Медвяные росы

      Устало потянувшись в седле, Риан отпустил поводья и подставил лицо осеннему солнцу. День клонился к закату. И пусть до Парящего замка меньше суток пути, устал и он, и конь, а судя по собственным ощущениям, то он даже больше. Гнедой рысак, пусть и не столь резво, как в начале пути, но вполне бодро отбивал копытами ритм. Турнье же, казалось, и вовсе не замечал усталости. Та же прямая спина, от самых дворцовых ворот. Турнье не был красив, даже не отличался привлекательностью. Невнятные мелкие черты лица и излишня пухлость щек совершенно не сочетались с долговязой, довольно крепкой фигурой и острым, живым умом. Впрочем, какое вообще значение имела внешность Коннора? Никакого. А вот его личная преданность и лояльность Турнье-старшего огромное, — лениво перетекал мыслями Риан с одного на другое, оглядываясь на своё сопровождение.       Вообще удивительно, как быстро родитель дал согласие на отъезд из столицы младшего сына. Более того, даже выделил в сопровождение охрану. Пусть десяток воинов из дворцовой стражи, но сам факт говорил о том, что короля тревожила безопасность отпрыска. Это укрепляло мнение придворных в растущей значимости Второго принца. Хотя сам Риан был уверен — благодарить надо мать, она всеми силами стремилась помочь сыну занять трон. Некоронованная супруга короля как хищная рыба, точно кровь в мутной воде чуяла, понимала — момент охоты наступил.       Дорога до Парящего замка, пока не размытая дождями, измотала Риана так, что он не сразу распознал торжественные знамена, приветливо свисающие из окон главной башни.       Их кавалькаду опознали издалека, а в момент, когда конь Риана ступил на мост, ворота крепости раскрывались с радушным скрипом. На площади царило радостное оживление, суматоха, бегали слуги, громко фальшивили явно впопыхах собранные музыканты.       — Ваше высочество! Какое счастье!       Вот так Риана не встречали никогда. С немалым удивлением и некоторой настороженностью он позволил обнять себя стареющему зятю и лично проводить в замок. Из сбивчивой, значительно подогретой вином речи принц, наконец, узнал причину счастливой суеты.       В маленькой комнате, сумрачной и душной для начала осени, шуршали юбками повитухи. Сестра, измотанная долгими родами, по-доброму улыбнулась и протянула ему бледную ладонь.       — Это благословение богини-матери, что ты приехал в наш замок именно сегодня, — батистовый платок задрожал в слабой руке и быстро намок от слёз.       Впервые Риану стало неуютно в присутствии сестры. Глубоко внутри кольнули сомнения, пробуждая чувство вины. Ненужное и незнакомое.       — Ах, братец, пусть благословят тебя боги за твою доброту! — Адель слегка потянула его к себе, вынуждая присесть на край ложа. — Я так счастлива! Так счастлива! Вилфрит — он такой заботливый. И щедрый. Я так хотела родить ему сына, но смогла лишь дочь.       В немом изумлении Риан слушал слова сестры, не зная, как правильно ответить на сбивчивые признания. Выдавая Адель за ленника, он меньше всего думал о счастье сестры. Возможно, о безопасности, да. Но счастье… Ради богов,  — поморщился. Сама возможность выжить во дворце — уже удача. Глупая Адель. Он мягко сжал ладонь сестры.       — Дочь — это прекрасно, — негромко заверил роженицу. Дочь не претендует на трон, а, значит, не будет интересна братцу Стайлену и сможет прожить свою жизнь до старости, ну, если не умрет от болезней в раннем детстве.— Поверь, это лучший подарок, что ты могла преподнести своему супругу.       Оставив задремавшую сестру на попечении повитух и нянек, Риан мимоходом взглянул на племянницу. Маленькое, сморщенное, укутанное в кружева существо странно кряхтело и смотрело на него синими затуманенными глазами. Действительно, благословение богов, что он прибыл в такой день. Возможно, ему понадобится меньше времени и доводов, чтобы заполучить-таки гарнизон Парящего замка.       Низкие своды зального помещения непривычно давили на Риана, напоминая дворцовые подвалы. Но, в отличие от катакомб, в замке Вилфрита было чисто и пахло свежим сеном, щедро рассыпанным по полу.       Грузная кухарка водрузила на стол блюдо с жареным молочным поросенком, вареными куриными яйцами и крупно резаными овощами. Едва поспевающий за ней поварёнок выставил рядом горячие ячменные лепешки, от которых поднимался пар. Желудок принца предательски свело. Так, что Риан невольно коснулся его ладонью. Ленник понимающе кивнул головой и широким жестом пригласил гостей к столу.       Это было вкусно! Очень вкусно! То ли от голода и усталости, то ли мастерства здешней кухарки, но после дворцового «мяса» поросёнок казался пищей богов, а вино, щедро подливаемое в кубок — великолепнейшим.       — О, боги! До сих пор не могу поверить своему везению! — Вилфрит пододвинул к Риану блюдо с сопами, попутно засовывая и себе в рот кусок. — Ваша сестра прекраснейшая из женщин, ваше высочество! Я за неё готов жизнь отдать!       — Жизнь отдавать не надо, — улыбка выветрилась из тёмных глаз, как винные пары, и осталась только на лице, но ленник, пребывая в своих фантазиях, этого не заметил. — А вот обещанный отряд воинов из гарнизона — да.       За столом на мгновение повисла тишина. Полупьяно икнув, Вилфрит внимательно посмотрел на принца.       — Что-то ещё, милорд?       Переглянувшись с Турнье, принц чуть заметно улыбнулся и отрицательно качнул головой. Ему немало польстила безотказность зятя, но кроме гарнизона в Парящем замке для него лично ничего ценного больше не имелось.       Проснувшись задолго до зари, с криком первых петухов, Риан не сразу сообразил где находится. За окном непроглядная темень. В комнате, явно нежилой ранее, тяжело пахло сыростью. Парящий замок нависал над долиной и одним из притоков реки Хравии — Малкари, ютясь на высокой скале. Обзор окрестностей с донжона поражал своей панорамой. Удивительно, как Стайлен упустил этот момент. Хотя, согласно карте передвижений брата, он просто пошёл другим путем.       — Не спится, ваше высочество? — спросил Турнье, протискиваясь в комнату и разжигая лампаду.       Риану действительно не спалось. Проводника не нашли, никто не согласился вести принца с воинами через перевал, а потому выдвигаться придётся почти вслепую, полагаясь на болтовню купцов и зарисовки Коннора. Плохо. Посланные на поиски Тира люди как сквозь землю провалились. Что это? Дурной знак? Быть того не может.       Особо зятю Риан не объяснял, для чего ему понадобилось несколько сотен хорошо обученных вояк, но заговорить о грядущих сражениях пытался. Спросил и про горный перевал, что располагался не так уж далеко от владений Вилфрита.       — Битвы? Нет, это не ко мне, это к нашему бравому капитану гарнизона Мареку. Он отбирает, тренирует и муштрует наших парней, которые охраняют мои владения и обозы с провизией да всем прочим, что привозят в замок. Указывает, какое именно оружие и доспехи нужно заказать оружейникам, я не вникаю. Ведь я, ваше высочество, как всякий благородный человек, более склонен созерцать прекрасное, потакать искусству. И только иногда, как рачительный хозяин, не более, только иногда слежу за ценами на различные товары. Люблю, знаете ли, посетить ярмарку, выпить кружку сидра, порадоваться бойкой торговле вместе со своими селянами.       Мда. Это Риан знал и так — что его родич больше торговец, чем воин. По ведению военных кампаний советов от него можно не ждать, да Риан и не стремился к обсуждениям. Стоило зятю услышать имя искомого проводника, как принялся бранить на чём свет стоит «проклятых разбойников» с их главарём, истинным проходимцем. Здорово, видимо, донимал купцов знаменитый «герой из долины».       Но, если разбойник-герой действительно зовётся Тирис вель Мрайстен, значит… значит, они с Рианом двоюродные братья. Значит, король Стефан их общий предок. Объединиться с одним братом, чтобы одолеть другого… Насколько эта затея хороша? Сложно сказать. Даже с верным Турнье делиться своими задумками и сомнениями он не собирался. Существует этот самый Тир или выдумка, Вель Мрайстен он или нет — не важно. С ним или без него, но на рассвете они двинутся к перевалу.       Выступали затемно, прощание было кратким — зятя Риан хлопнул по спине, быстро обняв, сестре, которую служанки подвели к окну, махнул рукой.       Первые лучи окрасили светлеющий горизонт в алый, когда отряд вошел в небольшую деревню. Чем дальше от столицы, тем менее приветливо жители встречали штандарты Второго принца. Здесь же, в пред пограничье, крестьяне вообще прятались загодя, стоило им заприметить пыль от приближения всадников.       Поселение выглядело полузаброшенным — запертые ставни, никакого белья на верёвках, копошащихся в пыли кур, лая собак. Тишину разогнал пронзительный скрип флюгера на крыше, и Марек не выдержал, осадил коня.       — В обход, — гарнизон, следуя приказу командира, сразу свернул с разбитой дороги, минуя поселение — в поля, вытаптывая ещё не собранную рожь.       Стоило увидеть широкую полосу поломанных колосьев, такая злость вдруг охватила Риана, аж зубы заскрипели. Сжал до белизны в костяшках поводья.       — Стоять!       — Ваше Высочество, — попридержав своего коня, Турнье удивленно взглянул на принца.       Марек, капитан гарнизона, лично возглавивший отряд замковых воинов — тоже в недоумении обернулся, будто хотел удостовериться, точно ли властный окрик принадлежит юному принцу. Оценил, склонил почтительно голову, взмахом руки приказал отряду вернуться на дорогу.

***

      С того дня, как близнецы спустились из замка в долину, много воды утекло по бурной Малкари. Гибкие прутья побегов вяза, что Тамия втыкала в землю с помощью ребятни из деревни, поднялись, раздались вширь, переплелись буйными кронами, взяв поселение в защитное кольцо. Сквозь него не пролетали вражеские стрелы, не мог пробраться незаметно чужак. Про дар сестры давно знали, но лишний раз обсуждать не решались — и не сглаза колдуньи опасались, а тяжёлого взгляда её брата. Досужей болтовни Тир терпеть не мог.       Он тоже, как вяз у обочины — подрос и окреп. Рука давно не ощущала тяжести отцовского меча, оружие воспринималось её продолжением. Вот только доставал из ножен Поющий он по-прежнему лишь в крайних случаях, когда бой был неизбежен. Чаще обходились стрелами да добрым словом. Повторять даже не приходилось — купцы сами вытаскивали кошели и, причитая, правда, постанывая и поминая богов, но расставались со звонкой монетой. Делились товарами и слухами. А что делать, приходилось. Новый широкий тракт стал смертельно опасен с началом войны — по нему то и дело двигались воинские колонны, обозы с припасами. Глазом моргнуть не успеешь, как твои товары резервируют в казну. Или жизни лишит выскочивший из засады «летучий» отряд противника. Да и «свои» вояки давно перестали церемониться с гражданскими.       Объездные дороги кишмя кишели шайками бандитов, в которые сбивались и дезертиры, и мародёры, и селяне, озлобившиеся от участившихся визитов сборщиков податей.       Старый же тракт, узкий, но до сих пор прочный, что петлял по берегу Хравии почти до самых гор, контролировал только один отряд, он же царствовал над перевалом. Куда как проще заплатить один раз и договориться с одним человеком, чем всю дорогу трястись от страха и развязывать кошель чуть не на каждом перекрёстке.       Местной легендой и хозяином перевала Тир стал не сразу и не вдруг. Ни сам Тирис, ни его «ополчение» геройствовать поначалу вовсе не собирались, защищали только своё жильё, потом помогли отбиться от озверевших дезертиров соседям. После проехались по тракту, провожая обоз знакомого купца, аж до самого забытого давно перевала.       А вот там, на вершине горы, глядя вниз, Тир и сообразил, сколько выгод ему сулит это место. Правда, трясти торговцев в планы не входило, само как-то вышло. Местные ремесленники и обозники часто перевал пользовали, чтобы укрыться от королевских поборов. Оно и понятно — вкусно кушать всем хочется, а уж во времена, когда солдат от мародеров не отличишь, того более. Тирис таких не трогал, понимал. Пока однажды на перевальной тропе у одной из телег не соскочило колесо. Подвода тяжело просела, накренилась и перевернулась боком, товар с шумом посыпался на сухую землю, поднимая дорожную пыль. Аккурат под носом у Тириса и Зельда. Вот только сыпалось по камням не зерно, а стрелы и клинки.       — Во как, — Тирис поднял на товарища потемневший взгляд. Ни сам Ризигран, ни тем более королевская семейка, сначала ограбившая своих подданных, а затем в жадности своей развязавшая войну, выиграть которую оказалась не способна, Тира особо не интересовали. Положа руку на сердце, Ризигран у него больше отнял, чем дал. Но… это был его дом и здесь жил он со своей сестрой, со своими друзьями. Знал каждого из долины по имени… А эта крыса обозная вёзла продавать оружие тем, кто потом придёт убивать и грабить его, Тира, и тех, кого он с мужиками взялся защищать.       Торговца того больше никто не видел. Зельд вскользь обмолвился, мол ищут его, но Тирис лишь отмахнулся. В горах десятки ущелий и обрывов — всякое случается. Пусть ищут. Гораздо больше Тира занимало оружие, отобранное у торговца, — отличное и столь необходимое для отряда. И золото.       — Жадность однажды каждому приносит беду, — задумчиво хмыкнул, перебирая самородные золотые зёрна в ладони.       — Это верно, — поняв приятеля по-своему, поддакнул Зельд. — Хотят безопасного прохода — пускай делятся. И да будет их путь гладким, как ленты в волосах наших девиц, — простёр ладонь в воображаемую даль и захохотал.       Так и повелось. …       Вечером в таверне становилось людно, душновато, от сытости и полумрака быстро клонило в сон. Борясь с дремотой, Тамия гладила складки плаща. Плотного, из добротной грубой шерсти. Ткань легко покалывала пальцы, но не царапала, приятно так даже. Подкладка у неброского одеяния была мягчайшей, атласной. Замечательно для путешествий — тепло, немарко.       — Вещь, как у настоящей принцессы! — пошутил Тир, накидывая подарок ей на плечи.       Принцессы. Для него это было важно. Тирис никогда не забывал о своей — их общей — королевской крови. Тамию же заботило последнее время совсем иное.       Отыскав брата в толпе мужчин, что играли в кости в центре зала, за столом у очага, Тамия легко улыбнулась. Будто почувствовав её взгляд, он повернулся и широко улыбнулся, глядя на неё. От этой улыбки словно светлее стало — вокруг Тириса засмеялись громче, застучали кружками. К брату всегда тянулись люди, и он воспринимал происходящее как данность. Тамии же последнее время всё чаще казалось, что весь свет отошёл к нему, а ей досталась тень.       Брат мрачнел и хмурился, стоило ей завести разговор на подобную тему. И было ли совпадением, что вместе с ним мрачнело небо?       — Поровну, Тами, у нас всего поровну! И света, и тени, не выдумывай глупостей.       Вот только люди стремились находиться рядом с ним, а её сторонились. Или она сама их чуралась, постоянно думая о своём?       Поймав взгляд Зельда, что всегда находился рядом с братом, вот уж воистину, как тень, Тамия поморщилась. Что ему нужно? Зачем пристал к Тиру, как репей просто с первого дня, как появился здесь прошлой осенью. Зельд пытался и с ней подружиться, потом приударить. Долго не принимал отказа, став не просто настойчивым, а до отвращения навязчивым.       Тамию же в то время поглотила отчаянная борьба с собой, ей казалось — силы прибывают, как воды в Малкари по весне, переполняют её, требуют выхода, а она совершенно не знает, что с этим делать. Спросить совета не у кого, учиться не получается — даже книги никакой так и не нашлось о магах. С каждым днём Тамия становилась тревожнее. Под глазами пролегли тенями бессонные ночи.       Всё чаще она уходила подальше от людей, ближе к лесу. Поднимала ладонь на уровне глаз, вызывала вспышку в кулаке. Представляла, как огонь превращается в цветок, открывает лепестки… Ничего не получалось. Огонёк не желал появляться — в сложенной лодочкой ладони шипели капли дождя — осень обступала долину медленно, постепенно затягивая небо серыми тучами, из которых сыпалась седая морось, схожая с туманом.       — Ну же, — хмурилась Тамия, понукая вспышку на ладони разгореться. Сила внутри жгла огнем, просила выхода, но раздражение мешало собраться. Вспоминалась некстати глумливая ухмылка Зельда, узловатые руки, который тянул к ней, стоило оказаться рядом.       Вспышка не разгорелась — взвилась вверх, опалив брови, жадно вгрызлась в сухую траву, когда Тамия испуганно встряхнула рукой. И морось не помешала — огонь довольно урчал, рос, ширясь во все стороны, игриво взбегал по тонким ветвям кустарника, стаей алых птиц переметнулся к деревьям… Девушка приоткрыв рот смотрела, как гудел пожар, пожирая лес. От паники и вины холодели пальцы, путались мысли — она должна это остановить, но как, как?       — Вызови дождь! — Тир, спрыгнул с коня на скаку — животное умчалось прочь, подальше от огня и дыма. Обнял за плечи сестру, встал за её спиной. — Тут полно воды, просто прикажи ей.       — Я не смогу! — Тамию лихорадило от ужаса.       — Сможешь, — его ладони успокаивающе скользнули по рукам вниз и мягко сжали дрожащие пальцы Тамии. — Ты всё можешь, сестрёнка, ты сильная.       У неё получилось — не с первой и не со второй попытки, но получилось. Нехотя, словно протестуя, морось поднялась с земли, тяжелея каплями на глазах. Потемнело и без того уныло-серое небо, рваным чёрным полотнищем двинулось к пожарищу и обрушилось на него, будто Хравии дно пробили.       — Да брось, — довольный, охрипший Тир прижимал сестру к себе, давал выплакаться, гладил по спине. — Ты ведь осчастливила крестьян из соседнего села. Им дров хватит на всю зиму теперь. И не плачь по лесу — местные растащат обгоревшие брёвна, уцелевший валежник, через год тут всё снова зеленью зарастёт. Главное, что ты смогла, справилась.       — Но я не могу! Ничего не умею, он мне не подчиняется! — всхлипывала Тамия и того горше.       — Ну-у… — задумался Тир, обнимая близняшку под дождём. — Помнишь того раненого волка, что ты не дала добить и выходила? Его все боялись, все, я тоже. Ты — нет. Представь, что твой Дар — это лютый зверь. Что тебе нужно о нём помнить, сдерживать. Но не забывай, кто у вас главный, покажи ему, что ты решаешь, не он.       Голос брата успокаивал, баюкал, придавал сил, будил уверенность. И в такие моменты Тамии казалось, что она действительно может всё. Да, сгоревший сарай теперь вспоминался как детская шалость. Они стали старше, сильнее. Тирис собрал ватагу и ему подчинялась вся округа. Тамия по-прежнему прикрывала брата в бою и на охоте, теперь она могла взмахом руки сбить с ног троих воинов.       Иногда становилось обидно — зная о её помощи, люди продолжали считать Тириса удачливым охотником и непобедимым рубакой. Старались побыть рядом, словно часть его везения может передаться им. Впрочем, близнецы по-прежнему делились всем на свете. И про Зельда она брату рассказала.       — Точно не понимает твоего «нет»? Я с ним поговорю тогда.       И он поговорил, Тамия сама слышала.        — У нас тут в расщелинах часто трупы находят по весне, когда снег сойдёт. Те ещё подснежники. Горы суровы. Понял, к чему веду?       Зельд понял, пройти больше не мешал. Смотрел только иногда исподлобья тяжело. Недобро так смотрел — и что ему надо? Но выгнать Тир бывшего дезертира не выгнал, как Тамии хотелось. Зельд много где успел побывать, всякое умел и видел, охотно делился с Тиром. Обучал того коварным приёмам фехтования, подсказывал, как вести себя с людьми, чтоб добиться желаемого, как вести бой малым отрядом. Всего этого не вычитаешь в книгах, добывается опытом.       И Тамия, понимая, что брат по-своему прав, желая учиться, морщилась, но молчала. Им обоим пригодятся любые знания — надвигаются перемены, война подошла совсем близко к долине.       Девушка не хотела никаких перемен, тосковала по родному замку, рвалась в лес, но знала — того, что стоит у порога, не миновать.

***

      О том, что второй принц Ризиграна Риан ищет его, Тириса, сообщил перепуганный насмерть оруженосец-переросток, которого приволокли с перевала дозорные, угрюмые, по брови заросшие щетиной мужики. На удивлённо-вопрошающий взгляд вожака один из них стушевался и даже виновато оглянулся, будто в поиске поддержки.       — А я говорил, что надо было его со скалы спустить, а ты заладил: пусть Тир сам разбирается, — нимало не помогая сотоварищу, зашипел второй дозорный.       — Дык это, я бы и спустил! Так он эта… гонец. Эта… от прынца. Грит, у высочества дело какое-то к Тиру. Это ж таки этот… прынц, а не шавка какая. А может важное что? Ты прям всё знаешь? — огрызнулся мужик на приятеля и посмотрел на Тириса.       — И зачем же меня ищет аж сам принц? — поднявшись с лавки, Тир склонился над полуобморочным посланником. Холеный и трусливый. Интересно, в Ризигране все такие?       Ни проводником, ни тем более цепным псом полупринца Тиру быть не улыбалось. И хоть слухи до долины добирались с привычным опозданием, всё же вести о существовании второго принца и его незавидной доле, сценки из которой бродячие скоморохи разыгрывали на базарных площадях местным на смех, до него дошли.       Куда делся тот гонец, Тириса не интересовало. Забыл о нём сразу, как вернулся к своей кружке. Про следующих, а их оказалось несколько, ему коротко докладывали вечерами в таверне.       — Какой упорный, — посмеивался Тирис.       Но когда изведки сказали, что из Парящего замка к перевалу выдвинулся отряд, очевидно стремясь поучаствовать в битве, Тиру захотелось глянуть на настойчивое высочество, в деле, так сказать. Потому и медлил, не закрывал перевал обвалом, хотя всё давно было готово. Не самое лучшее решение, конечно — запертый перевал означал для долины потерю большей части дохода, но ничего, перетопчутся несколько месяцев. Зато с той стороны не хлынут остатки недобитых армий, сметая всё живое на своём пути.       Кутаясь в плотный шерстной плащ, Зельд хмурился. В горах всегда намного холоднее, чем в долине, он так и не привык, пусть и провёл здесь несколько лет.       — И чего мы ждём? — если вначале думалось, что Тирис решил-таки откликнуться на зов принца (парни даже топоры наточили), то теперь стало яснее ясного, что вожак на пламенные речи гонца не повелся.       — Тебе не интересно? — не отрывая взгляда от моста, спросил приятеля Тир. Часть конницы уже перешла на другой берег, но не принц. Просто не успел, их нагнали и отрезали от моста, тесня к склону, аккурат под засадой Тириса. Дородный вояка — командир гарнизона Парящего замка, с которым дорожка у Тира пересекалась пару раз, с десяток воинов, какой-то крысеныш и принц. В пылу битвы с его головы слетел шлем и теперь Риана можно было рассмотреть вполне отчетливо.       — Что ж он тощий-то такой? — едва слышно пробормотал Тир, невольно сравнивая чернявого парнишку с собой. Если верить слухам, то они ровесники и принадлежат к одной ветке королевской династии. Так отчего же второй принц такой… тщедушный. Высокий, но сутулый, руками, как оглоблями машет… Это же меч, а не дубина, эй! Но рукоять сжимает крепко. За спиной командира гарнизона не прячется. Хоть это в родиче Тира порадовало.       А северяне будто играли с пойманной добычей, наслаждались убийством своих врагов, вырезая по одному. Отвращение до злости больно куснуло Тира. Убивать приходилось часто. Жизнь, она такая: или ты или тебя, но не вот так… не ради забавы.       — Да пусть бы все здесь сдохли. Все они вымески — что старший, что младший. И весь их род, королевский, — Зельд с ненавистью сплюнул на камни. Смачный харчок стёк на землю, едва не попав на сапог Тириса. Тир многозначительно хмыкнул.       — Весь королевский род, говоришь?       Прищурился. Запомнил. Зельд и сам был из дезертиров, прибился к ватаге особо холодной зимой, проявил себя толковым бойцом, интересным собеседником. Не гнушался без стеснения оттирать других подельников, добиваясь места возле вожака. Тир не возражал — можешь, делай. За его голову — на плечах или отдельно, давно сулили вознаграждение, а значит и те, кто рядом здорово рискуют.       Повернулся, снова всматриваясь вниз.       Ризигранская армия была обречена — далеко вдали ещё мелькали в людском море остатки королевских штандартов — оборванные лоскуты, еле подающие признаки жизни, как и разрозненные остатки войск.       Бестолковая стратегия, а может и вовсе паническая истерика полководцев Ризиграна, превращала некогда сильное войско в горы изрубленных тел. Небо, чёрное от вражеских стрел. Победные звуки горнов северян. Крошащийся под ударами требушетов барбакан сторожевой крепости — последний оплот наследного принца.       Тиру надоело наблюдать за уничтожением — помочь он ничем не мог, да и не собирался — слишком уж силы были неравные, но глухая злость мешала дышать — земляки ведь, как ни крути — свои. Почти.       Он уже поднял было сжатый кулак, чтобы его сигнал обрушить камни, вызывая лавину, передали дальше, но тут внизу что-то неуловимо изменилось. И внимания бы не обратил, но небольшой отряд — так, жалкая кучка, старательно прикрывал щитами две уверенно шагающие фигуры. Невысокие. Гибкие.       Подтянувшись на локтях, Тир почти высунулся из своего укрытия, пытаясь понять, что происходит.       Ризигранские вояки стали полукругом, создав стену щитов, вот часть из них опустилась на одно колено, позволяя арбалетчикам сделать залп. Раз, второй. Словно расчищая поле впереди. И тут фигуры одновременно шагнули вперёд. Тиру показалось — он различил блеск металлических полумасок, прежде чем Жрицы, а это были именно они, об этом он тоже догадался за несколько мгновений до того, как женщины резко вскинули руки, отталкивая от себя огненный вихрь. Который рос, набирал обороты, сметая всё на своём пути. Сжигая людей — Тир видел, как алели доспехи северян на тех воинах, что их носили, (в основном же пришлые вояки обходились шлемами и кожаными нагрудниками) прежде, чем куски обгоревшей плоти рассыпались в разные стороны. Взвились кострами вражеские требушеты.       Гарью и вонью дыхнуло даже туда, где прятался отряд Тира, заставляя щурить слезящиеся глаза и закрывать лицо рукавом.       Исхода боя появление жриц не изменило — их спешно уводили всё те же деловито спокойные щитоносцы-храмовники, но дало уцелевшим ризигранцам шанс на спасение.       С места их засады склон со спуском к подвесному мосту просматривался отлично. Чуть оттолкнув Зельда в сторону, Тирис с насмешливым любопытством рассматривал несущиеся галопом к ущелью остатки войска. Навоевались, ага.       — Не успеют, — хищно сверкнул глазами Зельд и тоже слегка подался вперед, чтобы получше рассмотреть расправу над беглецами.       — Не отсвечивай, — сурово зыркнул на приятеля Тир, и тот вновь скрылся за валуном. И без подзуживания Зельда было понятно, что отряд обречён. Единственной их надеждой было первыми добраться до моста.

***

      План, родившийся из идеи Коннора, когда тот узнал о позабытом горном перевале, и который они придумали вместе за одни сутки, почти охрипнув от обсуждений, казался идеальным в своей простоте. Получив от зятя две сотни хорошо обученных воинов, Риан их, конечно, же возглавит. С таким летучим отрядом можно без задержек преодолеть горную гряду и ударить северянам в тыл. Или в бок. Или ворваться в гущу битвы как-то иначе, но обязательно неожиданно, ведь про перевал никто не знал.       Никогда не принимая участия в иных сражениях, кроме турнирных, оба «стратега» сами пришли в восторг от своей задумки. Капитан гарнизона, что возглавил боевой отряд, долго хмурил брови, разглядывал карту, смотрел на облака и коротко бросил, мол, надо молить богов, чтоб даровали удачу. Тогда, возможно, из этой затеи что-то да и получится.       То, что открылось взгляду, когда преодолели выматывающий подъём, далеко превосходило любые ожидания. И сразу разрушило надежды, камня на камне от них не оставив.       Поле боя раскинулось до самого горизонта. Над долиной стоял низкий гул, в него вплетались звон клинков, предсмертные хрипы, возгласы надежды и мольбы богам. Низкие седые облака висели над долиной удушливой волной смрада и дыма, мешая разглядеть где свои, где чужие, выгоняя из-под рёбер последние глотки воздуха.       Капитан гарнизона Парящего молча опустил забрало на шлеме и крикнул «За Ризигран!» не дожидаясь приказа принца. Они могли бы развернуться и уйти незамеченными, и да, у Риана мелькнула такая мысль, но он не успел её даже додумать — ударил бока коня шпорами, понукая уставшего скакуна набрать скорость и обогнать Марека Войца. Даже если ему суждено погибнуть в ближайшие полчаса — это его полчаса боя! Это его воины и это он ведёт их в гущу сражения! Крепко сжав рукоять, Риан поднял высоко меч.       — За Ризигран! — этот крик, до хрипа, крушил испуг, обращая его в злость.       Многократно подхваченный, гулким эхом разнесся по горному склону.       Где-то впереди он видел родные штандарты, что реяли, разгоняя клочья дыма. Несколько раз мелькали полотнища союзников, но до них было непостижимо далеко. А совсем рядом скалили зубатые пасти черепа хищных зверей, покрытые серебром — северяне шли в бой со своими духами-покровителями родов.       Пот заливал глаза, и Риан рубил почти наугад. Меч, с которым столько тренировался, казался неподъёмным и норовил выскользнуть из руки.       Это было ошибкой! Всё было ошибкой! Он ведь знал, всегда знал, что не воин! Отлично знал, что не создан для битв и побед в них! Те крохи славы, что надеялся урвать, поучаствовав в войне, сразу утратили свою привлекательность, когда над головой мелькнула тень от крыльев падальщика. Риан впервые отчётливо понял, что над ним реет сама смерть.       — Отступаем! — собственный голос звучал как чужой, надорвано-сипло, слабо. Но ему вторил другой, зычный сильный.       — Отступаем! — укрывая щитом себя и принца, Марек гнал коней обратно к перевалу.       Их могли давно забить как диких кабанов — из луков, но северяне не спешили. Риан бросил быстрый взгляд на обрубленные стропы подвесного моста. Он раскачивался, но пока держался, просто чудом.       — Ваш волк беззуб и стар, — выступил вдруг вперед рослый воин-чужак. Ломаная, едва понятная речь напоминала Риану лай собак. — Твоё брат не способен нас победить. Мы — лавина, мы накроем Ризигран и похороним всех его людей. Но мы может оставить жизнь тебе, второй принц. Мы сделаем тебя король этих земель.       — И своим вассалом? — на выдохе уточнил Риан. Сердце бешено билось в груди и умирать не хотелось. Даже в такой промозглый день. Но присягнуть северянам было ещё хуже. Подобное уже случалось с пограничными княжествами. Быть вассалом северных князей значит быть их рабом. Безмолвным и бесправным. Или же мёртвым.       Северянин с интересом и усмешкой наблюдал за сменой эмоций на юном лице и лишь пожал плечами, когда Риан поднял меч.       — Я предложил. Ты услышал.       Трон. Брат. Власть. Всё пустое. Всё меркнет и теряет смысл, когда острие чужого меча вонзается в твое тело. Жизнь — это всё, что имеет значение. Без неё ни трон, ни брат, ни власть уже не будут нужны.       — Ваше высочество! — испуганно вскрикнул Турнье, ловко уворачиваясь от ударов северян и нанося ответные.       Риан рвано выдохнул и пошатнулся. Серое небо сильно качнулось и закатилось далеко за горой.       Боевой клич многоголосым эхом прокатился по склону и утонул в Хравии. Высившийся над Рианом меч дрогнул, а северянин в недоумении задрал голову вверх. Туда, где из-за валунов, таких же серых как небо, со свистом взлетели стрелы, без промаха впиваясь в людей, коней, высекали искры шаркая о камни.       Громко всхрапнув, северянин схватился за пронзенное горло, судорожно поскрёб по коже и, харкая кровью, замертво рухнул на бок, продолжая буравить Риана неподвижным взглядом. Было, это всё уже было, — кровь стучала в виски, заглушая предсмертные хрипы.       Мимо побежали ноги, много ног. Крики, звон мечей, лошадиное ржание. Кто-то запнулся о северянина и тот отвел свой мёртвый взгляд. В груди давило знакомым ужасом. Невыносимая боль жгучим огнем пульсировала в боку и ледяным холодом растекалась по телу.       — Чего разлегся, высочество? — серые глаза с выгоревшими, почти белёсыми ресницами, уставились на него с усмешкой и любопытством. Широкая, открытая улыбка озарила лицо в разводах грязи и крови.       Мутнеющим взглядом Риан изучал незнакомца, отчаянно пытаясь вспомнить, где они встречались. Сознание, ускользая, цеплялось только за солнечные блики, мелькавшие в светлых кудрях. Риан попытался вдохнуть глубже и потерял сознание от резкой боли.       Тяжко вздохнув, Тирис жестом подозвал одного их своих бойцов и велел подвести коня.       — Да не помрет твой принц, — с раздражением отмахнулся от суетившегося рядом «крысёныша».       Но Турнье слов местного бандита было недостаточно. Он желал лично убедиться в здравии своего господина. Потеряв терпение, Тирис ударом в челюсть успокоил суетливого ризигранца и обернулся к раненому командиру гарнизона, которому выжившие копейщики помогали подняться на ноги. Что ж семь из десяти — не так и плохо в подобных обстоятельствах.       — Здесь разойдемся. Мы пойдем своей дорогой, вы — своей, — Тирис красноречиво покосился на своих людей, но Марек и не думал спорить.       — Его высочество искал тебя, вель Мрайстен, — лишь произнес в ответ капитан Парящего.       — Будем считать, что нашел, — хмуро бросил Тир и вскочил в седло. Ему не нравилось, когда чужие упоминали его родовое имя. Вдвоем с Зельдом они кое-как затащили принца на коня, усадив его перед Тирисом.       — Крыса забери с собой, пусть не крутится у нас в горах. Мы такого не любим.       Окриком направил коня вверх по склону и не видел, как выжившие из гарнизона Парящего замка ударили себя кулаками в грудь, выражая уважение и благодарность.