Твои сожженные крылья

Первое, что чувствует Олег, вернувшись домой — паника. Дверь открыта, а в квартире стоит такая тишина, что настораживает. Хочется сорваться, метнуться в комнату Сережи, но Олег предусмотрительно закрывает дверь на все замки, стараясь не думать, что защищать ему больше некого. Сережа сбежал? В это Олег упорно не хочет верить, но эта мысль пугает не так сильно, как навязчиво кричащая о том, что Сереже причинили вред. Мысль, что снова не уберег, разрушает Олега изнутри за считанные секунды. Он бесшумно ступает по коридору, даже зажмуривается на секунду, прежде чем войти в комнату Сережи. То, что он видит, вызывает уже совсем другое чувство — страх. Всепоглощающий, всеобъемлющий, уничтожающий. Кровь, разорванная футболка, отсутствующий взгляд. Такого Олег не испытывал даже на войне. Он никогда не боялся за себя так, как сейчас за Сережу. Даже то, что тот жив, совсем не успокаивает. Олег делает несколько шагов, опускается перед сидящим на диване Сережей на колени и осторожно берет за запястья. Больше всего он боится, что сейчас его оттолкнут, что Сережа в панике отшатнется, но тот остается неподвижен, даже головы не поднимает. Это пугает еще больше, потому что Олег просто не знает, как теперь стоит себя вести. — Я убийца, — тихо шепчет Сережа и поднимает взгляд на Олега, — я его убил. Только после этих слов Олег обращает внимание, что у ног Сережи валяются окровавленные ножницы. Он осматривается по сторонам, замечает тело, скрытое до этого кроватью. Олег испытывает облегчение. Да, увидев труп, странно такое чувствовать, но это дает надежду, что Сережа сильно не пострадал. Олегу плевать на других, потому что важен только один человек, которого он снова не уберег. В памяти всплывают картины, как он перерезает горло очередной твари, сделавшей Сереже больно. Он мстит, а в это время Сереже снова грозит опасность. Олег ставит месть и собственное спокойствие выше безопасности того, кого любит. Это бесит так сильно, что Олегу хочется ударить самого себя. Вместо этого он гладит большими пальцами запястья Сережи, касается так нежно, как только может. — Когда я его увидел, то испугался. Я убежал в комнату, забился в угол, когда он меня вытащил, то меня парализовало. Я подумал, что я снова там. Он… — Сережа затихает, опускает взгляд. Олег молчит, не торопит, проводит руками по предплечьям Сережи, поправляет разорванный рукав футболки. Он понимает, что Сереже нужно время. — Был первым. С ним одним Птица справился, прокусил руку, но потом они навалились толпой. Я вспомнил это, когда он прижал меня к стене. Он сказал, что скучал. Понимаешь, Олег, скучал. — Сережа смотрит на него, а в глазах столько отчаяния и боли, что Олегу хочется выть. Он понимает, что этот человек ждал, когда Олег уйдет, а потом пришел в его дом, чтобы причинить боль любимому человеку. — Сережа… — Олег хочет сказать «Прости», но Сережа прикладывает палец к его губам. Олег понимает, что сейчас лучше всего молчать. — А потом он сказал, что надеется, что «мой Олег» трахал меня хорошо, чтобы мне было не так больно. Ярость застилает глаза, но Олег по-прежнему молчит, смотрит на Сережу, ждет продолжения. Он понимает, что сейчас задача одна — слушать, а не мечтать, чтобы этот урод был жив. Жив, чтобы Олег мог размазать его лицо о кафельную плитку в ванной. — И это что-то разбудило во мне. — Сережа отводит взгляд в сторону, но не замолкает. — Я схватил ножницы. Те самые, которыми ты обрезал мне волосы. Олег помнит, как принес эти ножницы в комнату и положил возле кистей и красок Сережи. Они стали для него каким-то символом, что все осталось позади. Наконец-то позади, хотя теперь Олег не уверен, что «позади» действительно произошло. Но сейчас он радуется, что они оказались там, где Сережа смог их достать. — Ты был со мной в этот момент, когда я воткнул их ему в горло. Я убийца, Олег, я убийца. — Ты все сделал правильно, — шепчет Олег. — Он сказал, что ты со мной из жалости. Что никто не будет с таким ничтожеством по любви. Олег ничего не отвечает, лишь притягивает Сережу к себе и целует. В этом поцелуе нет нежности — лишь животная страсть и желание. Он целует Сережу неистово— так, как хотел давно. — Ты чувствуешь? — шепчет Олег. — Теперь да, но я испачкал тебя в крови, — отвечает Сережа. Олег лишь улыбается, переплетает пальцы с Сережиными. Это их общая кровь. Теперь навсегда.