Точка схода

Блики последних закатных лучей – от белых до самых темных багровых - играли на позолоте Исаакиевского собора с таким азартом, что ослепляли даже тех, кто бросил на его купол беглый, мимолетный взгляд. Оттого пораженные то ли этим сиянием, то ли духом бесспорно величественного, полного какого-то необъяснимого, но завораживающего чувства места теряли равновесие, да и прочие грани ощущения себя в пространстве, впрочем, тоже. Особо не на руку сейчас это было Диане: она едва устояла на ногах и чудом была спасена Суровцевой от короткого полета с крыши головой вниз на «дружелюбно» распростертый асфальт. - Аккуратней! Так ты посвящение точно не пройдешь! - Виолетта в последний момент успела ухватить подругу за локоть. Диана благодарно кивнула и следующий осторожный шаг сделала, приставив ко лбу ладонь козырьком. - Решила все-таки проверить? – Суровцева едко усмехнулась, заметив, как Динка робко смотрит вниз за край ограды. - Снизу и не подумаешь, что здесь так высоко. Диана огляделась кругом. Прямо перед ней светился будто бы сам, изнутри, Исаакий. К нему пролегала дорога из таких же приплюснутых крыш цвета проржавевшего железа. Тем, кто стоит на земле, задрав голову, никогда не придет в голову, что здесь эта громада окажется настолько близко – всего несколько крыш вперед, и ты словно сможешь дотянуться рукой до гранитных колонн, запросто перешагнуть на портик и оказаться среди застывших апостолов. По соседству столь же горделиво и броско высилась игла Адмиралтейства, увенчанная искрящимся в блеске уходящего солнца корабликом, она словно нарочно пленила его свет, и светилась наперекор угрюмым кучевым облакам позади себя. Где-то за спиной распахнул в печальных объятиях к Спасу на Крови свои крылья Казанский собор. Шпили и купола ослепляли со всех сторон, все отражения солнца, казалось, сошлись в этой точке. - В том и волшебство! – настоятельным тонам заверила Виолетта и села по-турецки на еще раскаленную, памятуя жаркий день, крышу, взглядом приглашая подругу опуститься рядом, чему та тут же последовала. Тогда голос девушки сменился заговорщицким шепотом. – Теперь самое главное: здесь нужно просидеть всю ночь, говорить с городом. Только тогда он тебя примет. - И о чем мне с ним говорить? - Найдешь, о чем. Ты хочешь, чтобы тебя приняли или нет? Диана не ответила, только еще раз с трепетом обвела взглядом открывающуюся панораму, ведь все и так ясно – разумеется, хочет. Глядя на сгущавшиеся над ними тучи, Диана сделала глубокий вдох. Воздух здесь и правда особый; быть может, дело в неизбежной воде – в бесчисленных реках и каналах, в вечно дождливых небесах – или в вековой пыли обветшавших домов? А может, в чем-то ином… Виолетта взглянула на часы. - Надо же, уже десять… Дин, ничего, если я тебя ненадолго оставлю здесь? У меня еще одно дело осталось. - Конечно… Вет, а могу я петь городу? – Диана кивнула на свою гитару в потрепанном чехле, покоящуюся неподалеку. - Так даже лучше, - улыбнулась Суровцева. Что-то тайно-заговорщицкое проскользнуло в ее улыбке.

***

- Что там может быть такого, что я, прожив всю жизнь среди крыш и колодцев, не видела? – негодовала Сурганова, поднимаясь по узкой пыльной лестнице неприметного дома, вытесненного в тень величием таких соседей-проспектов как Невский и Адмиралтейский. Вернее, парадный вид здания был, хоть и не слишком бросок, но самодостаточен, однако сколь велика разница двух сторон этих старых домов центра Петербурга. Суровцева, бодро, временами перескакивая через ступеньку, шагавшая перед ней, лишь отмахивалась и усмехалась. Она твердо стояла на своем, только вот Сурганова все не могла понять, на чем же. В другой день Света, может, и обрадовалась бы внезапной авантюре, способной освежить душную скуку пустых каникул, но не сегодня. И все же, несмотря на великое нежелание куда-либо идти, спорить с Виолеттой она тоже была не в силах, тем более что противостоять ей не так-то просто. Когда Суровцева внезапно заявилась к ней домой, Света занимала себя чтением сомнительных советских писателей, чьи незапоминающиеся имена до сих пор оккупируют большую часть небольших домашних библиотек, видимо, ставя своей целью переплюнуть количеством, раз качеством не удалось, мастеров пера былых времен. - Ты ничем не занята? Отлично! – обрадовалась Виолетта и выдернула из рук растерянной подруги потрепанный томик. Уже приближаясь к Гороховой, стараясь не отстать от мчащейся впереди рыжей макушки, скрипачка размышляла, почему она вновь не может настоять на своем, не смотря на твердое намерение уж в этот-то раз гнуть свою линию до победного конца, опять поддается на уговоры, и в результате идет не понятно, куда, непонятно, зачем. - Вет?.. - Сама все увидишь! – верно поняв направление мыслей Сургановой, отозвалась Суровцева, так что Свете оставалось лишь строить предположения и увертываться, стараясь не столкнуться с угрюмыми прохожими, движущимися навстречу. - Давай сразу договоримся, чем ты пожертвуешь, если окажется, что твоя «великая тайна» того не стоит? Свете хотелось вслух и громко ругать подругу, на чем свет стоит, пока они ощупью, держась стен, чтобы не потерять пути, пробирались по чердаку в кромешной тьме. Кругом было так пусто, что их осторожные шаги казались оглушительно громкими, а эхо приглушенных голосов долго разносилось по всем углам. - Лучше поспорим, что ты не разочаруешься. Сурганова не могла видеть подругу, только голос впереди себя и ее шаги свидетельствовали, что скрипачка не отстала и движется в верном направлении. - Осторожно, ступеньки! – предвидя, что подруга точно споткнется, Виолетта протянула ей руку и помогла без увечий преодолеть небольшую лестницу. Наконец Суровцева, способная, казалось, уже в слепую ориентироваться здесь, нащупала ручку, и железная дверь легко распахнулась, приветствуя новоприбывших дружественным скрипом. Света с то ли врожденной, то ли приобретено-профессиональной осторожностью ступила на неровную поверхность крыши. За время, пока они поднимались, совсем стемнело, поднялся ветер. Город зажег изогнутые фонари вдоль дорог и прожекторы возле никогда не спящих монументов, загорелись вместе с ними разноцветные неоновые огни и фары стремительно проносящихся мимо автомобилей и мотоциклов. Несмотря на никогда не смолкающий гул внизу, Сурганова отчетливо слышала, как где-то поблизости кто-то надрывно дергает натянутые до предела струны и при этом отчаянно бьет по деревянной «коробке» гитары. Обернувшись к Суровцевой, она без слов поняла, что этот некто и есть ее «великая тайна», ради которой ее и привели сюда. Света подошла ближе. Тонкая, сгорбленная над гитарой фигура, так увлеченно терзала инструмент, что и не заметила, как к ней со спины приближаются, пока прямо над ее ухом не раздался звонкий голос Виолетты: - Враги подходят с тыла! Вы потеряли бдительность, рядовой! Девушка резко развернулась и, может, так только показалось, но Света была почти уверена, что хрупкая на вид особа собиралась безжалостно замахнуться на чересчур назойливую Виолетту своим инструментом. В любом случае, этого не произошло, потому как внимание ее было отвлечено гостьей, явившейся на крышу вместе с Суровцевой. Тогда Сурганова еще не знала, что будет часто вспоминать стремительно промчавшийся миг, когда в очках музыкантши блеснули отражения фонарей, и тут же погасли, позволяя увидеть глаза зеленого, различимого даже в таком полумраке, цвета, глядящие с легкой недоброжелательностью, скрывающей обыкновенную неуверенность и удивление. - Познакомьтесь, - залепетала Виолетта, указывая на Диану. – Это моя легендарная подруга из Магадана, а это, - она указала на Свету, - моя столь же легендарная подруга из Питера. Скрипачка отметила, как глаза легендарной девушки, героини стольких рассказов Веты о ее жизни в суровых колымских далях, стали на полтона дружелюбнее, но не до конца утратили эту неясную предвзятость и настороженность. Сурганова чувствовала себя несколько неловко под этим прямым изучающим взглядом. Наконец девушка отняла руку от струн и коротко представилась: - Диана. - Очень приятно. Света, - улыбнулась Сурганова, протягивая руку. - Ай! – одновременно воскликнули девушки, одернув ладони, когда искра тока вдруг ударила их пальцы. Обе тут же засмеялись; такая нелепость сумела вмиг разрядить повисшее между ними напряжение. - Света тоже песни пишет, - с гордостью заметила Суровцева. Ее план, похоже, осуществлялся с большим успехом – две ее подруги еще не успели ни сговориться, ни спеться, но что-то предвещающее нечто интересное, уже витало в воздухе. В глазах Дианы блеснул интерес, она без слов протянула гитару Свете. Та тут же села рядом и приняла инструмент. Песня за песней, гитара переходила из рук в руки. Суровцева только смущенно отнекивалась, предоставляя Динке со Светкой возможность ознакомиться с творчеством друг друга. Они, впрочем, успели оценить его еще с первых аккордов, и поочередное исполнение представляло теперь, скорее, спортивный интерес – у кого песен больше. - Я еще на скрипке играю… - будто бы между прочим заметила Сурганова. Если это была случайность, то пришлась она секунда в секунду – тут же после Светиных слов раздался характерный хлопок, гитара замолкла. - Черт, - Диана едва успела одернуть пальцы, и лопнувшая струна чудом не оставила глубокие порезы. - Это у нее совершенно нормальное завершение, - отмахнулась Виолетта, заметив, как Света удивленно глядит на гитару в руках Дианы. – Даже не завершение, ей дай струну – тут же снова играть начнет. Так что пойдем к тебе, Светик. Будем твою гитару эксплуатировать.