Я смогу стать его заменой

Город Гранд-Айленд. Штат — Небраска Всю неделю в Гранд-Айленд стояла знойная жара: солнце пекло, будто желая сжечь до тла всех жителей этого города. В обеденное время на улицу вылез бы только безумец, жарко было настолько, что под ярким солнцем плавились даже светофоры, а деревья чахли. С самого утра все старались побыстрей добраться до места работы, под прохладу кондиционера, либо отсиживались дома, сокрушенно поглядывая на счкачущую вверх красную полоску термометра. Дожди обещали еще на прошлой неделе, но до сих пор на небе ни облачка ни одного намека на предстоящую непогоду. Температура порядком потрескавшегося асфальта была настолько высокой что создавалось впечатление лавы под ногами, так как жгло ступни даже через подошву кед. С другой то стороны, какой идиот решит в такую жару пройтись в закрытой обуви? А как оказалось такой нашелся. И именно сейчас этот самый идиот преодолел очередной пешеходный переход, еле успев до красного света светофора. Хотя в мыслях промелькнуло что зря он так быстро перешел, может кому-то и на пользу стала бы его смерть. Но как бы там ни было, что уже сделано — того не вернуть, так что ноги сами ведут его дальше по тротуару в нужном направлении. Прохожих донельзя мало, но оно и понятно, в здравом уме никто в час пик никуда не выйдет, даже в магазин. Спустя еще десять минут блужданий по закаулкам нового города и неизведанным ранее улицам, из кармана штанов шатен быстро достает телефон с картой Гранд-Айленда. Она была у него изначально с отмеченным пунктом назначения, но незамысловатая идея пройтись два часа под солнцепеком по новому городу на момент приезда оказалась интереснее. Побродить по улицам, сходить в музей, ознакомиться с местными достопримечательностями и сделать пару неплохих снимков. Ну и под конец обойти несколько забегаловок с едой быстрого приготовления. В некоторой степени прогулка наверняка и навредит как минимум тем, что он явно сгорел под яркими лучами, но пока что это не важно, с этим разбираться предстоит только завтрашним утром. Почему только завтра? Потому как действует вечное правило "решать проблемы по мере их наступления", а пока они еще не наступили. После родной Японии это место казалось пустым, слишком тихим и в некоторой степени заброшенным. Проезжающих мимо машин было мало а вот велосипедистов в разы больше, хотя в такую жару большинство явно по возможности выбрали бы автомобиль хоть с каким-то теньком и прохладой, но факта это не оправдывает. С горем пополам еще спустя полчаса он таки дошел до нужного здания университета, которое к слову оказалось не маленьким, а в телефоне к великому сожалению нет функции навигатора внутри здания. В соответствии с этим затруднительным фактом прийдеться искать либо человека, что согласится таскаться вместе с ним по территории, попутно показывая где и что, либо делать самодельную карту местности и ходить наугад, так сказать, проверка интуитивных способностей. Оба варианта казались одинаково плохими, потому как особого желания с кем бы то ни было общаться у него никогда не было и навряд-ли будет, а с самодельной картой он долго не протянет. Грустно конечно, но это факт. Поднявшись по небольшим ступенькам рука тянется к ручке двери, на минуту замирая. С одной стороны в здании пусть и не намного, но будет явно попрохладнее нежели на улице, но с другой в душе все еще осталось желание пойти гулять и дальше, полностью забив на дела. В прочем откинув лишние сомнения, он таки тянет ручку двери на себя, открывая ее и заходя внутрь. От резкой смены воздуха, по спине пошли мурашки, но стало значительно легче от прохлады кондиционера. Заходя в это здание он ожидал чего угодно, включая шумное приветствие, но явно не такую тишину, что его встретила. Ощущение было словно уши просто заложило, потому и ничего толком не услышать, но на деле тут и правда было донельзя тихо а людей не видать, будто их тут и вовсе нет. На стенах порядком потрескавшаяся краска светло-бирюзового оттенка, а в некоторых углах на потолке виднеется небольшая паутина, чуть поблескивающая от солнечных лучей. Но несмотря на ее наявность, было видно что ее убирают время от времени. В некоторых местах висели картины, нарисованные скорее всего выпускником этого же университета. Чуть поодаль были слышны глухие удары молотка и звон разбивающегося кафеля. Видимо, меняют. Он был совсем старый, с виду потёртый, облупленный, в некоторых местах и вовсе почти разбит. Покопавшись в карманах, он достал небольшой листок в клетку, который использовал чтобы записать нужные адреса и прочее. Он был порядком мятый, некогда спешно вырванный из блокнота. На листке в верхнем правом углу была написана цифра «42», на самом деле уже заученная, но на всякий случай нужно было проверить достоверность. Но как он должен отыскать проклятую аудиторию, если в ряду одинаковых дверей не было никаких отличительных знаков. Стучать в каждую дверь, выставляя себя на посмешище, и спрашивать, в какую аудиторию он попал, понятное дело, не хотелось. Но как оказалось нужды в этом и не было. — Вы что-то ищете? — спросил чей-то робкий, тихий голос за спиной, заставляя отлипнуть от листка бумаги и повернуться на голос. Юноша этот был слишком худой и среднего роста. Светлые, почти белоснежные волосы, были с легким оттенком серого и выделяющейся черной прядью сбоку. Взгляд незнакомца он встречал не раз. В некоторой степени зашуганный, старающийся разгадать кто перед ним. Из разряда — «друг или враг». — Я ищу свою аудиторию, но… — он, чуть улыбаясь, стараясь не выглядеть угрюмым и недовольным, коим и был на самом деле, обвел рукой ряд одинаковых дверей. — Жалею, что обделен телепатическим даром. Парень засмеялся, кажется восприняв его за друга и немного расслабившись. В то время внимательный взгляд карих глаз более детально прошелся по собеседнику, осматривая его. На нем была университетская форма: белая рубашка, бордовый галстук и бордовые штаны в клетку. Эта одежда была до сих пор несколько непривычная на вид, но мысленно понравилась шатену. — А Вам какую? У нас сейчас ремонтные работы. Все таблички поснимали и меняют на новые. — Сорок вторая. — О, это круто! Я оттуда же и могу провести. Меня, кстати, зовут Ацуши. — Осаму… Дазай, — сказал он, стараясь выдавить из себя что-то похожее на адекватную улыбку, заодно поправляя отросшие волнистые пряди собственных волос. Он открыл было рот сказать что-то еще, как вдруг громкий, царапающий нервы звонок прозвенел почти над самым ухом. Ацуши так вовсе дернулся от испуга, от чего проскользнула мысль не бьют ли его часом, тем более если учесть его изначальное недоверие к незнакомым людям. — Рад знакомству! Пошли, я проведу тебя. Двери аудиторий открылись одновременно, как по команде, откуда постепенно кто-то выходил или напротив спешил пробиться внутрь. Дазай лениво шел за Ацуши, обходя стороной торопливых студентов, не без интереса рассматривая интерьер. Скульптуры, картины, декоративные вазы и пустые рамки. Высокие колонны, скользкую и гладкую плитку, потолок, который был искусно разукрашен. В свободное время Осаму и сам любил провести денек или вечер за холстом. Это занятие приносило удовольствие и редкий шанс по-правде расслабиться. Больше всего он любил занять свободную лавочку в парке или найти тихое укромное местечко без посторонних глаз, чтобы спокойно нарисовать что-то из головы, редких прохожих или саму природу вокруг. Правда вид откуда-то сверху, например, с крыши здания ему тоже нравился, хотя рисовал этот вид шатен не часто, больше просто любовался. — Вон та дверь, слева, — сказал Ацуши, возвращая свою нервозность и неловкое дерганье рук, что с каждой минутой вызывало все больше вопросов. — Ага, спасибо, — кивнул Дазай, собираясь уже избавиться от компании нового знакомого. Не то, чтобы он так ему не понравился или что-то вроде этого, нет, просто в компании Накаджимы ему становилось как-то напряжно. Дверь аудитории «42» распахнулась, и из нее, звонко смеясь, вышли две девушки, то ли сестры, то ли подруги, так сразу и не понятно. А за ними остальная масса, уныло сворачивающая чертежи и спешно закидывающая толстые учебники в сумки. Осаму, собирающийся войти и наконец занять свое законное место, внезапно прирос к скользкому кафелю и завороженно распахнул карие глаза. — А это кто? — спросил он Ацуши, который все еще околачивался возле него. Блондин проследил его взгляд и похолодел, вновь как-то занервничав непонятно из-за чего. — Кто из них? Если ты о парне с черными волосами, то это Рюноскэ.. Не самый приятный человек как в общении, так и в принципе. — Нет, не он… — шатен невольно заулыбался непонятно чему. — Тот, что рядом с ним сидит. — Еще хуже, — Ацуши фыркнул, — Накахара Чуя. Та еще гнида. Его отец каждый год жертвует университету кругленькую сумму, в связи с чем его сын чуть ли не любимчик всех учителей, которому и лишнее слово сказать остерегаются. — Ты его не любишь, потому что он богатый? — Да дело не в этом, он зло во плоти. Поверь. Общается со всякими уродами на подобии Акутагавы. На них просто посмотришь, они тебя уже за это будут головой в сортир макать. — Понятно, — Осаму не мог отвести от него взгляд. — Красивый, черт бы его побрал… — Что? — Накаджима удивленно вытянул шею. Но речь светловолосого более не слушали, внимание шатена было обращено исключительно на Чую, который, к слову, и сам несколько раз посматривал в их сторону с явным непониманием почему его так внимательно разглядывает пара карих глаз, словно дикованный экспонат. Огненно рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, безмерно красиво переливающиеся на солнце. Голубые глаза с ярко выраженным эффектом глубины, чем-то напоминающие аквамарин. Какое-то порядком уставшее выражение лица, почему-то вызвавшее у него умиление незнакомцем. Можно ли назвать подобную смесь эмоций любовью с первого взгляда? Не говоря более ни слова, он достаточно быстро обогнал еще пару студентов, проходя внутрь аудитории и садясь на место позади Чуи, который слушал некий монотонный рассказ Рюноскэ, в попытке скрыть скуку на своем лице, правда выходило у него так себе. Если так подумать, говоря о монотонном рассказе Акутагавы, он явно преувеличивал, так как профессор, пришедший чуть позже назначенного времени, вызывал только яростное желание вздремнуть, в отличие от получения новых знаний или умений. Во время пары, Дазай не упускал возможности лишний раз понаблюдать за объектом интереса, в один момент в наглую сфотографировав того со спины на телефон. Благо шатен вечно ходил с беззвучным режимом и щелчка камеры никто не имел возможности услышать. После просматривая получившееся фото Чуи, тот невольно улыбался шире, подмечая какой неплохой момент он сумел запечатлить, хоть распечатать и на стену повесить, ей богу.

***

В жестокую реальность ему довелось вернуться только во время обеда, в кои то веки он не вызывал такой былой радости. Осаму был готов променять сегодняшнюю еду, да хоть все семь обедов в неделе, на еще одну скучную лекцию преподавателя, дабы подольше и более тщательно рассмотреть Накахару с разного ракурса, при смене эмоций и местоположения. Правда мечты во второй раз оказались разбиты, когда напротив сел никто иной как Ацуши, нагло вырывая из раздумий, которым не суждено было пока воплотиться в жизнь. — Ты из ума выжил что-ли? Зачем ты всю лекцию.., — на этом моменте он запнулся, видимо раздумывая как правильнее описать недавние действия со стороны Дазая, — Пялился на этих двоих. Я же предупреждал тебя, так гляди и проблем не оберешься, я слышал что они переговаривались о тебе... — Во-первых, я пялился не на них обоих, а отдельно и целенаправленно на Чую. Во-вторых, мне донельзя льстит что их разговор зашел на тему меня. После сказанной фразы шатен с легкой непринужденной улыбкой на губах продолжил есть, в то время как его собеседник настолько опешил, что застыл на месте на долгие минут семь. Только после, относительно прийдя в себя, Накаджима начал неторопливо есть свою еду, но больше не решился что-либо сказать Осаму. Новенький казался ему донельзя странным, ненормальным, почти что психом не из мира сего. Как можно так бесцеремонно вламываться в личное пространство, мало того что человека, так еще и самого худшего из всего университета, а возможно и города в целом. В любом случае пока голову светловолосого заполнили такие вот не однообразные мысли, Дазая как след простыл. Но вот внутреннее чутье подсказывало что лучше его опять найти и в очередной раз предостеречь, так как ничем хорошим это явно не кончится. Как бы то ни было Осаму уже порядком под устал от вечно слышащегося от Ацуши «не водись с ними» или «не нужно даже смотреть на них», именно по этой причине он своеобразно воспользовался замешательством блондина, быстро слиняв со столовой и направляясь в сторону лестницы. На сегодня оставалась одна единственная пара, от чего мысли прогулять ее все назойливее крутились в голове, заставляя его задуматься. А может и правда прогулять? Додумать свою мысль он не успел, так как в один момент осознал что идти дальше не выходит по причине столкновения, от которого порядком заболел лоб. Подняв глаза ему на встречу смотрела пара черных, будто окутанных дымом. Одновременно завораживающими, но в то же время испускающими очень сильную неизведанную злобу и... усталость? — Ходить разучился или неприятности понадобились? — К великому сожалению Акутагава был выше его, сантиметров на десять, может пятнадцать. Возможно по этой причине он казался достаточно агрессивным и недружелюбным, но вот Дазай по непонятной даже для себя причине посчитал что это всего-лишь маска. Да, скорее всего так и было. — Да оставь ты его. Уже придираться к каждому столбу нормой считается? — О неужели! На горизонте засветилась рыжая макушка с чуть вьющимися прядями. Не могло же шатену так повезти встретить его здесь и сейчас! — Не имею ничего против того, чтобы считать людей за столбы, но на меня ярлык вешать не надо, лучше придумай что-то более вычурное. — Легкая улыбка быстро расцветает на лице Осаму, в некоторой степени вводя двух парней в замешательство. — А ты у нас шутник с цирка «я не гей, я просто жизнерадостный»? — Геем я пока не стал, но ради тебя, Чуя, вполне могу. — Тот улыбнулся еще шире, наблюдая прелестную смену эмоций на чужом лице. Но к великому сожалению Накахара не особо оценил последнюю фразу шатена, подходя к тому ближе, а Рюноске и вовсе побагровел, то ли от злости, то ли от отвращения, то ли еще от чего. — И что это должно значить? — Задаваемый вопрос рыжеволосого звучал как нескрываемая угроза, более того, она была вполне очевидной, тут и думать не нужно было. — Не уж то мое признание оказалось не по силам такому как ты? А жаль, а жаль.. Улыбка Дазая снова стала шире, а вот истинные эмоции понять было сложно. Потому как играть с эмоциями, действиями, как своими, так и других людей вошло в привычку и стало любимым занятием. Ведь реакция на одну и ту же вещь у всех разная, что вызывало неистовый интерес. В данный момент он снова играл свою игру нарочито выводя из себя двух новых знакомых и в особенности того, что ниже — Чую. Его мимика почему-то моментально заинтересовала Осаму, еще с самого первого взгляда. Возможно потому что в нем он увидел себя, былого себя, не такого сломленного как сейчас. — Слышь.. шутник херов,— его очень быстро хватают за воротник рубашки, притягивая ближе и заставляя наклониться к лицу собеседника. Эх а ведь будь это другие обстоятельства это было бы весьма романтично.— Или клеймо заднеприводнего тебя устроит в разы больше? — Устроит только в твоей компании, иначе не интересно. Небольшая пауза заставила подумать что уже все и на этом разговор окончен. По крайней мере до того момента, пока живот не пронзила волна резкой болми, заставляя согнуться и по инерции сделать пару шагов назад, придерживая ушибленное место рукой. Подняв взгляд, он сразу видит злобное лицо Чуи и все еще сжатый кулак левой руки.Прелестный кадр, будь он в состоянии он бы точно запечатлил этот момент на камеру, что все еще лежала у него в рюкзаке. Но вопреки желанию сфотографировать объект своего обожания, Осаму только скорчился, в попытке уменьшить волну нарастающей боли, в ответную на что послышался смех Акутагавы, подбадривающего Накахару. Тот же полностью проигнорировал слова Рюноскэ, вновь подойдя ближе к шатену и схватив того за подбородок, тем самым заставляя поднять голову. — Будь добр не лезь ко мне а свои гейские шуточки шути с кем-нибудь другим. На этом разговор сошел на нет. Эта парочка ушла в неизвестном направлении по коридору западного крыла, а Дазай просто остался сидеть на том же месте, оперевшись спиной о стену. К его личному сожалению болевой порог у него был низкий, потому не самый сильный, но ощутимый удар рыжеволосого, был для него равен адской пытке. Пусть в жизни он не раз испытывал боль, но питал к ней неоднозначные чувства. Это не было отвращение, презирство, но и страха к ней он испытать не мог. Это было нечто другое, сродни его существованию. Если с рождения моральная боль прижилась к нынешнему образу жизни, став одной из наиболее часто встречаемых, то физическая была почти неизвестна. Легко привыкнуть к унижению, когда даже твои родные прибегают к психологическому насилию, но в таком случае при нанесения себе увечий или телесных повреждений сначала сложно понять собственные чувства и ощущения. В этот момент в голове появляются куча мыслей, постепенно загружающих твое подсознание. Нормально ли это? Ты чувствуешь боль спустя столько лет, но какими усилиями? Опиши свое состояние и впечатление от этого. Почувствуй как внутри, в грудной клетке маленькая часть тебя хочет избавиться от боли и мирно продолжить жить. Абсурдно ведь до неузнаваемости! Боль... Это понятие донельзя растяжимое, от чего порою становиться дурно. Она встречается везде и каждому, но в разной форме. Физическая, духовная, внутренняя, адская и просто невыносимая. Бывает конечно и другие ее подвиды, но если брать во внимание только негативные, они значительно превышают в числе. Кто-то терпеть не может даже касание незнакомого человека, а кому-то она приносит счастье. И как в этой ситуации без абсурда?! Его в мире и повседневной жизни людей просто невообразимое количество, но мало кто это замечает, живя в своих мечтах или в выдуманном мире. В глазах постепенно начало темнеть, а тело стало свинцовым. Не потребовалось даже пару минут для того, чтобы кануть в мире небытия. Если задуматься это состояние в жизни Осаму встречалось чем дальше тем чаще, что порядком напрягало окружение и забавило его самого. Очнувшись в глаза первым делом бросился белоснежный потолок с потрескавшейся в углах краской и яркий до боли в глазах свет от ламп. Медпункт. Над вялым лицом шатена в одно мгновение оказалась медсестра. Аккуратное лицо, чуть вздернутый нос и темные как смоль волосы, спадающие ей на плечи. Одежда соответствующая месту работы, а вот в руке предательски лежит недокуренная сигарета, которую никто и не думал убирать — Что, очухался? Тебя еле живого дотащил тот малец, как его там? Ацуши кажется? Он друг твой? Волновался за тебя, уже будто и готов был в морг звонить и гроб тебе заказывать одновременно. Ацуши значит. Дазай не испытывал к нему особой благодарности ли чего-то в том же духе, ничего подобного. Но вот при встрече с блондином поблагодарить его все равно прийдеться. — Спасибо что сказала. Долго я в отключке был? — Не долго, минут десять назад должна была пара начаться..— Она не на долго замолчала, о чем-то призадумавшись, после добавив. — В любом случае на нее можешь не идти. И еще, про сигареты не болтай ладно? — Не буду только если поделишься. Кстати как зовут то? — Вот нашелся же на мою голову, делись еще с кем попало. Если так важно я — Рина, свое можешь не говорить, все равно не запомню. Тот на это ответил только кивком головы, закурив предложенную сигарету. Судя по всему пачка была дешевая, так как оставался терпкий привкус с явной горчинкой. Про себя он только подумал что стоит запомнить название. Слишком запоминающийся вкус. В коридор он вышел только спустя еще минут пятнадцать. Новое знакомство оказалось весьма удачным. Девушка не навязывалась, вела себя абсолютно спокойно, что создало некую атмосферу уюта что-ли. Как бы там ни было, он уже знал что Рину навестит еще не раз, так сказать, по дружбе. Идя по коридору, Осаму несколько раз был близок к падению, но в последний момент успевал удержать равновесие. Опираясь на стену правой рукой он медленно шел по направлению к выходу, заодно стараясь уложить в своей голове расположение дверей и мест университета. В голове все еще крутились навязчивые мысли, но шатен упорно старался их игнорировать, благо недавняя порция табачного дыма успокоила сознание, помогая расслабиться.