, почему мы — люди — не можем изрыгать пламя или биться током, а покемоны могут? — продолжавший сидеть со сложенными руками Юджин перебил его.       — У нашей рыбы, — мистер Янсен снова указал на тиктаалика, — не было таких структур в организме, которые бы могли развиться в то, что помогло бы нам биться током или плеваться огнём. А у предков покемонов — были. Электроциты, например...       — А я вот зимой, например, сильно бьюсь током. Значит ли это, что у меня есть электроциты? — снова спросил студент.       Аудитория снова зашумела, и из разных мест начало разрозненно доноситься «Юджин, заткнись!». Преподаватель тем временем потушил сигарету и бросил её в урну. Дождавшись, когда станет немного тише, он продолжил:       — То, что ты зимой «бьёшься током» — это немного не то. Это физика — не физиология.       — А в чём принципиальное различие?       — Да умолкни ты, ну серьёзно! — гаркнула Альбина.       — Я думаю, что это стоит спросить у физика или человеческого физиолога. Но в общих чертах зимой воды в воздухе мало, из-за этого статика копится... Но это никак не из-за электроцитов. Ты не генерируешь ток, а копишь тот, что извне...       — Но снег — это же вода, — перебил Юджин. — Зимой много снега. Как же влажность низкая, когда столько воды?       — Можно я не буду отвечать на этот вопрос? — Нервно посмеиваясь, Блэйн отвернулся в сторону и потёр глаза.       — Я думаю, что все мы будем благодарны, если обсуждение пойдёт в другую сторону, да? — послышался тот же голос с последних парт.       И аудитория в один голос крикнула «Да».       — Уж пожалуйста, — решила добавить Лия.       — А как так получилось, что вся наша ветка вымерла, а мы — остались? — громко спросили из центра аудитории. — Как-то это маловероятно, я думаю.       — Мало, но всё же вероятно, — ответил Блэйн. — Древние покемоны были очень агрессивными. Они не только истребляли наших предков, но и друг друга. И даже особей своего вида. Возьмите хотя бы запдоса: эта реликтовая птица — полный неадекват. И где они теперь? Я лично удивлён, что они вообще дожили до наших дней. Хотя, справедливости ради, по сравнению с тем, что было до появления их вида, у них большой прогресс в социальности. Агрессивные виды в ходе эволюции стали единичными, ну, потому что если их будет много, они просто всех вокруг уничтожат. И среду непригодной сделают: молнии направо и налево кидать — это совсем не безобидное занятие. — Немного прокашлявшись, он продолжил. — А вот другая, более новая, стратегия выживания покемонов — идти на кооперацию — оказалась более выигрышной. Современные покемоны — особенно те виды, что содержатся в качестве домашних питомцев — в большинстве своём очень социальные. Вот если вам когда-нибудь удастся поймать запдоса и не умереть при этом, вряд ли он будет чувствовать себя хорошо в вашей компании и компании ваших покемонов. Просто потому что его базовая характеристика — быть злым и несоциальным. И потомства, скорее всего, в неволе он не даст из-за большого стресса...       — Но вопрос был про нашу ветку, — прервала его мысль Лия. — Не про древние агрессивные виды.       — Я помню вопрос, спасибо, — протянул Блэйн, прикрыв глаза и даже не повернувшись к ней. — Я к тому и веду. Я не могу рассказать это в двух словах. Так вот: пока стратегия агрессии становилась всё менее выигрышной, доброта росла. Это помогло нашим предкам из мелких и незаметных пушистиков, — он указал на две последние предковые формы человека, — стать тварями покрупнее, потому что покемоны перестали всех убивать забавы ради. Антропогенез — это отдельная тема для разговора, конечно, но если вкратце, то мы никогда долго не жили в стабильных и хороших условиях и постоянно к чему-то приспосабливались. Набор массы тела — утеря хвоста и переход к вертикальному лазанью, а это значит, что все структуры организма перестраиваются так, чтобы нормально работать при вертикальном положении тела. Приспособились жить во влажных тропиках — нате вам осушение климата и разрежение лесов. Пришлось научиться бегать от дерева до дерева и волосы на теле потерять, а то с мокрой от пота шерстью холодной ночью в пустыне долго не проживёшь...       — Так а где другие формы? – не успокаивалась Лия. — Почему выжили только мы?       — В общем-то, не исключено, что где-то еще обитают наши «родственники», просто пока не обнаружены... Вот, если честно, нашим предкам всё время везло с условиями: они были достаточно хорошими, чтобы не вымереть, но достаточно плохими, чтобы развиваться. Прямохождение, трудовая конечность, большие мозги — они же так и появились.       — А вот мы сейчас в условиях, когда от старика Ричи зависит, закончим мы учёбу в этом году, или нам придётся отчисляться и восстанавливаться в следующем. Значит, нам, чтобы выжить, нужно срочно отрастить мозги, иначе весь наш поток просто вымрет. Так ли это? — громко пошутил голос с последних парт.       Когда смешки, прокатившиеся от этого заявления по аудитории стихли, Блэйн с улыбкой ответил:       — В каком-то смысле. Только то, о чём я говорю, не происходило за одно поколение. Если говорят «Предок человека слез с дерева», то это не буквально жил один примат и думал: «Что-то надоело мне на дереве сидеть — поживу-ка я в саванне». — Когда аудитория снова загудела от смеха, он заглянул в исписанные листочки, разбросанные по преподавательскому столу, и добавил: — Кто помнит, что такое «естественный отбор»?       Блэйн продолжал вести лекцию в свободной форме, отвечая на все вопросы — даже на самые глупые и не совсем уместные. Несмотря на то, что его манера подачи сильно отличалась от привычной многим чёткой и структурированной лекции, он в своём вольном пересказе обращал внимание на каждое понятие, которое было обозначено в плане занятия. Аудитория же активно давала ему обратную связь.       Ирэн продолжала сидеть молча. Соседка больше не беспокоила её, включившись в общее обсуждение, и Ирэн осталась одна. Она ни разу не посмотрела в сторону молодого преподавателя — только крутила ручку, рисовала и чёркала в тетради, мяла листочки... разговор об эволюции проходил мимо — девушка думала о своём. Раз за разом прокручивая в голове всё то, что произошло, она винила только себя и не находила себе оправданий...       «Глупо было думать, что всё пройдёт гладко и спокойно, но ничего уже не поделать. Вышло так, как вышло. И если Блэйн больше не хочет меня видеть, что ж... Я сама виновата. Я взрослый человек, и я должна была думать о последствиях... Но неужели всё и правда закончилось? Я же не хотела этого! И не хочу! Но он меня и слушать не станет... Блэйн... Как же с тобой бывает тяжело... Может быть, мне и не стоит навязываться, если он так решил? Всё равно ведь близко к себе не подпустит, пока не успокоится... А может, больше совсем не подпустит... А я уже как будто бы на мгновение поверила, что у нас могло бы...»       — Ты на курсы не опоздаешь? — послышалось над ухом.       — Ай! — дёрнулась от неожиданности девушка. — Ты чего пугаешь?       — Да даже и не думала пугать.       Это была Лия. Оглянувшись по сторонам, Ирэн увидела, как многие студенты вышли из аудитории, кто-то разлёгся на парте, а кто-то подошёл к доске, наперебой задавая вопросы молодому преподавателю, который вальяжно откинулся на спинку старого стула и покачивался на задних его ножках.       — Сколько времени? — уточнила она.       — Звонок с пары только что был. Значит, примерно без пятнадцати пять. Или уже без десяти. — ответила подруга. Добавив немного пренебрежения в голос, она уточнила: — Я пойду поспрашиваю «новоиспечённую знаменитость» по поводу нашей дальнейшей судьбы — пойдёшь со мной?       — Наверное, нет. Боюсь опоздать... Мне ещё в общагу надо забежать — переодеться бы. Не хочу форму испортить. — Оглядев свою форму, которая ничем не отличалась от одежды других студенток, Ирэн начала складывать вещи в портфель.       — Думаешь, с первого занятия да сразу в бой?       — Вряд ли, конечно, но рисковать не буду — денег у меня на новую форму нет.       Встав из-за стола, Ирэн двинулась к выходу из аудитории, но затормозила, едва подойдя к порогу. Она обернулась в сторону Блэйна. Девушка хотела напомнить ему, что уходит с занятия, но окинув взглядом толпу одногруппников, налетевших на него со всех сторон, решила, что не стоит даже пытаться. Помахав на прощание подруге, она почти бегом двинулась по старым коридорам на выход, а через двор и небольшой сквер — к общежитию.       В своей комнате девушка молниеносно переоделась и вытащила из портфеля всё лишнее. Щёлкнув металлическими замочками и взяв его в руки, она встала перед зеркалом, висевшим на внутренней стороне дверцы шкафа, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Едва Ирэн дотронулась до деревянной створки, чтобы закрыть свой шкаф, как взгляд упал на перекладину, где висел старенький пояс с покеболлами — девушка чуть не забыла их. Застегнув его на себе, она снова заглянула в зеркало, пригладила немного растрепавшиеся волосы и закрыла скрипнувшую дверцу.       Ирэн вышла из комнаты, заперев ее на ключ, и с трепетом в груди двинулась по коридору общежития. Чем дальше девушка шла, тем сильнее билось ее сердце. С каждым шагом чувство долга и ответственность всё сильнее на неё давили, но стержень внутри крепчал, ведь эти шаги — самые первые на пути к своему покемону...