Точка схода

- Ты уже уезжаешь? – Света Сурганова тряхнула головой, отбрасывая настойчиво лезущие в лицо кудри. - Угу, - Диана сделала глоток из алюминиевой банки дешевого пива, недовольно поморщилась и только после этого окончила реплику. – Завтра утром. - И что, никакой надежды? Света сидела на низком диване и нервно вертела в руках скрипичный смычок. Сам инструмент лежал рядом, уже не одна мелодия была исполнена на нем этим вечером. Диана устроилась напротив нее на полу, опершись спиной о буфет. Вокруг них покоилось несколько пустых склянок из-под пива, а последняя банка была сейчас в руках гитаристки. Другой рукой она придерживала Светину гитару, потрепанную временем и не самой ласковой игрой, струны на сбитых колках которой топорщились во все стороны. - Надежды на что? – запрокинув голову, Диана влила в себя последние капли пенного напитка, и пустая жестянка присоединилась к другим, раскиданным по ковру. – Билеты куплены, уже спустя несколько часов самолет будет уносить меня обратно к черту на куличики, к «обожаемому» пединституту. Просто радужное будущее! - Но ты ведь вернешься? - В Питер? Вернусь, даже не сомневайся. Не знаю только, как протяну все это время до следующих каникул... Нет. Я буду жить здесь. - И… - Света на секунду запнулась. - Когда ты вернешься? - Давай не будем об этом, ладно? Повисло неловкое молчание. Диана как-то осторожнее и тише стала перебирать струны, начиная наигрывать очередную песню собственного сочинения, но каждый раз сбивалась. Внезапно она ударила по струнам и, когда звон еще не до конца рассеялся в воздухе, спросила: - Свет, перед тем, как уеду… Могу я попросить тебя подняться со мной на крышу? Сурганова подняла удивленные глаза на девушку… Черт возьми, девушку, которую после пары дней знакомства отчего-то не хочется никуда отпускать, которую хочется оставить здесь, на старом пыльном ковре в этой комнате, чтобы она просто сидела здесь и играла. Но которой почему-то невозможно возразить. - Конечно, - уверенно, не раздумывая, кивнула скрипачка. Диана отложила гитару в сторону и стремительно поднялась на ноги. - Тогда пойдем прямо сейчас. Оказалось, что за время, пока они сидели в коммуналке, пошел дождь, притом как нельзя питерский – не сильный и грозящийся затянуться надолго. Такая мелочь не убавила энтузиазма Дианы, наоборот – будто бы больше вдохновила, она даже готова была преодолеть весь путь пешком, если бы Света не послушалась своей врачебной предусмотрительности и не затащила подругу в метро, уговорив пересечь пару километров под землей, в надежде, что непогода разойдется за это время. Но погода и не думала сделать девушкам такой подарок. Главная улица города приобрела еще больше огней – все отблески света находили свое отражение на мокром асфальте, от чего пространство казалось безмерным. Света взглянула на подругу, намереваясь предложить ей отказаться от своей задумки, пока еще не поздно, но восторг в ее блестящих глазах и улыбка в чуть приподнятых уголках губ красноречиво намекали, что так просто Диана не отступит и, если потребуется – отправится без нее. Гитаристка шагала в сторону Адмиралтейства с такой уверенностью, точно это она прожила здесь всю жизнь, в то время как Сурганова все сильнее терялась в желтом свете фонарей и старалась не отставать и не терять из вида ее тонкую угловатую фигуру. Двор Гороховой встретил их уже привычной тишиной: ты будто попадаешь в иной мир, тогда как всего из-за спины, откуда ты пришел, доносятся лишь отголоски, несмолкающий гул превращается в шелест. Не останавливаясь, ничуть не замедлив шага, точно стараясь как можно скорее успеть, Диана влетела в подъезд и, с частотой барабанной дроби ударяя подошвами о ступени, помчалась по лестнице. Теперь Света окончательно потеряла ее из вида и поспешила следом, слушая эхо шагов Дианы сквозь собственные и тщетно пытаясь нагнать ее. Пройдя все пять этажей, Диана остановилась и дождалась слегка запыхавшуюся Сурганову. - Ну, ты и бегаешь… - выдохнула скрипачка, покачав головой. - Тебе на пользу физкультура, - усмехнулась Диана и толкнула ветхую фанерную дверь на чердак. – Пойдем. Пробираясь, держась за стену, в кромешной темноте, Диана то и дело слышала, как Света за ее спиной тихо чертыхается, из раза в раз спотыкаясь обо что-то. - Не везет тебе, - улыбнулась Диана, и тут же сама ударилась коленом обо что-то железное. Вернее, она знала, обо что, и это был добрый знак, что они почти пришли. - Осторожно, лестница, - сразу предупредила она неуклюжую Сурганову и, поднявшись на несколько ступенек, без особого труда нащупала ручку. Дверь легко отворилась, в глаза девушкам ударил свет, которого они не заметили, стоя на земле: прямо перед ними, возле купола Исаакия, висела полная желтая луна, такая огромная, что можно рассмотреть витиеватые узоры кратеров на ее поверхности. - Должно быть, так бывает только в Питере: льет дождь, но все равно видна луна. - Ты преувеличиваешь, - отмахнулась Света, выходя вслед за подругой на ровный, не откосный, «пятачок» крыши, залитый водой. Волосы тут же прилипли ко лбу и шее, косые капли стали попадать за ворот, ботинки намекнули, что такая погода им не по душе. Но девушкам сейчас было не до того. Да и любой на их месте совершенно забыл бы о таких мелочах, когда перед тобой как на ладони весь Питер, уходящий в горизонт полосами ярких огней, и полная луна венчает это великолепие, отражаясь бледным светом на шпилях и куполах. Света на секунду заворожено замерла, заметив, как луна обрамляет ореолом силуэт Дианы, как в этом свете капли ударяются о грубую поверхность куртки на ее плече и разлетаются в стороны. В этот миг девушка вполоборота повернулась к Сургановой, все отражения вновь блеснули в стеклах ее очков и, тут же погаснув, заиграли в глазах. - Дай мне руку, - вдруг попросила Диана. Света в ту секунду еще не представляла, что задумала Динка, потому беззаботно протянула ей свою ладонь. Пальцы гитаристки совсем озябли, и только внезапный порыв Сургановой согреть их, крепче сжав в своей ладони, спас чуть не поскользнувшуюся на мокрой поверхности крыши Диану от падения, заведомо не способного кончиться без последствий. - Только не говори, что ты решила… - Просто держи мою руку, - решительно перебила ее Диана и стала осторожно, не делая ни одного поспешного движения, медленно спускаться по отлогому скату, вынуждая Свету спускаться за ней. Что-то завораживающее было в этих безумных, безрассудных действиях. Завораживающее своей смертельной опасностью. Вероятно то, что Света пыталась узнать, разглядеть в ее глазах было именно это безрассудство, и теперь оно, наконец, нашло себе выход наружу, показав себя во всей красоте. Светлана пыталась держать ее руку еще крепче, хотя, казалось, уже некуда. Дождь становился все сильнее, капли все больнее, точно иглы, били по лицу. Может, оттого, что здесь они ближе к тучам, ближе к небу? Одежда давно промокла и отяжелела, куртки ничуть не спасли рубашки, точно так же мокрые до последней нитки. Когда они спустились к хлипкой проржавевшей ограде, уже скрипачке нужно было крепче держаться за руку – она вдруг почувствовала, как голова начинает кружиться, только беспрерывный надоедливый дождь держал ее в сознании, не давая ни на секунду забыть об опасности. Именно здесь была та граница, которую они ощутили, проходя сквозь арку во двор. Протяни руку – и вот ты вновь на шумных, ни на секунду не прерывающих движения питерских проспектах, только глядишь на них с головокружительной высоты и не мудреное дело сорваться вниз. Диана была так заворожена этой открывшейся картиной, этим адреналином в крови и током по нервам, что и не думала повернуться к подруге. Она крепче сжала ее ладонь – и перешагнула через ограду. Света почувствовала, как онемели то ли голосовые связки, то ли язык – она хотела остановить Динку и не могла сказать и слова. Гитаристка тем временем была в нескольких сантиметрах от обрыва, пара шагов – и будет край, однако она беззаботно заглядывала вниз, смотрела, как тяжелые капли в электрическом свете срываются вниз и далеко внизу разбиваются о черный асфальт. Кровля затрещала под ее ногами, Диана сделала шаг в сторону, но оступилась. Ноги гитаристки слетели с крыши, и последней надеждой был горизонтальный скат водосточной трубы, в который она в последний момент успела упереться. - Дин! – Света ухватила ее вторую руку, но и сама с трудом держала равновесие – подошвы скользили по откосу, с которого вода стекала все более и более сильными ручьями, приходилось упираться коленями в ненадежную ограду. Труба под Дианой предупреждающе заскрипела. Как назло, усиливался не только дождь, но и ветер. Сургановой оставалось разве что только молиться, чтоб старая железная ограда выдержала их обеих. Ни на секунду не ослабевающей хваткой держась за руки, скрипачка старалась вытянуть Диану, пытавшуюся не скользить по откосу. Каждый сделанный шаг наверх был маленькой победой, достигнутой огромным трудом, даже не физическим – труднее побороть страх, бьющий мелкой дрожью все тело. Миг, когда Диана вновь перешагнула ограду, показался почти нереальным. Света так и замерла, даже дышать боялась, словно ее дыхание могло пошатнуть и сбить их с ног, несмотря на свирепые порывы ветра. Ни она, ни Диана не могли разобрать, кто из них кого держит за руки, да они, в общем-то, и не думали об этом, просто стояли в паре сантиметров друг от друга, держа ладони около плеч, и обе не могли пошевелиться. Диана смотрела на Свету поверх очков, безнадежно покрытых крупными каплями, из-за которых все равно ничего не видно. Дождь был уже не таким неистовым, но капли по-прежнему стекали по щекам и срывались с подбородка. - Ты с ума сошла, что ли? – наконец выдохнула Светлана, но и эти слова дались ей с трудом. Диана же только улыбнулась: - Я не жалею.