Вальс Пламени и Льда

Ещё до того, как Дилюк стал наведываться к Кэйе, в его жизни было кое-что светлое, приносящее ему счастье. Капитан рыцарей Ордо Фавониус нередко проводил время в компании Розарии и Венти: три несчастные души избавляли друг друга от боли. Розария боялась спать: всю сознательную жизнь её мучили жуткие кошмары. Она засыпала только от полного бессилия, когда её уже не держали собственные ноги. И лишь в этой компании девушка могла спать спокойно, не боясь вновь проснуться от леденящего душу ужаса. Венти боялся своих мыслей. За долгую жизнь Архонт ветра повидал немало ужасов: войны, катастрофы, страшные болезни.. Хуже всего в воспоминаниях барда было падение великой цивилизации, родины Кэйи. То, что стало с бывшими жителями Кхаэнри'ах было поистине ужасно. В воспоминаниях Венти навсегда застыли их адские мучения — последствия гнева небес. Он с самого начала знал о происхождении Альбериха, но никогда ему не говорил: события тех дней казались слишком ужасны. Архонт чувствовал его боль, и относился к нему с неподдельным состраданием, а тот в свою очередь приносил ему вино и разные лакомства. Кэйю всю жизнь преследовали слова отца. Он боялся того дня, когда ранее сильное государство вернёт себе былое могущество и решит отомстить за те ужасные события. Чью сторону ему нужно будет принять? Что будет с его близкими? А что будет с Дилюком?.. Хотелось, чтобы этот день никогда не настал. Только будучи вместе эти трое могли ощутить себя на своем месте и наконец ничего не бояться. — Наш печальный принц вернулся, — стоящая под статуей Барбатоса Розария выдохнула облако табачного дыма. — Неужели богатый покровитель отпустил тебя повидаться со старыми друзьями? Кэйа закатил глаза, но не обиделся. Напротив, ему нравилось, как девушка относилась ко всему происходящему. Лишь относясь ко всему с юмором можно было пережить все невзгоды, посланные этим жестоким миром. — И это твоя благодарность? Я всё это время на коленях «замаливал» наши грехи, а ты ещё и издеваешься, — он усмехнулся и облокотился на холодную статую. Оба засмеялись. С ладоней огромной фигуры плавно спустился Венти с лирой в руках. Втроём они долго разговаривали обо всём, с интересом расспрашивая Кэйю о том, что с ним было. Со временем Розария начала засыпать. Альберих сбросил с себя пиджак и накрыл им плечи подруги, устроившейся на лавочке у статуи. Совсем скоро она заснула, а Венти вполголоса сказал: — Знаешь, она очень волновалась за тебя... — юноша задумчиво взглянул на небо. — Всё просила меня поговорить с тобой, узнать, всё ли хорошо. Ты сам не свой в последнее время. От слов Венти у синеволосого внутри всё сжалось. В течение последних нескольких недель он работал в разы больше, чем обычно, лишь бы не думать о возлюбленном. Дилюк не навещал его с той ночи, так что волнения рыцаря были вполне обоснованы. — Сам знаешь. Меня ничем не сломать, — Кэйа наигранно заулыбался. Тем не менее в его взгляде читалась искренняя благодарность за беспокойство. Венти увидел это и улыбнулся в ответ. До рассвета юноши сидели молча, охраняя сон своей приятельницы. Когда солнце вновь вернулось на небеса, капитан кавалерии попросил приятеля позаботиться о Розарии, а сам не спеша двинулся в сторону штаба Ордо Фавониус. Ближе к полудню, Лиза обнаружила его спящим за одним из столов в библиотеке и осторожно потрясла того за плечо, наклонившись к его измождённому лицу. Альберих нехотя открыл глаза и посмотрел на обеспокоенную библиотекаршу. — Может чаю, сэр Кэйа? Сонный рыцарь несколько секунд рассматривал лицо женщины, будто не понимал, каким образом он оказался здесь и кто перед ним. Неудивительно, ведь он так мало спал в последнее время, что иногда с трудом держался на ногах. Тем временем на столе появился симпатичный чайный сервиз с цветами, нарисованными полупрозрачной краской и отдаленно напоминающими мондштадтские сесилии. Этот чайный набор так походил на его владелицу, что заставило Альбериха невольно улыбнуться. Лиза умело создала столь уютную и приятную атмосферу на рабочем месте, благодаря чему библиотека стала своеобразной комнатой отдыха для рыцарей. — Что Вас тревожит, сэр Кэйа? — Минчи присела напротив молодого человека и отпила травяной чай красивого персикового цвета. — Не о чем беспокоиться, — капитан тоже сделал глоток чая и лучезарно улыбнулся своей собеседнице. Невероятно, как её чай резко заставил его приободриться. Неудивительно, ведь Лиза весьма талантлива, меньшего от неё ожидать и не стоило. У напитка был приятный ягодный привкус, но сложно было сказать, из чего на самом деле он состоял. — Может, немного перетрудился, только и всего. Кажется, он и сам не верил в свои слова. Конечно, Минчи сразу это поняла. Тем не менее, она знала, что если Кэйа не хочет рассказывать о чём-то, то он будет молчать даже под пытками. К нему нужен был другой подход. — Я скажу магистру, что Вы отправились по срочному поручению вдали от Мондштадта, — та придвинулась ближе, а её голос стал заметно тише. — Прогуляйтесь, пока есть такая возможность. Взамен попрошу лишь об одной услуге, о которой я расскажу чуть позже. Не переживайте, ничего сложного, разве что это под силу только Вам. Закончив, она заговорщически улыбнулась. От её слов Альберих ощутимо оживился. Его лицо выражало искреннюю благодарность. — Я бы и так согласился помочь, что бы там ни было, — вставая из-за стола, Кэйа аккуратно пригладил растрёпанные волосы, огляделся по сторонам. — Сделаю для Вас всё возможное, госпожа Лиза. — Советую поторопиться, я не знаю, где сейчас магистр, вряд ли ей захочется, чтобы Вы бродили по штабу без дела, — Минчи засмеялась вполголоса, довольная тем, что смогла не только приободрить своего товарища, но ещё и заручиться поддержкой в своих делах. — Приятного вечера. Ещё раз поблагодарив за помощь, Альберих вновь огляделся, дабы убедиться, что у их диалога не было лишних свидетелей, а затем направился в сторону выхода. Уже у двери его вновь окликнула Лиза. Тот обернулся. — И ещё, Кэйа, — её тон сильно отличался от обычного. Сейчас он звучал намного более искренне, чем когда-либо. К тому же она редко звала кого-то из рыцарей по имени, и каждый раз это ощущалось как-то по-особенному. — Он не позволит тебе остаться одному. Не бойся. От этих слов по телу пробежали мурашки. Альберих предполагал, что кто-то из штаба мог догадываться о его связи с Дилюком, но никто никогда не говорил с ним об этом. Было безумно неловко от осознания, что о его секрете узнает всё больше людей. Что если у брата из-за него будут проблемы? Впредь нужно быть осторожнее, лишь бы не навредить ему… Ненадолго задержавшись у двери от столь сильного потрясения, он всё же смог покинуть штаб. Он не знал куда шёл, ноги сами привели его к окрестностям «Рассвета».Когда на горизонте показалось до боли знакомое здание, Кэйа остановился. Он присел под деревом на берегу реки и с тяжелым вздохом взглянул на рыжеватое закатное небо. Помнится, когда они с Дилюком были совсем юными, то такими летними вечерами они любили плавать здесь, пока Аделинда не приходила за ними и не звала домой. Совсем маленьким, Кэйа всегда усердно искал в этом песке ракушки: их было ужасно мало, но он никогда не сдавался. Все «сокровища», найденные им в песке Альберих отдавал брату в знак своей привязанности. Это могло быть что угодно: ракушка, камушек необычной формы, осколок маски хиличурла или ещё что-то, что обычно привлекает внимание маленького ребёнка. Уже будучи взрослым, он и не думал, что Рагнвиндр помнит о такой мелочи. Он не знал, что Дилюк хранил каждую вещь, подаренную им. — Неужели ещё трезвый? — за спиной раздался знакомый голос. Его голос. Его силуэт возник словно из под земли. Алые волосы собраны в аккуратный высокий хвост. Привычного плаща на нём не было, остался лишь белоснежный жилет поверх чёрной рубашки. — Какого же ты плохого мнения обо мне, — Кэйа произнёс это с наигранной печалью, но не смог сдержать влюблённой улыбки. В этой колкости не чувствовалось ничего враждебного, скорее наоборот. — Но не переживай, братец, я тебя не подведу и ещё успею напиться до конца дня. Рыцарь поднялся на ноги и обернулся на брата. Краем глаза он заметил, что тот прячет что-то в правой руке. — Ох, ты что-то принёс для меня? Будучи разоблачённым, Рагнвиндр немного растерялся. Прикрыв сверху второй рукой «сокровище» для Альбериха, он сделал шаг впёред и как-то отрешённо произнёс. — Да. Помнишь, ты в детстве любил ловить кристальных бабочек? Ты говорил, что тебе нравится, когда они летают по комнате, а горничные постоянно ругали тебя за то, что они разлетались по всему дому и мешали отцу… Дилюк приоткрыл клетку из ладоней. Между его пальцами виднелось мерцание двух кристальных бабочек. — Ты стал таким сентиментальным, Дилюк, — Кэйа с умиротворённой улыбкой взглянул в глаза красноволосого. — Неужели мне удалось разрушить каменную броню твоего сердца? Если так, то я польщён. — Не говори глупостей, я всегда таким был, — невозмутимо ответил Рагнвиндр, хотя и сам понимал, что Кэйа отчасти прав. Но только отчасти. — Хочешь выпустить их вместе? — Спрашиваешь, — руки голубоглазого легли поверх ладоней Дилюка, и тот бережно передал ему одну из бабочек. Юноши сделали несколько шагов к воде и одновременно раскрыли ладони, освободив прекрасных созданий. Бабочки тут же вспорхнули и уже через несколько минут исчезли в синеве мондштадтского неба. — Так странно видеть тебя таким, — Кэйа говорил вполголоса, будто боялся спугнуть своего собеседника. Голос его звучал мягче, чем обычно, так размеренно и тягуче, как в старинных мондштадтских песнях, которые иногда еле слышно напевала Джинн в своём кабинете. — Ты как будто оживаешь после стольких лет. Распускаешься, как прихотливая лилия. Погрузившись в свои мысли, Альберих не сразу заметил, что Дилюк всё это время не отпускал его рук. В момент осознания он опустил взгляд на их сцепленные ладони, и тут же Рагнвиндр поспешил убрать свои руки и как-то неловко закашлялся. Всё-таки спугнул. Так случалось из раза в раз, когда его попытки показать братцу-недотроге, что ему не стоит бояться своих чувств давали абсолютно противоположный эффект. Тем не менее Кэйа не унывал и не терял надежду, что однажды крепость, возведенная вокруг сердца Рагнвиндра падёт. — Почему ты пришёл именно сюда? — приятный баритон Дилюка прервал тишину. — Что ты имеешь в виду? — голос Кэйи звучал не столь уверенно, нежели голос его собеседника. По правде говоря, красноволосому удалось застать его врасплох. Что он хотел от него услышать? — Ты мог пойти куда угодно в нерабочее время, — настойчиво продолжал Рагнвиндр. — Ты мог заняться личными делами, пойти выпить с твоими приятелями, да даже просто отоспаться. Но ты почему-то решил прийти к «Рассвету». Еще и расположился в таком странном месте. Дилюк знал всё. И то, что капитан кавалерии плохо спал в последнее время, и то, что даже если он приходит пройтись по окрестностям винокурни, то не бывает здесь. Соврать ему сейчас было бы глупым решением — он всё равно это поймёт. Он медленно прошёлся вдоль речной глади, собираясь с мыслями. В такие моменты было особенно тяжело подбирать слова: даже Кэйа, мастер ораторского искусства терялся. — Надеялся увидеть тебя. В ответ раздался тихий смешок. Альберих чуть принахмурился и вновь обернулся к брату, что с трудом сдерживал улыбку. — Обычно таким голосом ты оправдывался перед отцом после того, как что-то натворил, — Рагнвиндр не смог сдержать сдавленный смешок. — Даже жалко тебя стало. В ответ на это и Кэйа рассмеялся. И ведь действительно, со стороны он был похож на того, еще маленького Кэйю, который боялся остаться без ужина из-за запачканного виноградным соком костюма. Приятное воспоминание тут же разрядило напряженную обстановку. Братья с улыбкой вспоминали их общее детство: беззаботное, весёлое и столь скоротечное. Казалось, что изначальный предмет диалога уже был забыт, пока Кэйа не решился спросить: — И всё-таки, почему ты спросил об этом? Теперь уже он застал Дилюка врасплох. Будучи столь расслабленным, он едва ли был готов к подобному вопросу. Задумавшись над ответом, он взглянул на небо: юноши настолько заболтались, что оно уже порозовело, предзнаменуя прекрасный закат. — Просто это место напоминает мне кое-что, — предаваясь воспоминаниям, Рагнвиндр смотрел то на поэтично плывущие вдоль небосвода облака с умиротворенным выражением лица. — Песню, которую иногда пел нам на ночь отец. Слова брата в миг заставили вспомнить, о чем он говорил. Та самая песня… О, как они любили её, будучи детьми. — Дни не хотят тебя отпускать, — вполголоса капитан пропел первую строчку, заглядывая в глаза Дилюку. — Солнце, смеясь, ускользает, — видя улыбку Кэйи, Рагнвиндр немного неуверенно, но всё же продолжил петь вместо него. — Но после всех тех дней, так же, как всегда… — … Восходит луна. Последнюю строчку они закончили в унисон, не переставая смотреть друг на друга не отрывая глаз. — Выглядишь так, как будто сейчас расплачешься, — так же тихо проговорил Рагнвиндр, заботливо убирая волосы с лица чересчур сентиментального капитана кавалерии. — Черт бы тебя побрал, Дилюк, — всерьёз растрогавшийся Альберих слегка шмыгнул носом. — Иногда ты такой придурок. — Сколько лет тебя знаю, а ты совсем не меняешься, — усмехнувшись, «Полуночный герой» прошел чуть дальше от побережья реки и, сев на траву, жестом пригласил рыцаря к себе в объятия. Долго уговаривать не пришлось, Кэйа тут же расположился у возлюбленного на груди, пока тот перебирал его мягкие лазурные волосы. — Удивительный ты человек, Кэйа, — голос Рагнвиндра был задумчив, говорил он неторопливо, тягуче. — Хладнокровный мастер переговоров, один из лучших, если не самый лучший оратор во всём Мондштадте, профессионал своего дела, но стоит мне оказаться рядом и ты вдруг становишься беззащитнее маленького ребёнка. — Вот поэтому ты вечно попадал в неприятности, когда был рыцарем, — недовольно пробурчал себе под нос Альберих. — До сих пор не умеешь вовремя закрыть рот и держать язык за зубами. Дилюк лишь посмеялся, продолжая гладить шевелюру брата. Ещё какое-то время юноши просидели молча, глядя на розоватое заходящее солнце. На душе у обоих было так спокойно, и совершенно не хотелось уходить. — Вставай уже, — Дилюк легонько толкнул всё ещё лежащего на нем Альбериха. — Не уверен, что тебе пойдет на пользу, если в городе все ещё чаще начнут шептаться, что ты проводишь со мной слишком много времени. — А если и начнут? — Кэйа вальяжно поднялся с травы и посмотрел на сводного брата с явным вызовом. — Неужели тебя это пугает? — Как-нибудь в другой раз узнаешь, — Рагнвиндр с легкостью узнал этот игривый взгляд. Сложно было не вспомнить эту «лисью» ухмылку и хитрый прищур. С характерным звуком на бедро капитана кавалерии пришелся легкий шлепок. — Проваливай, бездельник, не все же могут так беззаботно отлынивать от своих обязанностей. — Буду ждать твоей смены в таверне, — напоследок удостоив Дилюка ещё одной ехидной ухмылкой, голубоглазый ловко развернулся и неторопливо направился в сторону города, пока тот провожал его взглядом. — Вот идиот, — подумал он, когда Альберих уже скрылся за линией горизонта. Тем не менее, мысли о нём вызвали у Дилюка непроизвольную улыбку. Как бы Кэйа не раздражал, от его улыбки становилось так тепло на душе. Вот бы он чаще так улыбался.