Медвяные росы

      Вечер растекался жидким золотом заката над Ризиграном, отсвечивал яркими бликами от окон, скользил солнечными зайчиками по каменному полу. Казалось, коснись их и обожжешься. До одури сладко пахло яблоками и розами, что обвивали каменных химер, сторожащих дворцовый мост.       Последний вечер уходящего лета…       Чуть высунувшись из окна, Риан подставил лицо ветру и вздохнул полной грудью. Хорошо! Впервые за долгое время — хорошо! Вчера ему исполнилось пятнадцать, наконец-то закончилось детство. А ещё… От воспоминаний сердце его забилось сильнее, а кровь прилила к щекам… и не только. Эвита. Одно только имя вызывало в нём трепет, а уж округлые плечи и белокурые локоны вовсе сводили с ума. Риан медленно выдохнул. И плевать, что мать наверняка девушке заплатила — ласки красотки были пылкими, а поцелуи жадными, без притворства.       Завтрашний день тоже обещал быть исключительным. Завтра, вместе с отцом и братьями, он отправится на охоту. На своём новом жеребце. Вороном, мощном. Пусть отец-король и не чествовал его, как старшего отпрыска-наследника или второго сына от покойной жены-королевы, но Риан всё равно ощутил себя совсем взрослым, получив в подарок от родителя коня и кольчугу.       Внизу суетились слуги, бряцала доспехами стража, возмущенно квохтали курицы.       Засыпал Риан, мечтая о крупной добыче, такой, чтобы отец непременно его похвалил, а старшие братья полопались от зависти!       А проснулся от грохота, криков, лязга оружия и дичайшего женского визга, протяжного, на одной ноте.       С обезумевшими от ужаса глазами в опочивальню вбежал слуга, вдвоём с личным риановским прислужником спешно забаррикадировал двери комодом, сунул кочергу в фигурные золоченые ручки. Жирная полоса сажи на резьбе словно перечеркнула размашисто все Риановы мечты и чаяния.       — Бежать надо, вашесть, беда! Такая беда! — приговаривал служка, трясущимися руками подавая своему юному господину камзол и сапоги.       Что беда Риан понял сразу, по крикам и всполохам пламени за окном.       — Заткнись! — резко оборвал слугу, жестом приказал обоим хватать треноги подсвечников наперевес и бежать впереди.       Зарево пожарища через узкие окна-бойницы отбрасывало жуткие подвижные тени, отчего казалось, что нападавших намного больше и они везде, буквально везде. На ступенях лестницы и в коридорах валялись трупы, через которые приходилось переступать, поскальзываясь в лужах крови. Давясь подступавшей тошнотой, Риан старался не смотреть мёртвым в обезображенные лица, боясь столкнуться с покойниками взглядом.       Мысль добраться до матери и младшей сестры отбросил почти сразу — третья супруга короля проживала в дальнем крыле. Авось выживут, боги помогут. Он даже помолился за них на ходу, пытаясь попутно вспомнить, где начинается потайной ход. Об отце просить богов не хотелось. Старый, обрюзгший, плюющийся при разговоре король, с маслянистыми глазами, кустистыми бровями и злобными мыслями обо всех, ничего у Риана, кроме отвращения не вызывал.       Слуга — грузный бывший вояка, повидавший немало на своем веку, перемахивал через две-три ступени за раз, и Риан буквально летел за ним вниз по винтовой лестнице. Ещё немного. Десять шагов направо, к арочной нише с нелепой фреской.       — Хватай его! Держи! Хватай королевского выродка!!! — хищно, громко и победно заорали совсем рядом.       Кто-то дёрнул за куртку Риана в сторону. Сверкнула сталь. Брызнула фонтаном кровь. Горячая. Липкая.

***

      Вцепившись в простыни до боли в костяшках, Риан тяжело дышал. Угли в камине дышали жаром, но принцу всё равно мёрз. Прошло больше года, но в его снах мятежники снова и снова врывались в королевский замок. Просыпаясь с криком в холодном поту, Риан каждый раз заново осознавал, что он выжил. А вот брат-наследник погиб. Глупо и бессмысленно. Свернул себе шею, пытаясь спуститься из окна по верёвке из простыней. Народу объявили, конечно же, что принц зверски убит коварными злоумышленниками, в бою, при защите дворца.       Мятежников обезглавили — всех, кто уцелел после того, как подоспела личная королевская гвардия. А после казнили или отправили в ссылку, за перевал, их родню и семьи. Имущество их изымали в казну, существенно её наполнив. Настолько существенно, что в народе зашептались, что король сам подстроил заговор, чтоб разорить самые богатые семьи королевства.       Сплетни эти Риан слышал, но ему было плевать. После мятежа он стал вторым по старшинству королевским сыном. Получил титул второго Принца и, наконец-то, перестал быть кем-то вроде признанного бастарда, ребёнком от некоронованной жены монарха. Перебрался в собственные покои из пяти комнат, ранее принадлежавшие Стайлену — среднему брату, ныне наследнику, и занимавшие почти всё западное крыло, — а также слуг и экипаж.       — Мой принц, — горячая ото сна девичья рука успокаивающе-ласково коснулась его ладони. — Вам не спится?       Шёлковое покрывало соскользнуло по гладкой коже, открывая ещё шальному от ночного кошмара взору Риана пышные формы, будто нарочно полуприкрытые копной непослушных вьющихся волос, отливающих золотом на свету.       — Эвита, — выдохнул он и упал в подушки, обнял девушку за тонкую талию, потянул к себе. На потолке плясали тени от свечей.       Никому бы не признался Риан, да он сам себе об этом думать запрещал, но именно Эвита стала его первой настоящей любовью. Той самой, от которой горячей волной по всему телу и пунцовым жаром в лицо, стоит только завидеть предмет обожания. От которой не спится до рассвета и просятся на бумагу неловкие, неуклюжие, как первые поцелуи, рифмованные строки.       Недописанные стихи, пока никто их не увидел, летели в камин, обращаясь пеплом. Любить мещанку можно, любить служанку — нет, для королевского сына это было недопустимо. Мать ненавязчиво, но часто намекала, что ему, как второму принцу Ризиграна, теперь нужно заботиться о репутации и не гневить отца. И чтобы даже слухов не рождалось, на девушку он покрикивал, отдавая приказания, если рядом находились посторонние. После пылко извинялся, когда оставались наедине.       Эвита родилась прямо тут, во дворце, у одной из служанок, что менялись постоянно. Мать перевели в другое место, а девочка осталась помогать на кухне, пока её симпатичное лицо не заприметила возле колодца королева и не перевела в горничные.       Любила Эвита сочинять, рассматривая себя в зеркало на ручке — подарок Риана, что её отцом был один из придворных — вот точно-точно! Может даже граф! Риан посмеивался, дабы не крепить ложных надежд в простушке, но… во дворце случалось разное, а девушка действительно была хороша. Стройная, изящная, ладная и быстрая. С чистой кожей, привычки придворных красавиц мазать на себя жирным слоем румяна да белила Эвита не приобрела, больно дорого. С пышными формами и тонкой талией, с копной непослушных вьющихся волос, отливающих золотом на свету. Смешливая порой, Эвита была сметлива и догадлива, знала, когда промолчать, когда задержаться под дверью, чтоб первой узнать свежие дворцовые сплетни, а не расспрашивать. Когда томно похлопать ресницами, а когда и ножкой топнуть.       Никаких «а может потом вдруг вместе» Риан в отношении служанки даже близко не воображал, вот ещё. Знал, что если найдётся простак-конюх, который согласится повести Эвиту в храм и там подарить брачный браслет, за девушку останется только порадоваться и подарить пару золотых на приданное, но ревновал. Заставить оставаться с собой каждую ночь совесть не позволяла, но злился безмерно, если девушка задерживалась до полуночи и дольше вне ему принадлежащих комнат.       Злился и в тот раз, когда услышал среди ночи тихие всхлипывания. Он не спал, но выяснять, что случилось не торопился. Поссорилась с подругой, мало ли. Всхлипы вроде стихли, но в ночной тишине различались сдерживаемые рыдания, как если бы девушка зажимала себе рот рукой, и Риан не выдержал. Отдёрнул полог, встал и стараясь не шуметь, чтоб не разбудить храпящего у дверей слугу вышел, пересёк гостиную, чтобы отыскать источник шума.       Эвита пряталась за тяжелыми бархатными шторами алькова, в темноте, на полу. Раскачивалась, кусая костяшки сжатой руки и медленно, с плачем, выдыхала.       — Что случилось? — прошептал Риан, пытаясь нашарить на полке свечу и огниво.       Девушка вздрогнула так, словно её ударили и он отшатнулся. Не с первого раза высек огонь, прикрыл ладонью трепещущее пламя свечи, отодвигая момент, когда придётся посмотреть девушке в глаза. Он и в сумерках догадался, что её платье порвано, а на лице ссадина, но при свете всё оказалось намного хуже. По скуле расползался кровоподтёк, губа припухла, а на запястье багровели кривые царапины. Дорогие кружева отделки декольте, что так старательно пришивала Эвита, довольная тем, что они достались ей бесплатно — отдала надоевший наряд одна из фавориток старого короля, — сейчас свисали неряшливыми лохмотьями.       — Кто? — глухо прорычал Риан, поднимая девушку с пола.       Всхлипывая, Эвита было покачала отрицательно головой, но когда он прижал её к себе крепче, отвела взгляд.       — Да, вашмилость, пустое… стражники. Выпивши они сильно, вот и… — тарахтела она всё быстрее, пряча глаза.       — Кто именно? — не давал сбить себя с толку Риан, рассматривая новые подробности насилия на любимом лице и теле.       Девушка испуганно икнула. Попыталась было поправить платье, сползающее с плеча, вздрогнула от боли. Понимая, что принц не остановится, а в его власти существенно испортить жизнь служащим дворца, Эвита не хотела подставлять невиновных. Снова покачала головой.       — Пустое это… сама виновата, возвращалась поздно по Крылатой галерее…       Риан уже догадывался, что обидчиком оказался кто-то из знати, но эта галерея — только для членов королевской семьи и их свиты.       — Просто скажи. Я ведь всё равно узнаю, — он гладил девушку по спине, подталкивая к тумбе, на которой стояли таз и кувшин для умывания, сосуд с мылом.       — Его высочество Стайлен, — еле слышно выдохнула Эвита, и больше Риан её ни о чём не спрашивал.       Помог обработать ссадины, принёс в бокале бренди, уговорил выпить залпом и лечь спать. Оставил серебряную монету на визит к лекарю, молясь, чтоб всё обошлось. Пробыл у кровати девушки, пока та не забылась тревожным сном, но сам ложиться не собирался — умылся, оделся без помощи прислуги и на рассвете мерил шагами площадку возле конюшни.       Старший брат никогда не пропускал конные утренние прогулки, если только совсем уж в лихую непогоду. А сегодня в рассветной дымке небо было чистым и высоким.       — Вы — трус и негодяй, способный оскорбить женщину, — пафосно выдал Риан, стараясь, чтобы голос не дрожал и бросил в лицо Наследнику престола перчатку.       Немногочисленная свита, составлявшая из особо приближенных к Его Высочеству Стайлену лиц, поначалу опешила, а после залилась наглым хохотом.       — А ты подрос, Рэнни, — невозмутимо выдал старший принц. — Это что, вызов? Поединок, ты серьёзно?       Удивительно, как редко, проживая под одной крышей, виделись братья. И сейчас Риан тоже не без удивления рассматривал Стайлена. Тот, заняв место погибшего во время мятежа Стейна, стал здорово напоминать своего погибшего старшего кровного брата. Раздался в плечах, заматерел, а самое главное, смотрел теперь тяжело, цинично и насмешливо. Риан внезапно понял, что старый детский страх перед старшими братьями никуда не исчез, просто задремал. А сейчас вернулся вновь, давая о себе знать противно увлажнившимися подмышками и ускорившимся сердечным стуком.       — О какой даме идёт речь? — преувеличенно вежливо, между тем, поинтересовался старший принц, жестом усмиряя шутников. Тихо, мол, я плохо слышу.       — Эвита Кортье. Ты… унизил её самым жестоким образом, — невзирая на смятение, отступать Риан не собирался.       — Я? — сквозившее в голосе удивление звучало настолько правдоподобно, что на долю мгновения Риан растерялся. — Что за Эвита? Не припоминаю такой среди придворных дам, а вы? — уже не скрывая насмешки, он обернулся к своей свите и пожал плечами, словно разрешая начать представление.       Приятели тут же принялись, кривляясь, повторять жест своего вожака, подобно уличным шутам на Широких гуляниях. Глядя брату в глаза, Риан отчётливо понимал — тот прекрасно знает, о какой девушке идёт речь, но что самое отвратное, Стай прекрасно видел его страх. Знаком с окружением брата Риан не был, но в их чертах и фигурах вполне угадывал, кто к какому роду принадлежит, и надо отдать должное — Стайлен умел выбирать союзников. Все сильнейшие семьи были за его спиной.       Зря он рассчитывал на честный поединок, наивный дурак, — сжался подростково-тщедушный Риан, с пугливым недоумением наблюдая, как свита Стайлена окружает его, невозмутимо перекидываясь дурацкими шутками. Вспомнились рассказы Эвиты, как бродячие псы прошлой зимой окружили сына мельника и задрали насмерть. Вот только эти «псы» бродячими не были и задирали они не детей, а горожан, не угодивших наследнику.       До этого дня Риан отмахивался от слухов о вытоптанных посевах крестьян по пути следования кавалькады принца, об обесчещенных служанках и их телах, найденных в тёмных переходах королевского дворца, о пропавших слугах. Старался не вникать, следуя принципу «не трогай грязь — не испачкаешься», а сейчас понял, что всё это — правда. По спине прошлось холодом, разом вспотевшие ладони сжались в кулаки. Это подметил брат, хмыкнул. В глазах наследника разгоралось желание убивать, и вот теперь Риан испугался по-настоящему.       — Быстро подними, — Стайлен наклонился к уху брата так близко, что только он мог его слышать, сберегая честь не Риана, а свою — всё же они были одной крови, не ровня остальным.       — И я сделаю вид, что ничего не видел, братец, — желваки нервно ходили на широком, будто из камня вырубленном лице наследника.       — А, ещё, — будто только что вспомнил Стай. — Мой тебе совет, пока жив отец, вымоли у него место службы в самом дальнем гарнизоне. Настолько дальнем, чтобы мне даже думать лень было добраться до тебя. И не забудь прихватить с собой свою дуру-мать. За сестру не беспокойся, я придумаю, куда пристроить, она ведь не такая страшная, как ты подрастает?       Только когда Риан остался один, он наконец выдохнул и, закрыв глаза, навалился на опорный столб, держащий навес перед конюшней. В горле стоял ком, мешая вздохнуть и от этого огнём пекло в груди.       Заперев двери в свои комнаты, Риан торопливо содрал с себя рубаху, насквозь провонявшую его потом и страхом, зашвырнул в угол. Давно позабытое, подшкурное, детское, казалось бы, вновь дало о себе знать. Никто не обращал внимания, что старшие братья толкают и обижают словами меньшего. Даже мать, гладя его по макушке, посмеивалась: «ах, эти будущие вояки, дерутся с младых лет».       За парчовой ширмой на дубовом табурете стоял большой медный таз, полный тёплой воды — служанки успели расстараться в его отсутствие — на широкой ручке которого услужливо висело чистое полотенце, а рядом стоял глиняный горшочек с ароматным мылом. Смывая с себя нынешнее унижение, Риан отчётливо понимал — детские игры, когда его били в неполную силу, закончились. То, что могли запереть в библиотеке на весь день, подбросить собачью кучу в постель или спрятать вещи на берегу, во время купания, всё это было шалостями. Сегодня старший брат подарил ему шанс уйти живым-здоровым, завтра такого чуда может и не случиться.       Больше всего Риана поразило открытие, что он, оказывается, не может защитить не только мать, сестру, любимую, он и себя-то уберечь не в состоянии. Это по-настоящему пугало. Детские игры, когда он сбегал и прятался, закончились. Выливая себе воду на голову из ковша и смывая пену, Риан отчётливо понимал — убегая, не выиграть, нужно бить на опережение.       Знать бы ещё как и куда.       Вечер застал его за мучительной разработкой планов. Нужны были союзники, что после мятежа почти не представлялось возможным — в фаворе и безопасности остались только семьи, абсолютно преданные короне, а значит, в первую очередь королю и наследнику. Вряд ли кто-то рискнет положением и тем более жизнью ради младшего принца. Риан закусил кончик пера и посмотрел в темнеющее окно — и охрана нужна тоже, да, после мятежа и утренней стычки он реально опасался за свою жизнь. А на всё это, как и многое другое, нужны деньги. Извечный вопрос, однако, где их взять?       Отвлёк от составления списка людей, к кому можно обратиться, негромкий, но уверенный стук в дверь.       — Проси, — велев слуге впустить посетителя, Риан проверил наличие поблизости кинжала и крепко сжал рукоять, поняв, что перед ним дворянин из свиты Наследника, виделись утром у конюшен.       — Ваше высочество… — начал дворянин.       Начало Риану понравилось. Убедившись, что гость явился без оружия, Риан сделал слуге знак удалиться и кивнул визитеру головой, давая понять, что готов выслушать.       — Я никогда не осмелился бы вмешиваться в отношения братьев, — подбирая слова и сминая в руках поля шляпы, продолжил придворный. — Но, упоминание вашей сестры… я взял на себя смелость предупредить, что это может быть не шутка.       Он замер, поражённый собственной дерзостью или наивностью, что вернее, ведь о Риане во дворце ничего особо известно не было. Зато младший принц кое-что о своём собеседнике знал, благодаря Эвите, к слову, что любила собирать сплетни. У Коннора Турнье тоже была сестра, но именно, что была. После… осеннего, кажется, бала, девушка пропала и её так и не нашли. Или обнаружили тело? Об этом Риан забыл, плохо, переспрашивать теперь неуместно.       — Поужинаете со мной? Я засиделся за книгами, — предлагать выпить как-то не с руки, а вот перекусить можно.       Неловко начинающийся разговор затянулся далеко за полночь. Внимательно слушая Турнье, Риан на многое изменил взгляд. И первое — это на братьев. Оказалось, что страх не равно преданность, и что он заблуждался — не все в королевстве так уж безоговорочно верны старому королю и его старшему сыну. А это значит, их можно склонить на свою сторону. Будет непросто с его нынешним, весьма шатким положением во дворце, но вполне реально. С разгорающимися глазами, Турнье полушепотом рассказывал о возможных союзниках. И Риан понимал: вот он — реальный шанс обрести при дворе влияние, Турнье не предаст его, он жаждет отмщения за сестру, и союз их будет крепким. Чем больше Риан слушал своего нежданного союзника, тем крепче становилась его спина, расправлялись плечи, росла уверенность — всё, он мыслили и понимал правильно, нельзя сидеть и ждать милости от старого короля, и тем более от брата, надо действовать. И теперь он знал как!

***

      — Что это? — поддев на вилку кусок мяса непонятного происхождения, жёсткого настолько, что прожевать невозможно, сколько ни старайся, Риан сердито взглянул на слугу, услужливо подливающего ему вина в бокал.       Тот пожал плечами, одновременно кланяясь.       — Курятина в грибном соусе, Ваше Высочество, как вы и заказывали.       Отодвинув тарелку от себя, Риан допил вино и зажевал сыром. Какой смысл костерить кухарок, они делали, что могли. На все возмущения ответ один — война. Да и стоит ли гневить богов, жалуясь на невкусную еду, когда за крепостной стеной люди вообще голодают?       Знаком отпустив слугу, Риан сломал сургуч на тайном донесении с поля боя, бегло скользнул взглядом по ровным строчкам. Кто бы мог подумать два года назад, что всё обернется вот так? Сыграв на тщеславии и жадности старого короля, соседи-союзники втянули Ризигран в войну против северных княжеств. Настолько заведомо проигрышную, что это даже Риану, не имевшему никакого военного опыта, было очевидно. Но кто бы его слушал? Война выкачивала из Ризиграна ресурсы — денежные, людские. Казна почти опустела, люди обнищали, и дальние пастбища, серебряные жилы и богатые дорогой пушниной леса на далёком севере уже не казались такими привлекательными так раньше. Своё бы за сохранить, а это становилось всё сложнее. И хотя дыхание войны явственно ощущалось даже во дворце, Риана занимали совсем иные тревоги: рассыпалось в прах всё, что так старательно он выстраивал для себя — сбережения, положение при дворе, сторонники.       А ведь так всё хорошо начиналось! За несколько месяцев они с Коннором Турнье составили вполне четкий план действий и список «сторонников» наследника престола, которые не прочь его покинуть. Просчитали, кому стоит посулить должности, кому — деньги, а кому — что иное. Про «что иное» разнюхивал неприметный человечек, которого привёз с собой дядя, брат матери, тот самый, что устроил когда-то брак своей сестры с королём. Родич вернулся в столицу по личному приглашению Риана и они отлично договорились.       Коннор со временем открылся как хитроумный и довольно расчётливыйй интриган, чего уж точно нельзя было заподозрить во время их первого разговора. Вероятно, Стайлен тоже обманулся, глядя на тихого и невзрачного почти заику Турнье, и совершил ошибку, грозящую стать роковой. К слову о девице Турнье — её нашли, не всю, но бархотку с фамильным сапфиром Коннор узнал. Официально на девушку напали волки во время прогулки в близлежащей роще, но Риан лишь усмехнулся, услышав это. Этих волков он знал в лицо. Учился Риан быстро, а потому выкроил время для присутствия на поминальной службе в храме Трех богов.       Начавшаяся война неожиданно для принца Стайлена пошатнула именно его положение, ведь в народе вспомнилось, что его мать, покойная королева, была дочерью одного из северных князей, а потому наследник — весьма подозрителен. Тогда как родительница Риана (доселе здравствующая), пусть король так и не удосужился её короновать, родом из своих, ризиграновских дворян. Вот так Риан, всегда находившийся в тени старших братьев, выдвинулся вперёд и даже получил место в военном совете, как раз к семнадцаилетию. Риан понимал, что само ничего не случается и Турнье-старший приложил немало сил и смекалки, чтобы Второй принц смог поднять голову, а потому Турнье-младшего держал к себе так близко, как только мог, и уверенно двигался к общей для них цели.       На последнем военном совете принц Стайлен заявил, что сам возглавит войско и очистит земли от варваров. Риан оценил этот поступок — смелость от отчаяния. Потому что время шло, деньги таяли, как снег по весне, пришлось наследнику престола отправиться воевать. Громких побед на счету брата не было, но и поражений тоже. Война затягивалась и постепенно народ забывал, прощал ему тех же обесчещенных девиц и вытоптанные озимые — такие право мелочи, когда речь идёт о защите королевства. Того и гляди, Наследника престола внесут во дворец на руках, как героя. А ведь Риан точно знал, что Стайлен так же трусоват, как и он сам, и во время последнего сражения отважно… отсиделся под телегой от вражеской конницы до конца боя, когда его сшибли с коня.       — Как героя, как героя… — выстукивал Риан по подоконнику глядя в окно. Найти бы своего «героя», настоящего воина, верного того ему, Риану. Сам-то он даже не планировал набраться храбрости настолько, чтобы засиять на поле брани, затмевая своими подвигами проклятого старшего брата! Хотя и посещал уроки фехтования усерднее прежнего. В своих мечтах он не раз с криком врывался в замки врагов верхом на вороном жеребце. Но то мечты, а у стен Ризиграна закопан не один такой храбрец. Их хотя бы оплакивают матери и жены, а по нему кто слезу уронит? Никто. Хотелось погрызть заусенец, как в детстве, но он давно отучил себя от этой привычки.       — Можно ехать, Ваше Высочество, лошади запряжены, — в приоткрытую дверь заглянул слуга, уже одетый для поездки.       Кивком головы Риан дал понять, услышал и скоро спустится, а сам поспешно спрятал письмо в тайное отделение стола.       Пара гнедых послушно ждали, изредка переминаясь с ноги на ногу. Забравшись под навес, Риан удобно расположился на подушках.       — Трогай.       Иметь свой выезд — одно из тех тайных детских желаний, что сбылись сами, как следствие точного расчета и успеха в иных делах. К примеру, эта повозка с парой лошадей, обученных идти с одинаковой скоростью, богато отделанная и удобная, получена в благодарность от мужа младшей сестры за помощь в устройстве их брака. Спасибо дяде за советы. Разумеется Риан помогал сосватать юную сестру седеющему леннику не за повозку! Теперь к услугам второго принца был знаменитый своей яростью гарнизон Висячего Замка, а также немалый взнос серебром, золотом и жемчугом в его личный кошель. Но этих денег категорически не хватало, чтобы организовать себе воинскую славу. Придётся подождать возвращения Турнье с границы, он написал, что придумал неожиданный ход.       Плавно остановились у парадного входа. Не дожидаясь помощи слуги, Риан сам спрыгнул на землю и уверенно вошел в приветливо распахнутые прислугой двери.       — Мой принц, — раздалось слегка удивлённое и томное сверху, навстречу ему не спеша спускалась Флоренс, дочь барона и первая красавица Ризиграна, блиставшая на балах во время последнего сезона. Длинный подол лавандового платья легко скользил по ступеням, делая каждый шаг девушки невесомым.       Чуть склонив голову в приветствии, Риан подал своей официальной фаворитке руку, помогая сойти с лестницы. Флоренс была немного старше Риана и намного более опытна в плетении интриг, вот только с ним не спешила делиться своими познаниями, не чета Эвите. Посмурнев, принц приказал себе выкинуть глупые мысли из головы. Бывшую возлюбленную он выдал замуж сразу же, как та заикнулась о возможной беременности. За нетитулованного молодого дворянина, хозяина отдалённой крепости. Вместе с безродной женой Риан вручил новобрачному от имени короля (спасибо матери) наспех состряпанный фамильный герб, повышая тем самым у новоиспеченного Эвитиного супруга иерархический статус. Слегка.       Иногда Риану снился обиженный прощальный взгляд девушки, порой спросонья он чувствовал её запах на своей подушке, и тогда тянуло узнать, как она там… но принц быстро брал себя в руки.       Разметав черные кудри по шелковым подушкам, Флоренс тяжело дышала. Риан с лёгкой улыбкой вёл пальцем по ложбинке меж небольших грудей, собирая им крошечные капельки пота. Высокая, худощавая, черноволосая и острая на язык Флоренс привлекала своей холодной, как у мраморной статуи, красотой. Её же девушка напоминала в спальне, но Риан не придавал этому особого значения — ему завидовала вся столица, куда более взрослые поклонники получали у Флоренс отказ.       Девушка повернулась на бок и потянулась к нему губами, предлагая продолжить. Риан не возражал, запуская пальцы в её волосы и слегка сжимая их на затылке, вынуждая Флоренс подставить свою длинную белую шею под его поцелуи.       Тщеславная баронская дочь метила в принцессы, на что мать Риана только презрительно усмехалась во время званых ужинов поверх бокала. Глупая, — оглядывала красавицу королевская супруга, делая жест служанке, чтобы вытерла королю слюни (последнее время монарх совсем сдал) — не понимает, что мальчик давно вырос и влиять на него с помощью женских чар бесполезно, не тот случай.       — Накрывать ужин, как обычно, Ваше Высочество? — уточнил слуга, распахивая двери.       У фаворитки Риан пил чай, но никогда не оставался на ночь, как и не оставлял её у себя — у них придворная связь, где нет места романтике.

***

      Тихий, настойчивый стук разбудил Риана. Даже не проснувшись толком, принц быстро сунул руку под подушки, нащупал кинжал и только потом сообразил — так стучится только старый служка, тот, что помогал ему бежать во время мятежа.       — Войди, — разрешил, не спеша разжимать пальцы на рукояти.       — Ваше высочество, — принялся сбивчиво объяснять слуга, зажигая от принесенной с собой свечи те, что что в канделябрах. — Господин Турнье прибыл! Просит принять его немедля. Я вот… как прикажете: провести по лестнице или через тайный ход?       — Через тайный. Живо веди! — Риана словно подбросило на кровати. Наконец-то! — В Зелёную комнату!       От мокрой шляпы по столу растекалась грязная лужа. Поджав губы, служка сдвинул её в сторону и поставил перед Турнье на подносе ячменную кашу с кусочками куриного мяса и ломтем хлеба.       — Вина, — не глядя на него, приказал Риан и подошёл поближе к свечам. Дрожащие блики плясали по наспех нарисованной карте.       Шмыгнув носом и вытерев рукавом рот, Коннор ткнул пальцем в горный кряж.       — Вот здесь лагерь Наследного принца, а вот здесь и здесь крепости, захваченные и разрушенные северными варварами. Видите, Дзвинный переход отрезан с обеих сторон, полностью, поэтому союзники не могут пробиться к Ризиграну. Его высочество Стайлен сейчас собирает силы для решительного штурма одной из этих крепостей. Если у него получится, то оттуда он двинется через переход прямиком на стан врага, где планирует вступить с северянами в сражение. Наследник делает ставку на союзников. Надеется, что пробившись через переход, сумеет соединить армии и победить. Хотя бить северян в лоб — только людей губить напрасно. Это и он, и его вассалы понимают, но выбор-то у них почти отсутствует. Уйти, значит признать поражение.       Риан хмурился, рассматривая карту. С северянами не договориться — любой мир, если его предложит Ризигран, будет грабительским. И о нём ещё придётся умолять и торговаться. Но если продолжить воевать, то без поддержки Ризигран точно проиграет. Как долго Стайлен сможет удерживать предгорье? Вряд ли даже до зимы дотянет, а уж её точно ризигранцам не выстоять. И брат, наверняка, это тоже понимает.       — А это что? — принц ковырнул пальцем частые штрихи на горном хребте значительно левее Дзвинного перехода.       — А это, Ваше Высочество, перевал, о котором ваш брат не знает, — Турнье нехорошо улыбнулся. — Он слишком занят военными планами и чаяниями об исчезающей короне, чтобы задуматься, как до сих пор выживает простой народ.       — И никто ему не сказал? — Риан поднял на Коннора недоверчивый взгляд.       — Люди не дураки, они посмотрели, как воюет Наследник и решили не сдавать ему свой единственный способ выживания.       — Тогда как ты узнал? — осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что они с Турнье действительно вдвоем.       В глазах собеседника проблеснуло нечто такое, отчего Риану стало не по себе.       — Это не так важно, Ваше Высочество! Важно, что перевал существует на самом деле и ни северяне, ни Наследник о нем не знают. Пока.       Риан смотрел на Турнье и видел в его взгляде одобрение плана, только зарождающегося в голове принца. Вот и пришло время зятю доказать свою преданность. Если перейти с гарнизоном Висячего замка через перевал, то они окажутся прямо в тылу врага. Это будет их шанс, единственный, нанести северянам смертельный удар, после чего соединиться с союзными войсками и добить их на Дзвинном переходе и предгорье. Даже если Стайлен решится ввязаться в бой, победителем будет не он, а Риан.       — Нам нужен кто-то из местных, хорошо знающий перевал.       Турнье отпил вина из бокала и кивнул головой.       — Есть такой. По ту сторону расположена долина, там из жителей собрался отряд, верховодит у них настоящий сорвиголова. С начала войны защищает свою долину от любого, кто сунется. Именно он со своим отрядом и держит перевал. Ну, вы понимаете, одних защищает, других заставляет раскошелиться. Иногда он потрошит торговые обозы и раздаёт бедноте, что самому не пригодилось. Жители окрестностей его чуть ли не боготворят, торговцы проклинают, за его голову даже награду предлагали. Думаю, если не сможем договориться, мы прижмём этого парня с помощью закона — столичные купцы только спасибо скажут.       — Как его зовут, известно?       — Кличут Тиром. Ходят слухи, что полное имя — Тирис вель Мрайстен. Все они, прощелыги, приписывают себе родство со знатными семьями, — презрительно скривил рот Коннор.       В груди глухо ударило сердце — совпадение? Знак?       — Я хочу с ним встретиться. На отдых и сборы — не больше недели и выдвигаемся.