Мафия не любит, она убивает

Долгожданные хлопья снега упали на сухую траву. Ветер стал ещё злее и холоднее. Солнце нахмурилось и, казалось, совсем не радовалось приходу зимы. Настрой вместе с погодой стал в разы хуже, и теперь каждая мелочь может довести до срыва. Граф шёл по хрустящему снегу, погрузившись в свои мысли. Снежинки оседали на его чёрное пальто, маскируя в деревьях, а лёгкий ветер раздувал тёмные пряди. Он будто смерть среди людей. И никто его не видит. Забирает множество душ, но остаётся незримым… Мужчина остановился, поднимая глаза наверх и вдыхая холодный воздух. Серые тучи медленно плыли по небу, не задумываясь ни о чём. Хруст снега послышался сзади, и Граф улыбнулся. Оба молчали, не решаясь вступать в долгий диалог. — Ты всё знал, — спокойно сказал Антон, выдавая очевидный факт. — Конечно, Антош, — медленно и то ли с издёвкой повернулся он лицом к нему. Они встретились взглядами. Одни спокойные, сочетающие в себе тихий океан и бушующий водопад, голубые глаза. Вторые нервные, метающиеся от лёгкого зелёного луга, до затягивающего болота. — Тогда зачем весь этот цирк? — Жизнь — игра, а мы в ней актёры. Я просто выполняю свою роль. Ты, вроде, тоже. — Добро борется со злом. Как иронично, — усмехнулся Шастун. — Одного не понимаю, в чём твой кайф? — Чувствовать власть над этим миром. Люди не достойны жизни. Они не ценят её, — ухмыльнулся Граф. — Но ты тоже человек. — Думаешь, я бессмертен? Ты пришёл сюда явно не для буднего разговора, — оба замолчали, рассматривая собеседника. — Ты не сможешь, — вдруг вывел он. — Ты не сильнее меня, Арс. У тебя такое же сердце, которое покалывает при мысли об убийстве. Которое начинает биться сильнее, когда чувствуешь безопасность, — мужчина поджимал губы, с интересом смотря на собеседника. Он не хотел подавать виду, но сам понимал, что Антон говорит правду. — Которое обливается кровью, когда нет рядом нужного человека. Которое способно чувствовать, каким бы холодным оно не было, — они снова замолчали, смотря друг на друга. — Не строй из себя скалу… — Как раз наоборот, — улыбнулся Попов. — Скала терпит годы унижений, а вулкан уничтожает всё на своём пути. В этом наше отличие, Антон. Парни молчали, гордо смотря вперёд. — Никогда не задумывался, почему кровь красная? — осматриваясь, спросил Граф, и тот пожал плечами. — Отлично смотрится на белом снегу, — улыбнулся Босс и направил револьвер на парня. — Не хочу тянуть резину, — Антон усмехнулся, направляя ствол в ответ. — Стреляй. Или мы, как Пушкин с Дантесом, дуэль устраивать будем? — Арсений поднял уголок губ, но не свёл взгляда с парня. — Ответь на вопрос: зачем это всё? — Люди в праве жить. Они хотят спокойно ходить по улицам. — Каждый день дохнут сотнями, и о каждом заботится? Так с катушек слететь можно. — Эгоистично. Ведь за свою семью ты горой, а на чужую — всё равно… — мужчина стиснул зубы, сжимая рукоять пистолета. — Твои руки по локоть в крови, с этим уже ничего не сделаешь. — Брось. Ты серьёзно не догадался? — усмехнулся Шаст. — Бумаги и люди подставные. Абсолютно всё — подделка. — В чём-то ты гениален… — ветер усилился и снег стал падать чаще. — Но ведь чувства нельзя подделать, — ухмыльнулся Арс, на что Антон поджал губы. — Любовь слишком обманчива: она губит всё, к чему ты шёл годами. Её нельзя ставить на первое место! — Ты уверен, что любовь была? — они затихли. В ушах был вой ветра и биение сердца. Граф набрал воздуха, чтобы высказать наконец свои чувства…

Выстрел

но не успел… Глухой звук разнёсся через деревья. Антон вздрогнул. Глаза наполнились непониманием, болью и яростью. Будто что-то треснуло. Арсений пусто посмотрел на парня, метнул взгляд в сторону и затем на свою руку, на которой появлялись обжигающие красные пятна. Антон глотал воздух, с ужасом смотря на мужчину. Он выронил из рук пистолет и хотел двинуться к нему, но его остановила женская рука. — Постой. Насладись моментом, — с улыбкой сказала Кузнецова, убирая травмат за пазуху. Шастун выдыхал пар, к глазам подступили слёзы, руки задрожали. Попов обессиленно упал на холодную землю, сжимая губы и в последний раз смотря на парня, который за столь короткое время стал немного роднее. — Вы так долго базарили, — прерывая всю динамичность момента, проговорила Ира и посмотрела на Антона. Тот стиснул зубы и повернулся к девушке. — Это была моя работа. — Шутишь? Я убила на это дело шесть лет. То, что твой папочка такой крутой полицейский, не даёт тебе право отбирать у меня смысл жизни. — Тогда почему за несколько месяцев я подошёл ближе, чем ты за шесть лет? — Я осталась сиротой из-за этого подонка! — она кинула взгляд на бывшего начальника. — Все эти годы была его рабыней! А ты, когда подвернулся прекрасный шанс, даже убить его не смог! — Антон поджал губы, смотря на девушку с ненавистью. На этом разговор оборвался, так как на место приехала полиция и скорая. — Получи свою ебучую премию. Я уже выполнила свою часть. Больше мне ничего не нужно, — прорычала она напоследок и направилась в сторону сержанта. Антон молча смотрел, как бездыханное тело накрывают чёрной тканью и уносят в скорую машину. В этот момент он почувствовал ту самую пустоту, которую так ненавидел. Всё разбилось на мелки осколки и впилось в кожу до крови. Прошло меньше недели с того вечера. Он навсегда въелся в мозг Антона, оставляя глубокий шрам. Парень ходил возле плит, засыпанных снегом, ища глазами ту самую табличку. Очистив нужную, он уселся рядом прямо на холодную землю, облокачиваясь на камень. — Знаешь, Арс… — начал он, сглотнув ком в горле. — Я только недавно понял, почему кровь человека красная. Она живая. В ней вся жизнь, — он помолчал. — Возможно, ты бы согласился со мной, будь рядом. Ты, кстати, так и не ответил на мой вопрос. — он посмотрел на плитку, возле которой лежали только его цветы. Слеза покатилась по щеке, тут же замерзая. Он глубоко вздохнул, прижимая к себе ноги, чтоб чуть согреться. — Я люблю тебя… — тихо выдохнул тот, смотря куда-то в пустоту. Антон ненавидел воспоминания. Они заставляют снова чувствовать боль и потерянность. Будто ножом ведут прямо по сердцу, вычерчивая образ мужчины. Жизнь разделяется на до и после. Некоторые слова и места становятся триггерами. А сны превращаются в пытку. «Любовь губит» — всё, что разносится в голове парня, грубым мужским голосом, который больше не услышать… Каменная плитка, разбитый парень, холодный ветер, белый снег и прицеленный автомат. Матвиенко стоял за деревьями, перепроверяя ружьё. Рядом стоял Граф, не отпуская глазами Антона. Он прекрасно слышал его. И прекрасно понимал, что чувствует. — Любовь была… — еле слышно прошептал он, поджимая губы. Мужчина перевёл взгляд на Сергея и его автомат. — Ты на кабана собрался? — Так надёжнее, — тот вздохнул, снова возвращаясь в парню. — Уверены? — Да. Стреляй, — абсолютно равнодушно сказал Босс, и тот выстрелил. Пуля попала прямо в грудь, задев сердце. Шастун не успел понять, что произошло.

Быстро, резко и больно.

Красная жидкость украсила белый снег и холодную плитку. Лишь одно пронеслось в голове: «теперь я буду рядом». В этот день были убиты двое. Антон Шастун — довольно молодой полицейский, всем сердцем полюбивший главу Мафии. Арсений Попов — образ убийцы, который позволил дать слабину. — Кузнецову убить до того, как новость дойдёт до ментов, — приказал Граф, не отводя взгляд от мёртвого тела. — Там уже Позовы, — он немного помолчал. — А вы не жалеете? — Я ни о чём никогда не жалею, — улыбнулся тот. — Поражаюсь вами, — начал Матвиенко. — Вы готовы ради своей цели идти по головам… — Да хоть по трупам, — оба замолчали, слушая шелест зимы. — Предупреди всех, что мы держим направление в Европу. — Е! Наконец-то увижу Эйфелеву башню, — Граф закатил глаза и двинулся к выходу, оставляя прошлые ошибки позади. Красиво, не правда ли? Сама натура Графа — очень необычна. Он как акула, медленно преследует жертву, а после — убивает. Люди слишком наивны и глупы. Не ценят моменты, улыбки, чувства, близких. Потеряв всё — начинаешь жалеть. Но хуже всего закончить, не дойдя до конца. Никто не ставит себя и свою жизнь выше другого. «Ну подумаешь, будет ещё время». Ошибка. Как в карточном домике: подует ветер — всё обрушиться. Инсценировать свою смерть — заветное желание Графа. Он давно задумывался над этим. Выстрел — пакет крови — актёрская игра — подставная скорая — ложные похороны. И вот подвернулся идеальный момент, но это оказалось сложнее. Убить любимого человека — убить частичку себя. Но любовь слишком слепа — это мужчина понял ещё после развода. Именно тогда он осознал, что мафия не любит, она убивает...

«Нельзя вестись на тот же крючок»

Граф в последний раз осматривал бункер. Слишком много нитей прошлого в одном месте. Он проходит глазами по почти пустому помещению, томно вдыхая тёплый воздух, полный запахов коллег. — Эта глава закончилась, — проговорил он, закрывая на ключ здание. В большой чёрной машине сидела банда, скорее всего уже переругавшись раз пять. — Серый, верни телефон! — недовольно сказала Оксана, сидя на переднем сиденье. Тот лишь заржал, прыгая в багажник. — Ноги подбирай. Чуть в лобешник не попал, — выругалась Катя, снова возвращаясь к диалогу с Позовым. За руль сел Граф, в зеркало оглядывая пассажиров. Все притихли — Будете шуметь — оставлю на границе, — строго прорычал он, давя на газ. Мужчина нажал на кнопку, и позади взорвалось здание, поднимая на воздух прошлые воспоминания. Все с улыбкой оглянулись и продолжили рассматривать новую дорогу жизни. Машина пересекла границу, имея в багажнике три чемодана оружия. Они остановились на какой-то заправке, бегая по туалетам и делая перекус. Граф смотрел на поляну, усыпанную снегом. В руках держал телефон с открытым диалогом: Сестра, 15:46 Третий инсульт Мама умерла… Мне жаль Этот же день стал последний для бабушки Графа — столь умной и корыстной женщины. Мужчина уверенно двигался вперёд, оставляя свои неудачи в другой стране. Он больше не вернётся к тому кладбищу, к тому дому и к тем людям. Они мертвы, как и Арсений Попов.

Их больше нет.