Последняя парижская весна

      Паззл в голове Филиппа сложился мгновенно; правильно он сложился или нет – другой вопрос. Внезапно вспыливший Лев и ищущий его юноша могут быть отцом и сыном. Или братьями. Возможно, любовниками, но никто в здравом уме не обмолвится об этом. Да и воспитанный в строгих традициях Филипп предпочел эту мысль поскорее забыть.       Если же сын или брат – так это здорово. Воссоединение семьи, все такое. В нынешнее время, думал Филипп, вновь обрести родственников дорогого стоит. Если он приведет ко Льву молодого человека, то Лев и ему, Филиппу, может помочь. Помощь-то всего небольшая: Карл Штойер, бежавший во Францию еще до войны, решился возвращаться на родину.       Филипп и Карл сейчас работали в одной больнице, первый подрабатывал санитаром, а второй уже который десяток лет работал глазным врачом. Во время войны Филипп летал на так называемом «ночном» бомбардировщике «Амье-143», а Карл остался в Париже, но ушел в подполье – его мог выдать акцент. Филипп со свойственным ему оптимизмом не думал ни о чем плохом, хотя, конечно, знал об оккупации Парижа и о том, что у Карла брат является летчиком Люфтваффе (по иронии судьбы именно Ганс Штойер подбил самолет Филиппа), квартирующимся в Ритце в центре города. И вот сейчас Карл получил письмо от матери и решил вернуться на родину. Филипп и друзья, конечно, отговаривали мужчину, но тот заявил, что умереть он хочет дома.       И план Филиппа был невероятно прост: передать Льву этого юношу и упросить взамен сделать паспорт для Карла.       В плане был только один изъян, о котором Филипп не мог знать – Лев надеялся о молодом человеке забыть.

***

– Филипп, а ты хорошо знаешь Льва? – М? Ну… неплохо. Мы познакомились по окончанию войны. Чуть не подрались в баре. – Подрались? Из-за чего? – Эх, юность! Из-за одной сногсшибательной мадмуазель. Она потом ушла с моим товарищем, я даже был шафером на их свадьбе.       Александр одарил Филиппа недоверчивым взглядом. Этот изуродованный мужчина ему совершенно не нравился, но, раз он знал, как найти Льва, решил ему довериться. Тем более, знакомых в городе у Александра не было, а этот очевидно был парижанином.       Они сошли с проспекта в маленькую улочку, свернули в какую-то подворотню. – Вы думаете, сюда?.. – Я знаю, что сюда. Возможно, его нет в «Офисе», но тогда тут и до его дома недалеко, – Филипп представления не имел, где Лев живет, но надеялся застать его в конторе. Так и вышло. В дверях они столкнулись с двумя хмурыми мужчинами, на лестнице – с перепуганной пожилой четой; дальше Филипп увидел Федора, усталого, с посеревшим лицом. – О, Федр! Здравствуй! – Филипп исковеркал сложное для себя имя и радостно улыбнулся. – Ты к Игорю? – Ко Льву.       Федор махнул головой в сторону дальнего стола, отгороженного ширмой. Там в удобном кресле развалился Лев. – Лев! Кого я тебе привел! Ты посмотри. Говорит, искал тебя!.. – на Филиппа вихрем налетел Лев, приподнял его за лацканы пиджака, тряхнул. – Тебя кто просил, – прошипел, теряясь в своих акцентах, Лев. – Я! Я искал вас! Так долго! Оставьте его! Послушайте, – между ними вклинился Александр, – да послушайте! Я всю свою жизнь прятался в бараках и подземельях, шугался совершенно всех звуков. Я сирота! – при этих словах лицо Льва чуть дернулось, – я помню Париж лишь чуть-чуть, хотя всем в школе говорил, что вырос тут. Я еврей, я, кажется, был немцем… Виктория, которая приютила меня, ничего не говорила про родителей. И вот полгода назад сказала мне, что я должен найти вас. И вот я здесь.       Повисло молчание. Филипп поправлял пиджак, Лев смотрел в пол, сжимая челюсти, а Александр ожидал хоть какой-то реакции. – А зачем я тебе, твоя нянька не сказала? – наконец подал голос Лев. – Она сказала, что вы знали родителей. И что можете помочь мне тут обосноваться. – Александр, верно ведь? – Да. – Да... Где ты живешь? – Уже нигде. Я просрочил выплату, меня вышвырнули из отеля. И документов у меня тоже нет. – Сделаем, не проблема. Писать умеешь? – Да. – Будешь тут работать, а поживешь… у меня пока поживешь, – Лев тяжело вздохнул и, все также не глядя на ошарашенного Александра, вышел из конторки, – за мной не ходить! Я вернусь через четверть часа.

***

      Последнее, чего хотел Лев, это увидеть опять этого юнца. Игорь, с которым Лев поделился переживаниями, посчитал это излишней драматизацией, посоветовал действовать по ситуации и отвлечься работой. Если юноша появится – принять как гостя, а не появится – благополучно забыть. Лев послушал совета и уже почти неделю работал в «Офисе» с утра до вечера, почти не появлялся в барах и пугал своей неожиданной энергичностью Федора, которому работы только прибавилось. «Офис» стабильно приносил немалый доход, но за эту неделю он значительно вырос.       И тут, буквально как второе пришествие, Филипп с юношей под мышкой.       Лев бродил кругами вокруг здания, судорожно соображая, что вообще Александру говорить. На кой дьявол он вообще его пригласил работать в контору. И жить у себя. Лев, ты профан, последний идиот. Легенда постепенно придумывалась, а дальше – по обстоятельствам, все по заветам Игоря.