Да, Господин!

Дилюк располагается перед зеркалом на коленях, широко расставив ноги. Его тело украшает классическая красная веревка; в шибари винодел преуспевает даже лучше своего любовника. Помимо неё на нем, как и всегда, кожаный ошейник и нетипичное для Дилюка чёрное кружевное белье, едва прикрывающее его прелести. Его огненные волосы собраны в высокий хвост, но не столько для удобства, сколько для того, что бы образ еще больше понравился супругу. Сегодня Кэйа, уходя на работу, оставил ему ключи от того самого комода с их игрушками, который обычно запирал. Однако господин не дал четких указаний, как можно развлекаться, потому Рагнвиндр подключил уже свою фантазию. В благодарность он прислал Кэйе данное фото. Винодел ожидал возвращения мужа в течении всего вечера, ведь тот обещал явиться не позже двух часов ночи. И так как господину понравилось фото, Дилюк решает оставить образ для встречи любимого. ... Два флоггера, один из которых потолще, хлыст, стек и несколько падов с различными перфорациями были выложены в ряд на постели. — Какой? Кэйа позволил сидящему напротив всей этой красоты Дилюку сделать выбор самостоятельно. Тот не раздумывая выбрал больший флоггер, осторожно наклоняясь к нему и беря в зубы. — Хороший выбор, — растянулся в улыбке Альберих. Сегодняшняя порка имела два простых правила. Первое из них гласило: господин сделает определённое заранее количество ударов. Второе же было с небольшой подковыркой — если раб издаст хоть звук, они начинают отсчёт с самого начала. Это была довольно простая игра, позволяющая паре не только окунуться в новые ощущения, но и усилить хозяину контроль над своим рабом; последний учился покорности и выносливости. Но главное — оба получали удовольствие и доставляли его партнеру. Винодел, все ещё не снявший с себя то самое белье, в котором фотографировался и встречал господина, ожидал приказа избавиться от ненужной одежды, но господину, кажется, нравилось. Кроме того, Кэйа и бандаж оставил, лишь сковав заранее руки Дилюка за спиной. — Какой ты у меня красивый. Альберих не может удержаться от комментария, а после жестом указывает рыжеволосому подойти к комоду и, не смея ослушаться воли господина, Дилюк исполняет сказанное. Под давлением чужой руки мужчина прогибается в пояснице, полностью ложась грудью на прохладное дерево. Рагнвиндр прикрывает глаза, мысленно готовясь к предстоящему. Кэйа не торопится приступать к порке. Выжидает. Он ласково оглаживает чужое тело во всех доступных местах; щиплет и легонько шлепает упругие ягодицы до тех пор, пока не насладится этим вдоволь. Специально игнорирует член и анус супруга, надеясь раньше времени вывести того на мольбы. Но Дилюк послушно молчит и даже его дыхание можно расслышать с трудом. Наконец господин стягивает аккуратные трусики с рыжеволосого и получает порцию благодарности. — Пятнадцать раз, моя прелесть, — напоминает о правилах Кэйа и его мальчик послушно кивает ему в ответ. Первые несколько ударов оказываются довольно смазанными и слабыми; это с трудом можно назвать поркой. Они лишь проба: господину необходимо слегка разогреть любимого. Это вызывает мурашки и Дилюк лишь послушно подставляется, наслаждаясь сладкой пыткой. Наконец Альберих замахивается сильнее. Плеть рассекает воздух, и звонкий шлепок рушит ночную тишину. Дилюк едва вздрагивает и шумно втягивает воздух носом. Жгучая боль разливается по ягодицам лишь несколько секунд и пропадает так же быстро. — Один, — начинает счёт Кэйа. Следующий удар ощущается ещё ярче, заставляя винодела дернуться. — Два. Альберих делает небольшую паузу: довольно грубо сжимает чужие ягодицы руками, снова мнёт, пока те не начинают краснеть. Удар. Дилюк непроизвольно содрогается, но болезненный стон сдерживает. Боль не такая невыносимая и он вполне может терпеть подобное. — Три, — продолжает подсчёт Альберих, замахиваясь сильнее. Рагнвиндр закрывает глаза; прежде чем он получает следующий удар, плеть со свистом сечет воздух. Мужчина дёргает ногой от боли: та становится интенсивнее. — Четыре. Следующие несколько ударов происходят слишком быстро, что бы Дилюк успел хоть как-то отреагировать. Остаётся лишь обжигающие послевкусие. За громкими шлепками он также не успевает следить за счётом господина, а потому слегка отрывается от столешницы и глядит на Кэйю через плечо. Новый удар вызывает очередную улыбку на лице Альбериха. Он весьма доволен этой игрой и покорностью своего мальчика. — Восемь. Остается всего половина, но Дилюк даже не думает размыкать уста в стонах или мольбах и уж тем более он не собирается останавливать своего господина. Рыжеволосый хочет во что бы то ни стало вытерпеть сладкую пытку до конца, показывая этим свою преданность супругу и своё умение подчиняться воле своего хозяина. Супруги достигают новых рубежей в своих отношениях с каждой проведённой сессией и их взаимопонимание — действительно тяжелый труд обеих сторон. Кэйа часто вспоминает, как смущался Дилюк простой близости и как пылали его щеки, если Альберих делал что-то непривычное в постели. Рагнвиндр не понимал сути тематических отношений, когда они впервые попробовали, и вовсе не желал быть покорным пай-мальчиком. Сегодняшний Дилюк был совершенно другим человеком, понимающим суть слов «наслаждение» и «взаимопонимание». Девятый удар заставляет винодела зажмуриться, а звук шлепка эхом отдается в голове еще несколько секунд. — Девять, — Альберих ухмыляется, рассматривая раскрасневшиеся ягодицы муженька и оценивая сколько еще ударов тот выдержит. Нет, он совсем не сомневается в супруге и уверен, что они дойдут до конца с первого раза. Просто ему стало интересно, сможет ли Дилюк выдержать тридцать ударов, если Кэйа попросит. А может и все пятьдесят? Следующий удар проносится со свистом, становясь самым ярким на фоне остальных ударов. Дилюк давится воздухом и тихо шмыгает носом, из последних сил сдерживая всхлип. — Десять, —танцор тянет слово, — Осталось меньше половины. Я верю в тебя, мой ангел. Рагнвиндр судорожно кивает. Он почти ничего не чувствует, кроме жгучей боли.У него затекают руки от длительного пребывания в одном положении. Мужчина переступает с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то размяться и абстрагироваться от боли, но это ничего не дает. Но даже так Дилюк не думает проронить и звука, ведь в конце концов у них были сессии и пожёстче; например, когда Кэйа оставлял его на несколько часов связанным с вибратором в заднице. И пускай та пытка кардинально отличалась от этой, рыжеволосый после не мог сидеть примерно дня четыре. Еще одним из наиболее неприятных для Дилюка моментов было подвешивание вниз головой и лишь потому, что ему банально становилось дурно. Так что Рагнвиндр вполне уверен в своих силах и готов без сомнений идти до самого конца. Заметив кивок, Альберих наносит еще один удар, но делает его куда мягче, чем предыдущий. — Одиннадцать. Ты молодец. Двенадцатый удар едва ли можно назвать ударом, потому как даже Дилюк не замечает его на фоне разливающейся боли. Но это просто случайность, допущенная господином. — Двенадцать. Кэйа остается недоволен последним ударом — и вкладывает всю силу в следующий. Но Дилюк должен вытерпеть и показать свою покорность, потому он сдерживает стон даже когда глаза начинают слезиться. Прикусывает губу с силой, отвлекаясь от боли на ягодицах. — Тринадцать. Свист. Удар. Винодел содрогается, а его ноги предательски подкашиваются, и он практически виснет грудью на тумбе. Возможно, если бы они начали порку не в такой позе, он бы точно упал, согнувшись пополам. — Четырнадцать. Последний удар, моя радость. Дилюк пытается проглотить слюну, чтобы рот меньше сушило, но становится только хуже. Помимо боли его начинает терзать жажда и теперь он представляет, как выпьет большой стакан воды, как только все закончится. Свист. Удар. — Пятнадцать. Какой же ты хороший мальчик. Я так горжусь тобой. Бросив флоггер в сторону кровати, танцор приближается к рыжеволосому и целует того в макушку, осторожно и легонько поглаживая пунцовую от ударов задницу. Синяки явно будут заживать не одну неделю и потребуют хорошего ухода. Рагнвиндр, понимая, что он не нарушил правил игры, слабо улыбается в ответ, смотря на Кэйю через плечо. Непослушные волосы лезут в лицо и винодел едва видит, что происходит сзади. — Спасибо, Господин, — сипло отвечает мужчина, все еще мечтая о спасительной жидкости. Кэйе требуется некоторое время, чтобы освободить супруга от веревки, но прежде он приносит тому воды и сам поит, пока Дилюк не расплывается в довольной улыбке. Последнего трясет, но он чувствует себя счастливым. Как и Кэйа, который сначала осторожно обрабатывает чужие ссадины, а после укладывает в постель уставшее тело любимого.

...

Дилюк проводит в постели несколько следующих дней, пока Кэйа старательно ухаживает за ним. Оба довольны, словно мартовские коты. Большую часть времени Альберих проводит в постели с любимым, делая тому охладительные компрессы, а возвращаясь ночью с работы, господин обязательно балует возлюбленного невероятно нежным массажем, уделяя внимание каждому миллиметру чужого тела. — Потанцуешь для меня? — одним вечером спрашивает Рагнвиндр, листая новости на айпаде и лениво потягивая виноградный сок. Кэйа не отвечает ничего, лишь молча поднимается с постели и подходит к пилону, установленному в их спальне. — Люблю тебя, — добавляет он в след Альбериху. — Я тебя тоже, мое сокровище.