Твои сожженные крылья

Сережу рвет, буквально выворачивает наизнанку, даже когда в желудке не осталось ничего кроме желчи, но он просто не может сдерживать спазмы. Сережа чувствует, как сзади Олег касается плеч, мягко придерживает, словно боится, что он завалится и разобьет лицо об унитаз. Хочется попросить его уйти, но не получается выдавить из себя даже слово. Сереже противно, что Олег видит его таким слабым, беспомощным, опустошенным. — Ты ничтожество, — шипит один из насильников, оттягивает голову Сережи назад, заставляя сильнее прогнуться в пояснице. Сереже отвратительно от собственной беспомощности, даже боль от раздирающего его члена не так ужасна, как это ощущение. — Привык на воле быть на коне? Привык смотреть на всех свысока, — каждое слово отдается в голове очередной волной боли, — мы быстро покажем, кто ты есть на самом деле. Смех отражается от стен, возвращается усиленным во сто крат, бьет по барабанным перепонкам. Член вбивается в Сережу все сильнее, он чувствует, как кровь начинает стекать по бедрам. Пальцы с волос перемещаются на горло, сжимают, перекрывают доступ кислорода. Сережа мечтает, чтобы ему дали умереть. Пусть сдохнуть пока тебя трахают, как самую настоящую подстилку — отвратительный исход, но уж лучше так, чем чтобы это продолжалось. Пальцы разжимаются, когда воздуха практически не осталось. Насильник кончает, заполняет Сережу спермой. Руки разжимаются, Сережа без сил валится на кафельный пол. — Следующий, — слышится голос за его спиной. — Олег, — выдыхает Сережа, хотя и понимает, что в этот раз спасти его некому. — Олег, уйди, — все-таки выдавливает из себя Сережа, выпутывается из хватки и приваливается к стене. Он не хочет смотреть на Олега, все еще ждет, что в его глазах появится отвращение. Олег должен увидеть, какой Сережа на самом деле. Ничтожество. Шлюха. Тряпка. Подстилка. Сережа закрывает глаза, чувствует, как горькие слезы текут по щекам. А ведь он обещал, что не будет плакать. Ни разу не заплакал там, в тюрьме. Не умолял о пощаде, просто позволял им делать все, что вздумается. И только звал, постоянно звал Олега, давая очередной повод для насмешки. — Да не нужен ты своему Олегу. Кому вообще нужна пользованная шлюха. — Кто-то смеется, а следом ударяет Сережу ногой по ребрам. А он лишь лежит и не может подняться. И это «не нужен» ранит куда сильнее, чем удар. — Больше никогда. — Олег садится рядом, притягивает Сережу в объятия, мягко гладит по волосам. Сережа прячет лицо на его груди, позволяет слезам течь. Он пытается забыть, скрыться от прошлого в руках Олега. Он чувствует, как Олег любит его, как эта любовь мягко касается самой души. Это чувство выворачивает наизнанку, кажется, что Сережа даже забывает, как дышать. Олег любит его и это самое ценное, что есть в Сережиной жизни. — Я люблю тебя, — тихо шепчет Сережа и поднимает на Олега взгляд. — Я тоже, — Олег прижимается лбом ко лбу Сережи, — и я больше никогда не уйду. Сережа знает это, а еще, что любить его будут любым. Но легче почему-то все равно не становится.