Последняя парижская весна

      Что это за таинственный парнишка оказался у маленького бистро полумертвый, Лев не знал. В тот же вечер, распрощавшись с Жераром, он пошел в «Офис выдачи документов». Это гордое название носила подпольная организация, занимавшаяся поддельными паспортами и людьми, жаждущими уехать из Франции незаметно. Игорь и Лев были основателями «Офиса», поэтому последний мог позволить себе чуть больше, чем рядовые работники.       «Офис» находился в цоколе трехэтажного дома постройки восемнадцатого века. Лев ужасно любил это место – оно соответствовало его притязательным эстетическим вкусам.       Внутри он застал Федора, иммигранта из Украинской ССР, близкого к парижской полиции, Филиппа и Игоря. Филипп сидел посреди комнаты и рассказывал одну из своих историй из прошлой жизни, в которой он был летчиком. Ему обожгло лицо, руки и ноги, он перемещался, прихрамывая при каждом шаге, пил только бренди и всегда выглядел радостно – его здорово контузило и, кажется, повредило голову. – Лев! Садись, послушай-ка меня… Я продолжаю: я пролетал над Мюлузом и вдруг слышу, что обшивка трещит и хрустит… – Это в какой раз ты рассказываешь? – Брось, никто не слышал эту историю! – Рассказывай, рассказывай. Я к Федору, – Лев повернулся к высокому светловолосому мужчине, – Федь, иди сюда.       Они отошли к столу, заваленному фотографиями мертвых – их отдирали и вклеивали новые, беря от прежних владельцев имя. Среди прочих Лев обратил внимание на хорошенькую черноглазую девушку. – Как австрийцы? – Заплатили. Максим и Женек проследили – уезжают завтрашним первым поездом. Вы поэтому пришли? – Дурак. Что я, не могу прийти в собственную контору? – Да ведь теперь Игорь по большинству руководит… – Заткнись. Все! Выйдите!       Вспыльчивый Лев раздражал только одного человека – Мари Оливье. Но ее здесь не было, все вышли, не споря. Из-за вязкого накуренного дыма у Льва снова заслезились глаза, но он уверенным шагом пересек комнату, оказавшись у огромного шкафа – все документы, еще не расчлененные ловкими руками Федора, содержались в нем. Небольшим ключиком отпер сейф, достал с десяток паспортов. Это были его собственные призраки, люди, которые погибли по его, Льва, вине. Выудил два потертых паспорта, раскрыл одновременно: с одной фотографии на него смотрела женщина с грустными глазами и вьющимися волосами, а с другой – сегодняшний юноша, но повзрослевший. Или это в женском паспорте был тот юноша? Какие одинаковые. Лев тряхнул головой, стер слезы. Оба – мертвы, расстреляны эсэсовцами. А юноша, их сын, жив.