Страшный Суд

      На улице было солнечно. Мне было 15 лет, и я шла размеренно и не торопливо, потому что впервые за долгое время не опаздывала на урок. Среди панельных домов, я слышала птиц, которые, к моему удивлению, как-то здесь выживали. Я выучила всю домашку и не переживала по поводу дня в школе от слова совсем. Зайдя со своими одноклассниками в кабинет, мы в который раз увидели всё ту же картину, как один парень все время сидел один со своими книгами. Тогда все стали подбивать меня на то, чтобы я разобралась с ним из-за того, что он занял чужое место. — Привет, уйди пожалуйста, тут другой человек сидит, а ты занял его место. — Я не могу уйти, прости. Мне правда жаль, но я не могу. — Ты издеваешься? Мало того, что все книгами завалил, так еще и чужое место! — Я прошу, пожалуйста, это на один день и я завтра же уйду.       Он не двигался с места и смотрел на меня щенячьими глазками, безмолвно умоляя, не трогать его. Он знал порядки в классе и понимал, что если я не справляюсь, то другие придут помогать. Если же я оставлю это между нами, то никто и не придет, и конфликт будет исчерпан. Но на меня давили 20 человек. Я толком не понимала, что такое авторитет, но понимала, что он у меня есть, и я могу его потерять в любой момент. — Нет! Либо ты уходишь сейчас сам, либо я тебя спихну со стула. Выбирай, но недолго. Он молча сжал мою руку и еле слышно сказал: — Пожалуйста, Саш, я больше в жизни тебе ничего не сделаю, только можно сегодня я тут посижу. — Что? — Только не кричи, просто поверь.       В тот момент мне действительно хотелось оставить его и уйти, но звонка предательски долго не было. Я собиралась уйти и слышала, как парень выдохнул, а за спиной послышались неодобрительные звуки толпы. Меня переклинило, и я толкнула одноклассника со стула. Он упал на пол, и оказалось, что у него были порваны брюки. Я резко осознала, что в нашем классе его и так не особо любили, так еще и в рваных вещах. Прекрасный повод посмеяться.       Хотелось отмотать время назад и не толкать его, но вот уже вокруг нас толпа и все смеются над ним. На следующий день он не пришел, как и в другие дни. Больше его никто не видел. Говорили, что он покончил с собой, уехал в другую страну или попал под машину в тот же день, потому что бежал домой, но все вскоре забыли, как про него, так и про меня. Мнимый авторитет сменился безразличием. Осознавая одиночество, слушая ссоры родителей дома, я часто убегала и напивалась на столько, что просыпалась в незнакомых мне местах, квартирах, заброшках. — Мы были детьми. — Невинными дети считаются до 7 лет, а вам было по 15. — Это было давно. — Но все же. Он тогда действительно бежал домой, чтобы сказать маме с отцом о переводе в другую школу, но его сбила машина. Пьяный водитель даже не заметил, как переехал кого-то. Мальчик лежал там долго, пока его не обнаружил продавец ларька. Машины у вас в районе не частые гости, парень так и лежал на асфальте несколько часов. Александра, человек умер из-за тебя.       Я с ужасом и презрением (к себе?) смотрела на него, пока проходила ностальгическая дымка. — Мне жаль, что так вышло. М-мне пришлось. — Пришлось засмеять человека? — Вас там не было, вы не… — О нет, дорогуша, я видел. Также видел и твои метания, но не всегда человека бросает в сторону добра, как тебя тогда. Если бы это был единичный случай. — Что я могу сделать? — Покайся. Я на мгновение задумалась, а он продолжил: — Ты лишилась девственности в 17 и успела сделать аборт. Ничего не упустил? — Что за.? — Тебе список смертных грехов показать? — А туда входит секс? — Нет, туда входит похоть и убийство. — Я никого не убивала. — Неужели? Я задумалась и поняла, что моя жизнь и все мои «подвиги» из его уст звучат не в мою пользу точно. — Я еще и завидовала, злилась, а сколько попыток суицида пережила, вам лучше не знать. — Но я знаю. — Да, точно, — ломая пальцы и отбивая ногой как-то похоронный марш, я задумалась, — почему же вы тогда со мной разговариваете, если я на столько греховна? — Повторюсь: тебе дан шанс на искупление, — он слегка улыбнулся и смотрел на меня с жалостью, — другой вопрос -воспользуешься ли ты этим шансом или нет. — А вы как думаете? — Я не думаю, я верю. — Во что? — В твое искупление. Каждый человек заслуживает шанса. — Вы так думаете? — Я уверен. Поверь мне, как «адвокату», который повидал достаточно.       Я слабо и вымученно улыбнулась, глядя на него. Поймала себя на мысли, что хотела бы себе такого отца, а не пьяницу, который бьет свою жену. — Что мне нужно делать, чтобы заслужить прощения и присутствие на Страшном Суде? Он расслабил и опустил плечи. Опустил взгляд на папку с моим «досье», взял ее в руки и поднялся со стула: — Думаю, ты сама знаешь, — он поправил галстук, повернувшись в мою сторону, — ты будешь тут до того момента, пока не будешь достойна. А что делать — решать тебе. Из ниоткуда появилась дверь, и он поспешно удалился, а я поняла, что единственное спасение в молитве, наверное. Если мне дан шанс на спасение, значит не все ещё потеряно.