Точка схода

- Девушка, здесь запрещено курить. Вы меня слышите? Девушка! Диана обернулась, поздно сообразив, что пожилая медсестра обращается к ней. - Да, извините, - Арбенина поспешно затушила сигарету о кирпичную стену. - И не смейте здесь мусорить! – тучная женщина в белом халате погрозила ей пальцем, прежде чем скрыться за дверью. Диана с усмешкой взглянула на курящих всего в нескольких метрах от нее медсестер, продолжавших беззаботно что-то обсуждать, и поплелась к единственной на весь прибольничный сквер скамейке. Как назло, та располагалась спиной к главному входу, потому снайперша пристроилась на закрученной в спираль чугунной ручке, угрюмо пиная мелкие камушки носом ботинка и изредка поглядывая, не выходит ли кто из здания. Над головой сгущались тучи, предвещая в скором времени очередную порцию осадков. Ветер продолжал усиливаться, отчего Арбенина временами поводила плечом, ежась от холода. На голые ветви старого тополя, оглушительно каркая, опустилась целая стая ворон. Подняв голову, Диана принялась наблюдать за птицами, потирая друг о друга зябнущие ладони. По временам она сверялась с часами, но довольно быстро оставила эту затею. Проще думать, что они сломались и потому идут медленней положенного. На гравий с шелестом упало несколько дождевых капель. - Девушка! – раздался голос. Из-за старой массивной двери главного входа выглядывала маленькая сгорбленная старушка-медсестра. - Девушка! – снова окликнула она. – Можете пройти в отделение. Если Вам, конечно, еще нужно… - Спасибо! – радостно воскликнула Диана, мгновенно срываясь с места. - Света! – подобная тайфуну, нарушившему покой тихой, едва живой, как и местные пациенты, больницы, Диана радостно ворвалась в палату. На миг она остановилась, заметив, как Сурганова сидит на кровати, склонив плечи, и отстраненно смотрит в перечеркнутое паутиной решетки окно, сама почти такая же бледная, как и изъеденные хлором ткани. Но стоило скрипачке обернуться, увидеть подругу, как она ожила, заулыбалась, к щекам прилила кровь, а глаза заблестели. Диана облегченно выдохнула и вновь расплылась в улыбке. - Привет, - хриплым шепотом произнесла Сурганова. Динка, грузно опустившись рядом, на что проржавевшая койка отозвалась протестным скрипом, бросилась обнимать Свету. С тихим щелчком ручки затворилась дверь в палату, по всей видимости, ее закрыла та старушка-медсестра, что проводила Диану. Они остались одни. - Ты как? Все в порядке? Какие прогнозы? – не давая скрипачке ни секунды на ответ, лепетала Арбенина. Светлана только улыбалась, уткнувшись носом подруге в шею: все равно та не даст ей сказать и слова. - Господи, я так волновалась. Ты даже представить не можешь, как я волновалась! Как все мы волновались. Ребята уговаривали меня пойти домой, но я все равно осталась здесь. Да у них там настроение не лучше: говорят, они спать не могут от волнения за тебя. Даже пиво в горло не лезет. Чего ты смеешься? Я серьезно! Не смей нас так больше пугать, слышишь, Сурганова? Не смей! Света только крепче, изо всех сил, оставшихся в истощенном организме, прижалась к подруге. - Обещай, что не будешь, - зашептала Диана, едва сдерживая слезы. – Как же я… Что же я буду делать без тебя, Светка? - Найдешь кого-нибудь, - произнесла Сурганова, сама толком не понимая, зачем озвучила мимолетно пронесшуюся в голове мысль. Пожалела о сказанном она мгновенно. Диана как-то вдруг замолчала, замерла, будто бы даже затаила дыхание. - Ты совсем сдурела, Сурганова? – внезапно выпалила она, отстранившись. - Но ведь это так и есть… - Сурганова! – Диана трясла ее за плечи, точно тряпичную куклу. – Сурганова, посмотри на меня! Та, долго противясь, все же подняла глаза. Уставшие, измученные, отражающие историю всего, что ей пришлось здесь перенести. Только цвет радужки замысловато переплетающихся оттенков серого оставался тем же. - Ты что такое придумала, а, Сурганова? Как ты могла подумать! - Это очевидно, - уголки губ подергивались, искажая улыбку. - Ничего не очевидно! Ты бредишь, у тебя температура, давление, что там еще бывает? - Я тебе здоровой-то была не нужна, а теперь… Что с меня взять… - Сурганова, - у Дианы на глазах застыли слезы. – Я тебе сейчас врежу. И даже не посмотрю, в каком ты состоянии. - Делай что хочешь. Света откинулась назад, падая спиной на кровать. Для пущей убедительности даже притянула к себе край одеяла. - Что? – опешила Диана. - Делай что хочешь, говорю, - отчеканивая каждое слово, повторила она с еще большей уверенностью в голосе. - Вот как? – Арбенина, едко усмехнувшись, склонилась над подругой, упершись руками в матрас. – Я хочу вытащить тебя из этого чертова могильника и увезти домой. - Ну и что дальше? Увезешь домой, и что? На следующий день меня снова вернут сюда, только уже на скорой. - Не увезут. Ты тут с ума сходишь, у тебя совсем крыша едет. Тебе нельзя здесь оставаться. - Это у тебя крыша едет. А потом она встанет на место, и ты опять про меня забудешь. Ты не понимаешь? Посмотри на меня! Это совсем и навсегда! Я тебя слишком хорошо знаю, не станешь ты со мной возиться, тебе надоест. Так что уходи сразу. - Вот так взять и уйти? А ничего, что я люблю тебя? - Ничего. Тебе кажется. - Я притворюсь, что не слышала этого. - Говорю же, делай что хочешь. - Я не успокоюсь, пока не увезу тебя отсюда. Света не ответила, только, нахмурившись, отвернулась к стене. Диана замерла, все так же вися над ней, и тоже молчала. Было слышно, как тикают наручные часы, теперь – неправдоподобно быстро. - О чем мы вообще, Свет? – прошептала Диана. – Что такого произошло, из-за чего бы… - Все произошло, - перебила ее скрипачка. – Смирись уже. - Да заткнись, Сурганова! – не выдержав, выпалила Диана. – Что ты заладила? Все еще будет! И все будет хорошо! У тебя все будет хорошо. У нас все будет хорошо. - Сама-то веришь? – усмехнулась Света. В этот момент Диана, в самом деле, на миг готова была влепить подруге пощечину, рука сама непроизвольно дернулась, но девушка успела опомниться. «Что я делаю?..» - остановила она себя, и на глазах снова выступили слезы. - Свет, - Арбенина вновь перешла на шепот. – Так не должно быть. Она обхватила голову Сургановой дрожащими ладонями, склоняясь еще ближе. - Сейчас все действительно слишком серьезно, чтобы так легко бросаться словами, - шептала Диана, тяжело дыша от душащих слез, и невольно нежно проводила пальцами вдоль лба подруги, по скулам, по щекам. - Я не оставлю тебя. Пообещай, что и ты меня не оставишь. - Ты не видишь, что со мной? Как я могу… - Пообещай мне, что этого больше никогда не повторится в нашей жизни. Пообещай мне… - Дин, я не… - Сурганова, - она прижалась лбом ко лбу подруги, касаясь носами, и со все большим трудом сдерживала слезы. - Просто заткнись и пообещай. Хватит ныть. Как ты не можешь понять, что мне не легче, чем тебе? - Я понимаю, - в ответ шептала Света. – Но я не могу ничего тебе пообещать. Я ведь не могу не сдержать обещание. - Зачем ты вечно все усложняешь? Неужели тебе так сложно просто сказать? Просто сказать, и мне станет намного легче. - Дин, послушай. Прости за все, что я только что наговорила. Может, я перегнула палку, но я просто не хочу, чтобы ты мучилась из-за меня. Может, я завтра вообще не проснусь, так что… - Что ты такое несешь? – слезы все-таки сорвались с Дианиных ресниц и, упав на щеки Светы, покатились с них вниз. - Правда, Дин. Я ведь все это делаю только потому, что люблю тебя. - Господи, какая же ты дура, Сурганова! Лучше бы ты молчала! Больше не в силах держаться, Арбенина целовала Свету, а из глаз неостановимо лились слезы, но теперь ей стало легче. - Дин? Ты ведь не оставишь меня? - Конечно, не оставлю. - Вы вообще соображаете, что творите?! – от такого внезапного, да к тому же пронзительно низкого голоса, Диана чудом не потеряла равновесие и едва не обрушилась на Свету. В дверях возникли две женщины солидного возраста, делившие с Сургановой эту палату. - С ногами на кровать! – причитала вторая, с не таким высоким голосом, но неприятно растягивающая гласные. – Какое безобразие! - Время посещений уже давно закончилась! – снова начала визгливая дама. – Мне позвать дежурную сестру, чтобы Вас выгнать? - Держись, я скоро вернусь, - шепнула Арбенина, на прощание сжав ладонь подруги. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и, не глядя на продолжавших причитать пациенток, вышла из палаты. Диана выбежала на улицу, где свирепствовал пробирающий ледяным холодом октябрьский дождь. Капли, будто прицельно, попадали за ворот кожаной куртки, отчего становилось еще холодней. Диана бежала, стараясь не обращать на это внимания. Бежала, не особо разбирая пути, по прямой, по лужам. Мозг настойчиво терзала одна мысль, и Диана знала, что в лепешку расшибется, но осуществит ее. Плевать, что она снова думает только о сегодняшнем дне, за что ее часто упрекает Света. Плевать, что она потратит последние деньги, не имея ни малейшего представления, как жить дальше. Есть вещи важнее. И если их сохранение зависит от куска драгоценного металла – оно того стоит.