Последняя парижская весна

      Трое мужчин выскользнули из задней двери бистро и быстрым шагом пересекли улицу. Когда они уже скрылись за домом на углу, из кафе с грозным рыком выскочил повар, но, не обнаружив беглецов, яростно пнул банку с окурками. За углом дома раздался взрыв хохота. – Ты это здорово придумал, Мишель. Подло конечно, но весело! – Если тебе понадобятся мои гениальные мозги, Лев, зови меня, ты знаешь, как найти проблемы на свою голову! Я всегда верчусь неподалеку от Шарля! – с этими словами мужчина по-дружески толкнул в плечо самого низкого из их троицы. Тот рассмеялся и подал голос: – Вам понравилось? – Да, дружище, очень! Ты обладаешь невероятным голосом, правда. Иногда фальшивишь конечно.. эй! Что ты, я пошутил же, Лев! – самый высокий ущипнул говорившего за ус, – я пошутил! Езжай-ка в Америку. Там Голливуд, женщины-красотки и слава... – Это дельное предложение, кстати. Что думаешь, Шарль? – Я подумаю конечно, подумаю… Я рад, что вам понравилось.       Мужчины шли дальше по пустынным ночным улицам, куря и громко смеясь. Начинался дождь.

***

      Лев оказался в квартире, которую снимал не самым легальным путем, уже ранним утром. Плащ вымок насквозь, а живот сводило от голода, во рту со вчерашнего дня не было ни крошки. В четыре утра – или около того, часы-то Лев не носил – пекарни еще были закрыты, до рынков идти было лень. В ящичке обнаружилась водка и скукоженный лимон. Лев аж рассмеялся, ведь делать сомнительный коктейль в его планы точно не входило, а алкоголь на пустой желудок даже проженному гурману принимать небезопасно.       Скинув брюки и рубашку, Лев лег на промятую широкую постель и почти мгновенно заснул безмятежным сном.

***

      В час дня Париж похож на удава, который ползет в поиске добычи. Улицы кишат деловыми людьми, снующими из конторы в контору, рестораны полны посетителями, студенты облегченно вырываются из школ и колледжей. Тем более этот беспокойный змей хорош весной. Сейчас апрель, прохладный, но солнечный, яркий, бойкий.       Из распахнутых окон квартиры Льва внутрь проникает уличный гвалт и запахи цветов – подумать только, на этом каменном острове расцвели две вишни. – Черт… черт, мать твою, Игорь! Ты шутишь что ли? Вали с кровати!       Льва обжег пепел с сигареты, который на него невзначай стряхнул его добрый друг и подельник Игорь. Сидящий на подоконнике Максим весело рассмеялся.       Лев витиевато выругался, встал с кровати. Рядом с Максимом лежала корзинка с круассанами. – Как пасторально, а? Для тебя старались. – Я голодный ужасно. Слона бы съел. – Только хрустящие булки и колбаса, Лева.       Все трое переместились на кухню. Игорь опустился на стул и, закурив новую сигарету, начал говорить. – Пока ты ассимилируешь с французами, Лев, и принимаешь их вовнутрь, – тут Максим хмыкнул, – давай обсудим тех двоих австрийцев, что пришли к нам в понедельник. Федор накопал по ним: один – бывший эсэсовец, второй – его кузен. Не глупые ребята, и очень хотят перебраться на родину… – Эсэсовец, говоришь. – Это-то меня и смутило. Я бы сделал им документик, но, сам знаешь, у меня два врага – Сталин и Гиммлер. А тут эти идеальные арийцы… Поэтому последнее слово за тобой. Ты главный, ты и решай. – Их казнят к чертям собачьим, стоит слово сказать в полицию, – бодро заметил Максим. – И нас заодно посадят, как контрабандистов и торговцами поддельных документов. Нет, Макс, это не вариант. – На самом деле, у меня есть идейка, – Максим снова подал голос и глянул на Льва. Тот кивнул, – запросим сумму побольше. Просто, но всегда действенно. Можно их еще избить. – Никаких насильственных действий! Но про деньги хорошо. Да, пусть так и будет. Игорь, запрашиваешь сумму вдвое выше нашего обычного прайса. Если им позарез надо – найдут. Если нет – их проблемы.       Игорь кивнул, глядя как линза его очков отбрасывает солнечный зайчик. Лев доел уже третий круассан и думал, как же бодро начался день. Максим почесывал квадратный подбородок и, очевидно, не думал ни о чем.

***

      Прелесть бистро «30» заключалась в барной стойке. Гладкая поверхность блестела как кожа модных штиблет, а бутылки на полках позади радовали глаз. Сидящий за ней Лев тер слезящиеся глаза – проблема еще со времен войны, когда ядовитый газ выбирался из печи концлагеря, где Лев был заключен полгода – тянул кофе. Посетителей кроме него не было. – Лев! Здравствуй!       Шумно двигаясь к барной стойке, на ходу стягивая щегольские перчатки – дурак какой, зачем в такое тепло? – мужчина с аккуратной стрижкой и мягкими чертами лица подбирался ко Льву. – Здравствуй, дружище! Рад тебя видеть, – мужчина протягивает руку и склоняется, чтобы поцеловать воздух три раза. – Здравствуй, Жерар. Отлично выглядишь. – Идем с Мари сегодня на встречу. Для героев Сопротивления устраивает встречу мэр. – У вас что ни вечер, то праздник чествования героев. – Это правильно, Лев. Я свято убежден во мнении, что героев надо чествовать каждый день, если они живы. Если их уже нет, то никогда не забывать. Мне почти сорок. Если я скоро умру, то как же передам всем, кто скептически ко всему настроен, что война – ад на земле. Молодежь нынче пошла, конечно… Еще немного, и будут оправдывать нацистских свиней.       Лев тяжело вздохнул. Жерар и Мари Оливье – герои Сопротивления, совершенно бесстрашные люди. Льва немного пугала исступленная ярость Жерара, но он ее понимал: немцы надругались, а затем казнили его жену и маленькую дочь. Его старшая сестра, Мари, вытащила его из петли, куда Жерар метил, находясь в глубочайшей депрессии. Она служила монахиней, когда монастырь разбомбили. И девушка решила быть не медсестрой, а воительницей. Вера в бога подогревала ее веру в победу, Францию и Сопротивление.       Размышления Льва и бодрую болтовню Жерара прервал пронзительный вопль с улицы. Мужчины выскочили наружу. Женщина склонилась над сломанным столиком, судорожно вдыхая и выдыхая. – Боже… боже правый… мсье, помогите ему, пожалуйста. Он весь в крови… – она указывала на тело, проломившее столик.       Жерар присел над человеком, прощупывая пульс. – Живой еще… Мадам, тут где поблизости травмпункт или госпиталь? – Тут недалеко, Жерар, я знаю. Точно он живой? – Лев, опираясь на столик, склонился над лежащим. – Да. Ну не бросать же его здесь, в самом-то деле. Давай, помоги мне!       Жерар аккуратно подтянул лежащего, закинул его руку себе на плечо. Тот издал тихий стон. – Да давай же сюда, Лев!       Лев подобрал человека с другой стороны. – Мсье, мсье! Еще чемодан. Я возьму, – женщина, про которую немного подзабыли, обеими руками обхватила поклажу неизвестного.       До больницы было действительно недалеко, по пути им несколько раз предложили помощь. В приемной женщина с ними рассталась и Лев хотел было последовать ее примеру, но Жерар его остановил. – Спятил? Сиди с ним, я сбегаю к хирургу.       Молодой человек лежал на кушетке, слабо дыша. – Мда… Живой ты там, парень?.. – в ответ тишина.       Может это и не парень, а тщедушная девушка, черт разберет. Лев поднялся со стула, склонился над лежащим. Да парень, просто очень молодой и какой-то неестественно красивый. Понятно, что сейчас кровь и растущий фингал скрывал миловидное лицо, но это было ясно. Прямой небольшой нос, аккуратные губы, длинные ресницы – украсишь, умоешь и неизвестно, девушка перед тобой или юноша. Как похож на одного знакомого… – Я приму сейчас же.       От громкого голоса из коридора Лев подскочил. А юноша со свистом выдохнул и распахнул глаза. Какие черные!       Вошел доктор, за ним Жерар. – Вы посмотрите, мсье доктор, он очнулся. – Вы слышите меня, мсье?       Кивок рывком. – Хорошо, хорошо. Вы молодец, все хорошо будет. Не шевелитесь…       Лев тоже стоял, не двигаясь. Жерар тряхнул его за плечо. – Ты-то можешь двигаться, Лев. Лев! – Лев… – юноша дернул головой в сторону и судорожно вздохнул. – Лежите, мсье. – Лев… Я искал вас, так искал… – с этими словами у юноши закатываются его чудесные глаза-маслины. – Захотите, придете потом. А сейчас – не мешайте, будьте любезны, – доктор махнул на них рукой, а санитары увезли таинственного незнакомца. – Что ты застыл, в самом деле, Лев. Придешь завтра, – Жерар потянул его к выходу, – он тебя будто узнал, м?       Лев в ответ только кивнул. Ему тоже показалось, что они знакомы.