Да, Господин!

Допивая подаренный гостем бокал красного полусладкого, Кэйа в очередной раз подмечает для себя, как сильно он любит пятницу; все дело в том, что по пятницам гости были особенно щедры и платили не только за танцы, но и за красивые глазки, а также не редко угощали танцоров выпивкой, что в целом шло только на руку стриптиз заведениям и активно поощрялось. С тех пор, как Альберих вышел замуж, он перестал обслуживать гостей вне пилона и это заметно било по кошельку, но даже несмотря на это — он обожал свою работу. Альберих был стриптизером и одним из лучших мальчиков этого клуба, но лишь его супруг знал на что ещё помимо умопомрачительных танцев способен этот чертёнок. Кстати о супруге; Дилюк наверняка сладко спал, ведь ночь была в самом разгаре, но это никак не помешает слегка не трезвому Кэйе поиметь сладкую дырочку своего муженька. Именно это задумал мужчина, садясь в такси. Альберих только подъезжал к дому, но уже возбудился не на шутку. Сказать, что он обожал их образ жизни — не сказать ничего. Кэйа часто думал, что не встреть он Дилюка, его жизнь сложилась бы совсем иначе, а он до безумия любил все, что они делали вместе; это же касалось не только их постельных утех. К сожалению, последние несколько дней у них почти не было времени даже на невинные поцелуи: Дилюк сгорал днём на своих виноградниках, а его Господин отсыпался после бурных ночей в клубах. Поэтому сегодня Альберих был решительно настроен. После нескольких глотков свежего воздуха алкоголь не слабо ударил танцора в голову, заставляя того лишь больше возжелать своего спящего мальчика. Кэйа вошёл в квартиру совсем тихо, стараясь не шуметь. Пока не шуметь. Он знал, супруг не станет его дожидаться, ведь по выходным танцор возвращался под утро, в отличии от будних дней. Но в эту пятницу у него была возможность вернуться раньше. Он почти беззвучно проскользнул в их комнату. Из освещения была лишь Луна и Кэйю это совсем не устраивало. Мужчина зажег несколько свечей, стоящих на прикроватной тумбочке и перевёл взгляд на супруга. От увиденного губы лишь распылись в улыбке, обнажая белоснежные зубы. Дилюк был прекрасен. Рыжие кудри разметались по подушке, напоминая огненный цветок. Винодел мирно сопел, будучи совсем нагим. Ну как нагим — на нем привычным образом красовался кожаный ошейник, который господин позволял снимать лишь когда Рагнвиндр покидал их квартиру. Дилюк обнимал во сне подушку, закинув на нее ногу от чего открывался прекрасный вид на все его прелести. — Твой Господин вернулся, моя радость, — склонившись к чужому уху промурлыкал Кэйа, ласково проводя кончиками пальцев вдоль позвоночника и опускаясь ниже. Конечно же Дилюк никак не отреагировал и это только подстегивало интерес танцора к мужчине. Он продолжил двигать рукой, пока пальцы не оказались у ануса. Кэйа так часто трахал Дилюка различными игрушками не маленьких размеров, что его мышцы почти всегда выглядели растянутыми. Но в связи с небольшим воздержанием, последний конечно же нуждался в растяжке, и его господин не собирался от этого отказываться. — Ну же, мальчик мой, просыпайся, — Кэйа прошёлся ладонью по ягодицам; раздался звук шлёпка, приятно лаская его уши. Дилюк бы не услышал голос любимого сквозь сон, но вот шлепок почувствовать должен был. Он достаточно резко дернулся, приподнимаясь на руках и сонно разглядывая сидящего рядом господина. — Господин Кэйа, — сонно пролепетал Рагнвиндр, потянувшись. Дилюк сел, поджав под себя ноги и оперся на руки. Он глянул на часы и снова на супруга. Даже сквозь затуманенный сном разум, Дилюк заметил, что Кэйа был в весьма игривом настроении и кажется, пьян. Да, от него определённо веяло алкоголем. — Вернулся пораньше? — слегка наклоняя голову в бок спросил рыжеволосый, — Ты не предупреждал, — сладко зевнул винодел. Альберих лишь коротко поцеловал его. — Ммм, — продолжал мурлыкать Дилюк, — Я сильно скучал. Может раз ты освободился раньше, накормишь меня своей спермой? Прошу. Я так сильно скучал по тебе, Господин, — его флирт сменился мольбами, — Пожалуйста. Кэйа улыбнулся в ответ на услышанное. Дилюк мягко говоря достал его своими смс о том, как сильно он хочет спермы, члена или хотя бы своей руки. Альберих не разрешал тому трогать себя, но отказать сейчас не смог бы, ну разве что в воспитательных целях... — Знаю детка, — шепнул танцор, — Прости, я был так занят всю неделю и почти не уделял тебе время. Ты ведь не трогал себя? Скажи нет, ведь ты послушный мальчик, — господин заглянул в глаза своему супругу. — Я не трогал себя, мой Господин. Их общение было полностью построено на доверии, но с тех пор как они окунулись в Тему, Кэйа начал контролировать каждый шаг Дилюка. Тот же с удовольствием принимал этот факт и докладывал обо всем, что происходило с его телом на протяжении дня: в устной или письменной форме. Также винодел должен был сообщать Господину о каждом своём возбуждении и просить разрешения, если желал утолить его. Кэйа был Господином щедрым, но предпочитал собственноручно снимать возбуждение своего супруга, а потому Дилюк редко получал разрешение. Было ли это странно? Ничуть. Доставляло ли это дискомфорт? Нет. Они начинали с малого и за два года добились больших успехов в понимании друг друга. Кэйа нашел себя в доминировании, а Дилюк в подчинении и даже вне сессий. Проблемы вроде быта, недоверия, ссор по мелочам, которые касались чуть ли ни каждую пару — перестали для них существовать. Были лишь господин и его слуга. — Налей мне вина, детка, — ласково попросил Альберих, — мне нужно принять душ. У меня было много клиентов сегодня. Дилюк, все еще сонный, потянулся к чужому лицу, мягко утыкаясь кончиком носа хозяину в щеку и втягивая приятный запах. После он плавно встал, потянулся за домашними штанами, но Кэйа легонько шлепнул его по заднице. — Не надевай. — Да, Господин, — отозвался винодел и юркнул на кухню.

...

Прохладный душ хорошенько взбодрил измотанного танцами Альбериха. Обычно он ложился спать сразу после этого, ведь стриптиз отнимал не мало сил. Зачастую он просыпался ближе к обеду; Дилюк в это время занимался своей работой и почти всегда отсутствовал. Танцора заводил тот факт, что его супруг стоял во главе крупного винного завода, чья марка была известна не только в Европе, но и странах Азии, Востока и даже в Штатах. Рагнвиндр был на редкость строгим начальником, но дома превращался в беспомощного и послушного раба, что был готов часами ублажать своего Господина. Рыжеволосый ожидал Кэйю на кухне с двумя бокалами вина: он сидел на столе, перекинув ногу на ногу, обволакиваемый тусклым светом люстры. Альберих расплылся в самодовольной улыбке, мысленно хваля себя за проделанную работу по воспитанию своего мальчика. — Хороший мальчик. Кэйа занял свое место во главе стола. Дилюк протянул бокал прямо к его губам и дождавшись короткого кивка, медленно напоил Господина его любимым напитком. Мало кто знал, но самые лучшие экземпляры вина всегда хранились дома и это безумно тешило эго Альбериха, тогда как винодел просто любил делать приятно мужу. Были даже коллекционные бутылки, купленные на аукционах и в других странах. Где только Рагнвиндр не был, пытаясь впечатлить любимого. Кэйа ценил это и щедро благодарил своего мальчика, позволяя быть не только снизу. Дилюк пробежался взглядом по чужому телу: Кэйа в отличии от него не был обнажен и в целом предпочитал носить шелковый халат, находясь дома. Вещь приятно облегала и красила мужчину. Рагнвиндр продолжал любоваться красотой супружеского тела; тот выглядел немного больше, чем Дилюк. Впрочем, это его не удивляло; Кэйа предпочитал в свободное время посещать залы, либо же занимался самостоятельно. Тогда как Дилюк выбирал менее активный отдых, например, с книгой либо же с каким нибудь историческим фильмом. Рагнвиндр сделал глоток из второго бокала, ожидая приказа. — Сядь на колени и покажи, как сильно ты соскучился по своему господину. Голос звучал тверже, чем до этого, заставляя мурашки бегать по телу винодела. Тот послушно опустился на колени, плавно отодвигая створки темно-синего халата, обнажая слегка привставший член. Дилюк не церемонился; заглотил все до основания,пока мог сделать это без рвотного рефлекса. Кэйа отметил про себя, что следует почаще морить супруга сексуальным голодом, ведь обычно тот начинал с легких ласк, если, конечно, господин просто не трахал его в рот. Но Рагнвиндр , как и положено слуге, беспрекословно выполнял команду хозяина, жадно насаживаясь на его член. Он продолжал эти действия до тех пор, пока член Кэйи окончательно не встал и перестал полностью помещаться в рот. Дилюк выпустил чужое достоинство изо рта, принялся широкими мазками вылизывать яйца. Альберих довольно промычал и сделал глоток. Да, Дилюк выглядел потрясающе. Следующие пятнадцать минут винодел самозабвенно отсасывал супругу, а тот в свою очередь попивал вино; периодически вознаграждал любимого довольными стонами и поглаживаниями по голове. Кончил он довольно бурно прямо в горло своему мальчику, прижимая того за затылок так, что Дилюк зарывался носом в его лобок. В благодарность последний застонал, заелозил по полу, ожидая продолжения. — Возможно, господин проведёт полноценную сессию? — поинтересовался рыжеволосый, на что Альберих двусмысленно ухмыльнулся.

...

Начало сессии определенно было самым любимым моментом у обоих супругов. Дилюк находился в предвкушении от неизвестности, Кэйа же упивался своими идеями. Рагнвиндр, как ему и было велено, расположился на краю кровати, сложив руки на коленях, пока его Господин выискивал все необходимое. У них для этого даже была отдельная тумба, которую Альберих запирал на замок и носил ключи при себе. Он мог оставить их, прикрепив к ошейнику Дилюка лишь в том случае, если хотел, чтобы супруг в его отсутствие поиграл с собой. Да, его это заводило весьма сильно. Танцор кинул взгляд на чужие запястья, и они тотчас оказались за спиной. Тогда Кэйа звякнул наручниками, и винодел был скован. После, мужчина ловким движением надел сразу несколько пластмассовых колец на чужой член, фиксируя их у основания и на мошонке.Дилюк покорно ждал, не произнося ни слова, лишь наблюдал за чужими действиями. Господин с прищуром глянул на него, огладил слегка приоткрытые губы большим пальцем, решая, что ещё добавить к этой картине. В целом его устраивало, но, кажется, чего-то не хватало. Он остановил взгляд на проколотых сосках: именно он когда-то их и проколол, посетив специально для этого курсы пирсинга и получив на то разрешение. Мужчина покинул комнату и вернулся с небольшой шкатулкой, что служила хранилищем ваток, хлоргексидина, стерильных перчаток и игл для пирсинга. Дилюк от увиденного шумно сглотнул и поднял взгляд на Господина, но тот продолжал молчать. Кэйа надел перчатки, тщательно обработал выпуклые соски своего супруга, приготовил украшения. — Я собираюсь сделать пару вертикальных проколов на твоих прекрасных сосках. В добавок к твоим. Наконец прокомментировал свои действия Альберих. Он и сам мог похвастаться пирсингом: первое, что он проколол был язык, а следующий свой прокол он имел в ещё более интимном месте в отличии от Дилюка. Все происходящее подстегивало винодела не меньше, чем его господина, но это была лишь самая малость. Наконец наметив, где будет проходить игла, Кэйа сделал первый прокол, ловко вставляя штангу и замирая на секунду. Рагнвиндр тяжело вздохнул, хватая воздух губами и сдерживаясь от болезненного стона. Его соски были чересчур чувствительны и подобные манипуляции вызывали много смешанных чувств. Со вторым проколом господин расправился также быстро. Теперь можно было полюбоваться проделанной работой. Красиво. — Благодарю вас,Господин, — выпалил рыжеволосый. Жжение в области сосков становилось все более интенсивным, но несмотря на это было приятно. Его дыхание окончательно сбилось и господин, заметив это, мягко улыбнулся ему. — Хороший мальчик. Поощрительный поцелуй был коротким и Кэйа снова вышел из комнаты. Дилюк смотрел благодарным взглядом на супруга. Тот давно не баловал винодела пирсингом, наверное, потому что последнему весьма болезненно дались проколы на члене. В любом случае в этот раз все было по-другому и эти украшения Рагнвиндр собирался оставить. Вернулся Кэйа минуты через три. В руках он держал уже небольшой пластмассовый контейнер, где лежали аккуратные шарики льда. — Господин Кэйа, боюсь я не... — начал Дилюк, догадываясь, что его ждет, но тут же получил слабую пощечину за неповиновение воле своего господина. Альберих смиряет его взглядом и ставит контейнер на край кровати. — Развернись. Лицом в подушку. Рагнвиндр незамедлительно выполняет команду. Расставляет ноги пошире и прогибается в спине. Возбуждение начинает накатывать новыми волнами, от осознания того, что сейчас сделает с ним господин. Кэйа оставляет несколько щедрых ударов на чужой заднице. Дилюк благодарно стонет. Танцору снова открывается вид на анус возлюбленного, и он не сдерживается, проходясь языком вокруг мышц и проникая внутрь на несколько миллиметров. И снова благодарные стоны ласкают его слух. Супруг был весьма отзывчивым. Это более чем устраивало их обоих. Альберих заливает смазку прямо внутрь желанной дырочки, заполоняя ту до краев и наблюдая, как масляные капли живописно и медленно стекают вниз к мошонке. Это завораживает Кэйю не меньше, чем Дилюк с его членом в заднице. Он берет один из ледяных шариков, с легким нажимом погружает его в чужое нутро. Нервные окончания винодела напрягаются на столько, на сколько это возможно. Мужчина инстинктивно дёргается вперёд. Он чувствует острое ледяное покалывание внутри, кардинально отличающееся от ноющей боли в сосках. Но этот раз рыжеволосый сдерживается от стонов и получает утешительное поглаживание по раскрасневшийся ягодице. — Малыш, я оставлю в тебе ровно десять шариков, и ты будешь держать их до полного таяния. — Спасибо Господин! Дилюк срывается; сдавленно стонет в подушку за что получает ещё несколько хлёстких ударов. Кэйе же вполне нравится беспомощное положение супруга. Когда тот наконец замолкает, господин медленно вводит второй шарик. Третий. Рагнвиндр тяжело дышит в подушку, иногда издавая слегка вымученные стоны. От холода все начинает неметь и ощущения смешиваются. Четвертый шарик проникает внутрь и почти сразу пятый. Дальше Дилюк едва понимает, что происходит, ведь его Господин никак не комментирует свои действия. — Последний, — наконец шепчет в самое ухо Альберих. Рагнвиндр чувствует небольшое давление по простате, но это нельзя даже близко назвать удовольствием. Ему жутко холодно. Сводит низ живота и хочется поскорее избавится ото льда. Но он послушно держит все в себе, как и велел Господин. — Какой же ты молодец. Ты принял все, как я и сказал. Ты очень хороший мальчик. Слова похвалы доносятся до рыжеволосого, и он расплывается в улыбке. Он молодец. Он доволен собой. Однако это далеко не конец и Кэйа отдаёт новую команду. — Встань, — снова спокойной голос хозяина доносится до ушей Дилюка, и он повинуется. Лед внутри начинает таять, и скопившаяся вода вместе с шариками неприятно давят на мышцы ануса. Мужчине приходится напрячься, чтобы удержать все в себе. Кэйа же старается сохранять лицо без эмоций, но приподнимающий ткань халата член выдаёт его с потрохами. Рыжеволосый косится на чужое достоинство, принимая указанную позу и едва заметно улыбается супругу. Господин улыбается ему в ответ и щедро целует в губы. Поцелуй затягивается немного дольше, чем Альберих планировал, но это его не сильно беспокоит. Он снова отходит к тумбе, доставая все необходимое. Возвращается к любимому, показывая тому металлический уретральный плаг. Винодел мнётся на месте, начиная мелко подрагивать и покусывать губы. Оба прекрасно понимают, что произойдёт потом и оба безумно этого хотят. Господин уделяет немного внимания чужому члену: несколько раз проходится кулаком по всей площади, добавляет немного смазки и добивается своего. Дилюк тихо хнычет, получая до безумия желанные ласки; его член снова стоит и можно приступить к самому интересному. Аккуратно придерживая головку, Кэйа заливает смазку прямо в уретру, на что Дилюк судорожно выдыхает, издавая похожий на писк звук. Ему становится все труднее держать жидкость и остатки льда в себе, на что Кэйа вовремя обращает внимание. — Радость моя, — короткий поцелуй в губы, — ты сможешь держать лёд. Он не просит и не спрашивает. Он утверждает и супруг активно кивает на его слова, силясь выдавить из себя что-то, но вырываются только невнятные стоны. Это заставляет танцора улыбнуться шире. — Благодарность, — шепотом напоминает Кейа. — Спасибо Вам, Господин! Господин приступает к задуманному. Бережно искупав плаг в смазке, приставляет его к чужой уретре и, не встречая никакого сопротивления, вводит плаг внутрь до конца. Рыжеволосый трясётся все заметнее, а стоны слетают с губ все чаще. Ему с каждой минутой сложнее и сложнее держать ледяную воду в себе. Тепла тела недостаточно, чтобы она согрелась, но достаточно, чтобы лёд почти полностью растаял, заполняя его. Плаг ощущается восхитительно, а соски болезненно ноют. Это нравится им обоим. — Ты был таким хорошим мальчиком, — шепчет Кэйа, — Я позволю тебе кончить. Дилюк слышит слова, ради которых он готов часами прислуживать господину, и благодарно стонет в ответ, не находя в себе сил связать пару слов. Рука Господина снова обхватывает чужой член. Уверенными движениями Альберих доводит любовника до экстаза, вытаскивая плаг в последний момент и так же ловко стягивая кольца. Дилюк кончает, содрогаясь и тяжело дыша, но все ещё стоя на месте и не выпуская жидкость. Кэйа любуется получившейся картиной, но почти сразу кивает, разрешая виноделу удалиться в душ.

...

— Необычно, — отвечает Дилюк на вопрос Кэйи о прошедшей сессии, — но лед мне тоже понравился. — Я учту. — А тебе? — Ммм, — тянет танцор и слегка задумывается, — пожалуй сделаю тебе еще несколько проколов. Альберих в очередной раз целует любимого и крепче обнимает того. Дилюк устраивается поудобнее на его груди и засыпает, утомленный ночными развлечениями. Кэйа же не спит какое-то время, перебирая рыжие, даже почти алые в свете первых лучей солнца локоны супруга. В очередной раз восхищается их любовью, понимая, что ни за какие сокровища не обменял бы это все. Рассвет.