Татьяна Ларина

Какое-то время она просто сидела на кухне, опершись головой о руки. В этой голове летали мысли на совершенно посторонние темы. Вскоре пришли родители. Поговорив с ними и исполнив кое-какие поручения, она пошла "спать". Девушка взяла в руки телефон, покрутила его в руках и решилась-таки посмотреть, написал ли он? Написал... На вопрос девушки, можно ли встретиться, он ответил фразой: «Ну, допустим». И она эту фразу не прочитала, а как будто услышала. Да, она прям услышала его голос... Ей представился этот настороженный тон... В итоге они договорились встретиться у него в три часа. Чтобы точно прийти вовремя, она сказала родителям, что пойдёт полтретьего гулять с подругой.

***

Этот день и час наступил... Около двадцати минут она пошаталась по окрестностям рядом с его домом, ещё около десяти минут стояла около его подъезда. Без трёх минут три она позвонила в домофон. Зашла в подъезд. На лифте поехать не получилось: зашёл какой-то незнакомый мужик. Девушка решила, что сейчас лучше не рисковать, и пошла на пятый этаж пешком. И вот, она стоит перед квартирой. Сердце бешено колотится, ладошки были холодные, но потные. Она вошла в квартиру, даже не позвонив в звонок — а зачем? Дверь была не то что отперта, а даже приоткрыта. Её уже ждали... Когда девушка вошла, она не увидела сразу хозяина. Окликнув его по имени, сняла куртку и начала разуваться. Он пришёл. «Боже, может, ещё не поздно всё прекратить?» Но было уже поздно. — Привет. Ну что, о чём хотела поговорить? — Да, так... Можно сначала воды? В горле жутко пересохло. Они пришли на кухню. Он налил ей воды, она быстро выпила... И девушка начала... Начала издалека, но тем не менее быстро подошла к главному вопросу: — Просто, понимаешь, я в тебя влюбилась... Я, я пришла узнать, насколько это взаимно. Потому что мне совершенно не понятно. Если бы я была полностью уверена в том, что ты ко мне равнодушен, я бы не пришла — зачем? Но и если бы была полностью уверена в том, что это взаимно, тоже не пришла бы. А тут мне совершенно не понятно... Уже потом, вспоминая этот день, девушка не могла слово в слово восстановить свой монолог, как ни пыталась. Как, впрочем, и его ответы. Совсем дословно не помнила. Выслушав монолог девушки, сжимающие пустую чашку руки которой нервно дрожали, он ответил: — Ну, во-первых, я хвалю тебя за смелость. Во-вторых, что касается... В общем, отношения — это не для меня. Я совершенно не хочу начинать. Меня это не интересует. — Ага... Вот и правильно. Даже нечего начинать, ни к чему хорошему не приведёт. Всё это девушка проговорила со своей неизменной улыбкой. Она улыбалась почти всегда. И даже сейчас, в такой роковой момент, улыбка не сходила с её губ. — Кхм... Да... Ну, сейчас мне хоть что-то понятно. Я могу сконцентрироваться больше на учёбе там... Всё-таки правда — это хорошо. Пока, словно сама с собой, разговаривала, девушка рассматривала магнитики на холодильнике. И вдруг её взгляд зацепился за изображение Пушкина. — О, Пушкин, — еле слышно произнесла она. И неудевительно, что магнитик привлёк её внимание, ведь все её знакомые знают, как она любит литературу, а особенно — стихи... «Твою ж мать, Пушкин! Татьяна Ларина! Я теперь Татьяна Ларина! О, как же я её раньше осуждала! И сама же теперь на её месте!» Она протянула руку к магнитику и чуть поправила его. — Можно ещё воды? Выпив залпом ещё один стакан, она сказала: — Спасибо за всё: за ответ, за то, что выслушал, за воду... Я, пожалуй, пойду, — и она уже почти сделала шаг, но тут он спросил: — Может, поесть хочешь? От такого неожиданного предложения девушка остановилась. — Что? Она серьёзно подумала, что ей послышалось. Неуместность вопроса сбила её с толку. — Омлет там пожарить могу... гренки... Нет, не послышалось. Непонятно было, зачем он об этом спросил. Возможно, это была несколько неуклюжая попытка продемонстрировать своё гостеприимство. Сложно было представить, как после признания в любви и последовавшего затем отказа, эти двое сидят друг напротив друга и едят омлет, разговаривая о чём-то постороннем... — Нет, спасибо. Я не хочу есть. И уже когда обутая в сапоги девушка надевала куртку, она сказала ему: — Ещё раз спасибо за понимание и вообще... — и, не сдержавшись, спросила: — можно хоть тебя обнять? — Конечно. Они обнялись. Девушке было приятно почувствовать его прикосновения. На это короткое мгновение ей стало вдруг так хорошо! Девушке очень хотелось его поцеловать. Но, увы, она не могла этого сделать. Может быть, сделает это в другой жизни. Или сделала уже в параллельной вселенной... Но вот, это мгновение закончилось. Оно было просто идеальным сочетанием сладкого и горького. — Пока, — улыбнувшись на прощание, сказала девушка. — Давай, удачи. И она вышла. Дверь за ней закрылась.

***

Когда она вышла из подъезда, поймала себя на мысли, что ей хочется не плакать, а смеяться. Потом она подумала о его ответе. «Ну почему он не сказал ничего про меня саму? Чёрт, ну сказал бы, что я ему ещё не нравлюсь! Было бы как-то легче!» И тут она вспомнила его предложение поесть. Представила что было бы, если б она согласилась... И расхохоталась прямо на улице.