I
11 ноября 2021 г., 12:25
«Ваше место назначения слева», — возвестил искусственный, но такой привычный женский голос, сопровождавший Чонгука вот уже несколько последних часов на протяжении всей дороги от Сеула до небольшого городка поблизости от Пусана, где Чону предстояло провести следующие пару недель. По крайней мере, мужчина искренне надеялся, что его командировка не затянется надолго. Отправляя сюда своего лучшего следака, шеф заверил, что Гук предельно быстро расправится с делом, ведь раскрытых подобных расследований в багаже Чона за десять лет работы в полиции скопилось немало. В столичном спецуправлении именно Чонгук слыл мастером по психам, а в том, что здесь орудовал маньяк, не было сомнений.
Чонгук припарковался перед двухэтажным зданием, подсвеченным красным на мониторе навигатора, и, прищурившись, не без труда прочитал название улицы и номер дома на поблёскивавшей в свете фар табличке. Сверив информацию с данными, отпечатанными на командировочном удостоверении, мужчина заглушил движок своего верного ix20 и устало откинулся на спинку кресла. Дорога протяженностью в почти четыреста километров далась бы не так тяжело, если бы перед выездом Чонгуку удалось хоть немного поспать. К тому же ночные путешествия он не особо жаловал. Но иного выхода начальство ему не оставило. За последние две недели в окрестностях Хамана обнаружили уже четвертый труп.
Предложение поехать поездом Чонгук отмёл сразу же: общественный транспорт мужчина откровенно ненавидел за его многолюдность и полное отсутствие контроля над ситуацией. Он сам должен решать, где и когда сделать остановку. Любой психолог назвал бы отношение Чона к поездам и автобусам какой-нибудь цветистой фобией, но сам Гук именовал данное явление своим личным выбором. В любом случае автомобиль давно стал для него необходимостью и убежищем, где он проводил большую часть своей жизни, если не считать мест преступлений, которые по долгу службы ему приходилось посещать.
Посидев ещё несколько минут в прохладном салоне, мужчина нехотя покинул его, осознавая вероятность уснуть прямо за рулем, и, прихватив из багажника небольшую спортивную сумку, направился к своему новому жилищу. Открыв местами заржавевший кодовый замок, он очутился в мрачном коридоре, в котором каждый шаг гулко отдавался от потёртых стен неприятным эхом. Нужная квартира располагалась в самом конце по правую сторону. Следуя присланным в сообщении инструкциям, Чон выудил из уютно примостившегося слева от двери почтового ящика ключ и отпер замок.
Внутри квартира оказалась немногим лучше лестничной площадки. В нос ударил спёртый воздух, пропитанный тоскливым одиночеством служебного жилья, используемого настолько редко, что пыль покрывала все поверхности плотным слоем. Щелчок выключателя заставил одинокую лампочку на потолке жалобно моргнуть несколько раз и вспыхнуть тусклым светом, освещая неприветливое помещение, состоявшее всего из одной комнаты, служившей и кухней, и столовой, и спальней одновременно.
Внутренний перфекционист Чонгука брезгливо поморщился, осматривая временное пристанище. Замасленная рабочая поверхность со встроенной плитой, старенький стол и два стула с ободравшейся местами обивкой. Шкаф, сверкающий потрескавшимися от старости дверцами, и одиноко сереющий матрас, явно переживший самые непростые времена. С первых минут пребывания в служебной квартире Чон твердо решил, что не останется здесь. Однако сил на поиски более подходящего места обитания в данный момент у него просто не было.
Душевая выглядела ещё более плачевно: темно-зелёная плесень, покрывавшая пол и стены, напрочь отбила естественное желание смыть с себя дорожную пыль. Превозмогая отвращение, Гук сполоснул холодной водой лицо, промокнул его надетой на нём футболкой и, не раздеваясь, улегся на матрас, подложив руку под голову.
Невесёлая картина потрескавшегося от времени потолка удручала ещё сильнее, заставляя мужчину внутренне передёргиваться от отвращения. Если бы принимающая сторона откровенно поведала о плачевном состоянии жилья, предназначенного для командировочных, Чонгук сразу озаботился бы поисками гостиницы или съёмной квартиры. Вряд ли в этом городишке цены кусались так же, как в Ульсане или Пусане. Чон вполне мог себе позволить самостоятельно оплатить более уютную обитель. Однако, видимо, здешнее начальство считало данную квартиру вполне пригодной для обитания, не задумываясь о том, что она всем своим видом оскорбляла привыкшего к столичной жизни специалиста высокого класса, коим и являлся Чонгук.
Он не считал себя привередливым и тем более снобом, просто был уверен в том, что комфортные условия — это далеко не роскошь при его профессии: дабы проникаться деталями расследуемого дела, ему жизненно необходим комфорт. А о каком комфорте может идти речь, когда всё, что его окружает, безнадёжно пропитано затхлостью и вековой пылью?
Веки Чонгука постепенно тяжелели, а раздавленный усталостью мозг наполнялся обрывками воспоминаний. Сегодня Гуку повезло, и картинки, всплывавшие в памяти, были яркими, наполненными улыбками и смехом. Счастливые лица родителей, поздравлявших своих старших сыновей с пятнадцатилетием. Огромный праздничный торт, заботливо приготовленный мамой, сверкающие гордостью глаза отца и беззубая улыбка годовалой Минён. Каждое мгновение того дня полнилось безграничным весельем и уютным домашним теплом. Чонгук и Лихёк — уже достаточно взрослые, но со всё ещё по-детски наивными взглядами в окружении родных, любящих людей. Вот оно — самое ценное, ради чего стоит жить, строить отношения, создавать семью.
Хрустальная капля скатилась из уголка глаза, прочертив влажную дорожку по виску, и затерялась в заметно отросших за минувшие со дня последнего посещения парикмахерской смоляных волосах. Тяжелый вздох отразился гулким эхом от потёртых стен и растворился в зияющей пустоте. Чонгук вновь поддался навалившейся слабости, но это его не злило. Напротив, последнее дело выжало Гука до последней капли, и теперь он ощущал отчаянное опустошение, и положительные эмоции в этом случае — наилучший способ восстановить душевное равновесие. А слёзы — это нестрашно.
Возможно, в классических литературных произведениях и жёстких боевиках настоящие мужчины не плачут и больше походят на непробиваемую бетонную стену, не поддаваясь эмоциям. А в реальной жизни всё далеко не так. Чонгук ещё в свои далекие двадцать два усвоил одну истину, которую вот уже в течение десяти лет лишь подтверждает. Мужчины тоже плачут. Ещё как. Ревут взахлёб, когда в груди болезненно стягивает горечь утраты. Потому что иначе можно свихнуться, сойти с ума, превратиться в разломанного жизнью старика даже в двадцать с небольшим.
Незаметно Чонгук провалился в спасительную дрёму. Сон был неглубоким. Сквозь его толщу мужчина слышал каждый шорох, доносившийся из открытого окна, заботливо пропускавшего ночную свежесть, смешанную с густым ароматом жасмина, раскинувшего свои ветви, усыпанные огромными белыми цветами, у самого дома. Запах этот пробуждал приятные ощущения из далёкого детства, когда всей семьёй они сидели в беседке, играя в настольные игры под ярким светом фонариков, обвивавших столбы и перемычки под крышей. Чонгук всегда играл честно, в отличие от своего старшего брата, который мухлевал при первой же возможности, подглядывал в карты соседа, менял буквы, играя в «Эрудит», и незаметно таскал банкноты из банка «Монополии». Но даже при этом невозможно было не любить Лихёка, улыбчивого и смешливого, готового стоять горой за брата, у которого не складывались отношения со сверстниками.
Чонгук, в отличие от Ли, был замкнутым и молчаливым. Прогулкам с друзьями он предпочитал тихие вечера с книжкой в руках. Да у него и друзей-то не было. Даже тех, кто просто с ним нормально общался, можно было пересчитать по пальцам одной руки. О девушках речи вообще не шло. Их Чонгук обходил десятой дорогой, в отличие от брата, который менял девчонок каждую неделю. Да и те никогда не возражали. Наоборот, гордились, если удавалось сходить хотя бы на одно свидание с самым популярным парнем не только в школе, но и во всём их небольшом городке.
Позже, когда произошла трагедия, Чонгук не раз задумывался о том, почему именно Лихёку было суждено уйти так рано, ведь он не просто любил жизнь — он умел жить по‐настоящему ярко, с размахом, смакуя каждую минуту, радуясь новому дню. Тогда как младший брат так и не научился этому. Не проходило ни дня, чтобы Чонгук не сожалел об утере родных, особенно Ли. И, вероятно, лишь потому заставлял себя двигаться дальше. Пообещал себе, что не успокоится, пока не найдет виновного. Но вот прошло уже десять лет, а он ни на йоту не приблизился к разгадке, кто мог сотворить такое.
Гулкий стук кулаком по дереву ворвался в мир сновидений Чонгука непрошеным ураганом, заставив мужчину резко вскочить, озираясь по сторонам в попытке понять, где он находится, и что происходит.
— Капитан Чон, откройте, — раздался приглушённый голос, сменившийся очередной дробью ударов по обшарпанной поверхности двери.
— Чёрт, — выругался Гук, запустив пятерню в густые волосы и зачесывая их назад, открывая высокий лоб. Потерев лицо ладонями, мужчина несколько раз моргнул, прогоняя остатки сна, и направился в коридор. Распахнув дверь, он обнаружил на пороге служебной квартиры совсем еще зелёного юнца, облачённого в полицейскую форму.
— Простите, что разбудил вас так рано, капитан Чон, — заикаясь, проблеял тот. — Но шеф приказал незамедлительно доставить вас на место преступления.
Проигнорировав приказ пока ещё неизвестного шефа, Гук прошёл в ванную, ощущая острую необходимость принять душ, однако свежий взгляд на заплесневелую стену душевой кабинки и треснувшее стекло дверцы оказали на него еще более сильное впечатление, нежели ночной осмотр. Ополоснув лицо прохладной водой, Чон вернулся в комнату, посреди которой, переминаясь с ноги на ногу, стоял патрульный, подхватил часы, лежавшие на полу возле матраса, а следом и телефон, который тут же отправил в карман. Защёлкнув браслет на жилистом запястье, Чонгук глянул время и практически не удивился, увидев, что маленькая стрелка едва доползла до шести.
— Новая жертва? — всё ещё хриплым ото сна голосом предположил Гук, хотя ответ знал ещё до того, как тот прозвучал из уст полицейского. Набросив кожаный пиджак поверх помятой футболки, Чон сунул в карман документы и новенький блокнот, купленный взамен исписанному за время предыдущего расследования.
— Идём, по дороге расскажешь, — скомандовал он и зашагал к выходу. Парнишка просеменил вслед за капитаном, извиняясь на ходу:
— Я не знаю деталей. Шеф позвонил в отдел и приказал доставить вас по адресу. Сказал, где вас найти.
— Мог бы обойтись без посредников, — буркнул Гук, с трудом проворачивая ключ в застоявшемся от времени замке. — Ему прекрасно известен мой номер. Или гордость не позволяет снизойти до меня, посмевшего ступить в его владения?
— Не говорите так, капитан Чон, — перебил недовольную тираду парнишка. — Шеф Ким — хороший начальник, и, поверьте, он только рад, что вы согласились приехать сюда, в наш городишко. Мы тут уже все с ног сбились. Девушки боятся на улицу выходить по вечерам, а теперь, видимо, ещё и парни будут спешить попасть домой засветло.
— Жертва — мужчина? — насторожился Чонгук, не оборачиваясь и продолжая широкими шагами сокращать расстояние до своей машины.
— Да, насколько я успел понять, — протараторил парень и тут же перевел тему: — На патрульной будет быстрее, — он указал в сторону полицейского автомобиля.
— Я езжу только в своей машине, — резко обрубил Гук, снимая ix20 с сигнализации.
— Но как же… — растерянно пробормотал парнишка, замерев в двух шагах от капитана.
— Напарник пусть едет на патрульной, а мы следом на моей.
— Мы с лейтенантом не напарники, — снова затарахтел полицейский, едва ix20 тронулась с места. — Его тоже шеф вызвал, а у него машина в ремонте, как обычно.
— Говоришь, девушки боятся из дома выходить? — спросил Чон, проигнорировав рассказ о загадочном лейтенанте, которого ему не удалось разглядеть. — Но насколько я успел узнать из материалов дела, ни одна из жертв не жила здесь.
— Да, это так, но всё же, — парнишка запнулся. — Когда такое происходит, даже нам, мужчинам, становится жутко, а что уж говорить про девчонок.
Чонгук фыркнул, но всё же сдержался и не ляпнул то, что вертелось у него на языке.
— Как тебя зовут-то, мужчина? — не скрывая сарказма, поинтересовался он, следуя за патрульной машиной и сворачивая на небольшую улочку.
— Сержант Хан, капитан, — тут же довольно откликнулся полицейский.
— А имя? — сохраняя настроение разговора, спросил Чонгук. Ну не мог он себя заставить увидеть в этом зелёном юнце полицейского, даже несмотря на внушительный рост и строгую форму, сидевшую на парне как влитая.
— Джисон, капитан, — незамедлительно ответил парнишка. — Хан Джисон.
— Приятно познакомиться, Хан Джисон, — уже более серьёзно проговорил Чонгук. — А теперь рассказывай всё, что знаешь по сегодняшней жертве.
— Полчаса назад в отдел позвонил мужчина и сообщил, что, возвращаясь со смены, обнаружил тело.
— Что за мужчина?
— Старик Шу, — пояснил Хан. — Работает сторожем на старой заправке в пяти километрах от города. Его все знают, он как будто целую вечность живёт здесь.
— Без романтических отступлений, — недовольно бросил Чон, пытаясь вникнуть в суть.
— Он всегда ездит на своём старом велосипеде по одному маршруту — через лесополосу. Заметил валявшийся у дорожки рюкзак, остановился и потом уже увидел парня, — Джисон перевел дыхание. — Знаете, голос у старика был такой, будто он призрака увидел. Хотя мне казалось, что за свои лет сто он видел всё. Отставной военный, понимаете?
Патрульная машина выехала на шоссе, покидая территорию города, Чонгук проследовал за ней. Мрачный городской пейзаж сменила буйная зелень, раскинувшаяся по обе стороны от дороги.
— Где этот Шу сейчас? — неотрывно следя за маячившими впереди сине-красными сигнальными огнями, продолжал допытываться Чонгук.
— Его доставили в отдел, даёт показания, — послушно ответил Джисон, искоса поглядывая на капитана, в котором чётко прослеживался охотничий инстинкт ищейки, взявшей след.
— Надеюсь, его не догадались записать в подозреваемые? — фыркнул Чон.
— Конечно же, нет, — возмутился парень. — Он же совершенно не подходит под профиль убийцы.
— О, у вас уже есть профиль? — брови Чонгука изогнулись в искреннем удивлении.
— Мужчина от тридцати до сорока, в хорошей физической форме, довольно привлекательный, общительный, легко входит в доверие.
Гук выждал некоторое время, прежде чем поинтересоваться:
— Это всё?
— Пока что да, — виновато втянув голову в плечи, пробормотал Хан.
— Негусто, — хмыкнул Чон. — Уверен, что под это описание подходит не одна сотня жителей вашего городка. И ещё несколько тысяч из населения Пусана.
— А знаете, я вообще думаю, что убийца не один, — выпалил Джисон в жалкой попытке оправдаться. Однако он и сам не ожидал, что его фраза произведёт настолько сильное впечатление на сидящего рядом мужчину. Как и Чонгук, в общем.
— С чего такие выводы, сержант? — неожиданно для себя Гук признал в мальчишке коллегу.
— Н-не знаю, — заикаясь, пробормотал Хан. — Просто внутри такое ощущение, довольно странное, вроде внутреннего голоса, которое постоянно бормочет нечто невнятное.
Чонгук скосил взгляд на пассажира и мысленно одобрительно кивнул, а вслух проговорил:
— Это называется интуиция, Джисон. Мой тебе совет — почаще прислушивайся к ней.
— Да меня поднимут на смех, если я обмолвлюсь о чём-то таком, капитан, — жалобно почти проскулил парнишка. — Шеф Ким доверяет исключительно фактам, неопровержимым и чётким.
Свернув следом за патрульным автомобилем с трассы, Чонгук начал внимательно оглядываться по сторонам, хотя ничего необычного здесь не было — вполне привычный для данной местности пейзаж. Небольшой лесок — не из тех, что похожи на непролазные дебри, а вполне цивилизованная посадка, ровные ряды деревьев, шелестевших густой тёмно-зелёной листвой. Просёлочная дорога, неспешно извивавшаяся среди этого великолепия. Зато большое скопление людей и машин впереди выбивалось из общей картины, заставляя внутреннего перфекциониста передёргиваться.
Припарковав машину рядом с патрульной, Гук негромко проговорил, прежде чем выбраться наружу:
— Ты хороший парень, Хан Джисон. Из тебя вполне может выйти толк.
— Правда? — недоверчиво переспросил сержант, заискивающе глядя в чёрные глаза капитана.
— Я разве врал тебе когда-нибудь? — приподняв одну бровь и изогнув губы в подобии улыбки, поинтересовался Чон.
— Но мы знакомы меньше часа.
— Но это не отменяет того факта, что я никогда не обманывал тебя, верно? — Джисон кивнул, загипнотизированный тяжелым взглядом, пронизывавшим до самого нутра. — Не отходи далеко, мне понадобится твоя помощь.
— Да, капитан, — воодушевлённо выдохнул Хан, а в его взгляде читалась безмерная благодарность.
Стоило Чонгуку выбраться из машины, и от толпы мужчин, одетых как в полицейскую форму, так и в штатское, отделился высокий брюнет со слегка растрёпанными волосами, которые он сам же и ерошил, периодически запуская в них внушительных размеров пятерню.
— Капитан Чон? — предположил тот, протягивая раскрытую ладонь, которую Гук пожал, отметив, что кожа мужчины прохладная, но не влажная, а значит, он вполне способен держать себя в руках в любой ситуации.
«Этакий железный человек», — пронеслось в голове Чона.
— Ким Намджун, — представился брюнет. — Шеф местной полиции, — добавил он, хотя Чонгук понял это и без уточнений. — Я очень рад, что вы откликнулись на нашу просьбу. Как мне ни стыдно признаваться, но сами мы не в силах разгрести это дерьмо.
— Вам нечего стыдиться, шеф, — без единой эмоции на лице проговорил Гук. — Далеко не каждый может попросить о помощи. Порой это слишком больно бьёт по самолюбию.
— Нам тут не до самолюбия, — тяжело вздохнул мужчина. — Убедитесь сами.
Намджун приветственным жестом указал в сторону скопления людей, и Чон проследовал туда, бросив:
— Не отставай, сержант. — Хотя он вполне мог и промолчать — Джисон и без его указаний послушно следовал рядом.
Картина, открывшаяся Чонгуку, заставила поморщиться даже его, долгие годы работавшего с подобными делами и столкнувшегося за это время с такой человеческой жестокостью, от которой кровь стыла в жилах. Однако то, что Чонгук увидел здесь, вызвало дрожь по всему его телу.
То, что ещё несколько часов назад являлось живым человеком, сейчас походило на месиво из кожи, мяса и костей. Лицо было изуродовано до неузнаваемости: чёрные дыры с запёкшейся кровью вместо глаз, рот, разрезанный от уха до уха, обнажал челюсти с частично выбитыми зубами. Некогда светлые волосы, пропитанные багровой кровью, болтались на срезанной с черепа коже.
На теле жертвы не оказалось ни единого сантиметра без следов побоев или увечий. Конечности были неестественно вывернуты, что не оставляло сомнений в том, что они сломаны. Множественные ожоги и порезы покрывали бледную, будто обескровленную кожу. А на горле зиял огромный разрез с идеально ровными краями, открывая взору присутствующих анатомическое строение шеи.
Чонгук дёрнулся, когда за спиной раздался хриплый кашель и звук, явно отражавший всю глубину произведённого на сержанта впечатления от увиденного. Обернувшись, Чон упёрся сочувствующим взглядом в стоявшего на коленях парнишку, которого в прямом смысле слова выворачивало наизнанку.
— Чёрт, дайте ему воды и уберите к чертям отсюда, — прошипел Намджун. — Какого дьявола он вообще тут делает? Я же предупреждал, что картина не для слабонервных.
— Это я виноват, — обронил Гук. — Попросил держаться поблизости.
— Но зачем? — шеф удивлённо уставился на столичного гостя.
— Он пока единственный тут, кому я доверяю, — не скрывая собственных мотивов, пояснил Чон и перевёл тему, присев на корточки рядом с телом жертвы: — Удалось установить личность?
— Некий Ли Минсок, — отозвался шеф. — Двадцать два года, проживал в Пусане, учился на третьем курсе мединститута. Неделю назад соседи по комнате сообщили о его исчезновении. Утром ушёл из дома, но на занятиях так и не появился. Сначала думали, что загулял, но спустя три дня забили тревогу.
— Загулял на три дня? — приподняв брови, уточнил Чонгук.
— Он студент, — пожав плечами, ответил Намджун. — По словам соседей по общежитию, нередко пропадал на день-два, мог уехать с друзьями в другой город, не предупредив. В общем, любил парень погулять.
— Ясно. А как установили личность? Явно не по фото, — пытаясь заменить отвращение сарказмом, продолжил Чон.
— В рюкзаке был паспорт, пробили по базе.
— А откуда уверенность, что это его рюкзак и его паспорт? Парня не узнать, — не унимался Чонгук.
— У жертвы довольно интересная биография, — послышался за спиной приятный мужской голос. Обернувшись, Чонгук натолкнулся взглядом на высокого молодого мужчину в белом халате, наброшенном поверх джинсов и свитера. — Отпечатки оказались в нашей базе. Этот Ли Минсок пару раз попадал в полицию за неподобающее поведение в публичных местах. — Мужчина покачал головой. — Любил парнишка выпить и устроить дебош.
— И как только с такой биографией дотянул до третьего курса университета? — исключительно риторически пробормотал Намджун.
— Отличник? — предположил Чонгук.
— Пока не знаю, — пожал плечами мужчина в халате. — Да и добыча подобной информации не входит в мои должностные обязанности.
— Это Ким Сокджин, — вмешался Намджун. — Наш патологоанатом.
— Но иногда, — сделав акцент, проговорил мужчина, — мне становится безумно интересно, чем занимался при жизни тот, чей внутренний мир мне приходится изучать.
Проигнорировав последнее высказывание, Чонгук всё же пожал протянутую ему руку и произнес:
— Могу поспорить, что он не просто отличник, а уникальный студент, один на сотню, а то и на тысячу. Тот, за которого профессора будут бороться насмерть, только бы образумить и заставить доучиться.
— Откуда такая уверенность? — насторожился Намджун.
— А иначе он уже давно вылетел бы за свои-то заслуги, — пояснил Чон.
— Вот так просто? — недоверчиво поморщился шеф.
— Ну или считайте, что мне это подсказала моя интуиция, — бросил Гук.
— С интуицией не к нам, а в шоу экстрасенсов.
Чонгук поднялся и повернулся на звук низкого, мягкого, словно бархат, голоса. Прямо за его спиной стоял молодой мужчина в штатском примерно одного с Чоном возраста. Его слегка вьющиеся волосы спадали тёмно-каштановыми прядями, слегка прикрывая глаза, а потому взгляда Чонгук не видел, но отчётливо ощущал его кожей, которая будто бы плавилась.
— Прекрати, Тэхён, — бросил шеф, останавливаясь между мужчинами, уставившимися друг на друга, словно почуявшими опасность, исходящую от собеседника. — Познакомься с капитаном Чоном.
— Тот самый столичный франт, который должен помочь нам поймать психопата? Как будто мы сами на это не способны, — сквозь зубы процедил Тэхён.
— Видимо, так и есть, — прищурившись, ответил в тон ему Чонгук, не собирающийся терпеть высокомерие стоявшего напротив.
Реакция последовала незамедлительная: довольно ощутимый тычок в плечо заставил Чона пошатнуться, но с ног не сбил.
— Да что ты о себе возомнил? — прошипел мужчина, приближаясь настолько близко, что Гук ощутил его горячее дыхание на своей коже. — Приехал тут хвостом крутить, тогда как мы уже третью неделю трупы выгребаем.
— Лейтенант Ким, — окрикнул молодого и дерзкого Намджун. Резкий тон подействовал отрезвляюще: мужчина замолчал и отступил на несколько шагов назад, а лицо его вновь приняло невозмутимое выражение, но Чонгука уже было не обмануть этим напускным безразличием.
— Приятно познакомиться, капитан Чон, — растянув пухлые губы в подобии улыбки, мягко проговорил Тэхён и представился, протянув руку: — Ким Тэхён, лейтенант полиции Хамана.
— Тэхён — наш лучший следователь, — гордо добавил Намджун.
— Да что там, практически единственный, — нескромно уточнил Ким.
— А нам больше и не надо, — шеф попытался перевести разговор в нейтральное русло. — В Хамане обычно тихо, и ничего сверхъестественного не происходит.
— М-да, заметно, — фыркнул Чонгук, бросив беглый взгляд на тело у своих ног, но потом всё же пожал руку, которую по-прежнему настойчиво протягивал лейтенант, и проговорил: — Я не собираюсь наводить тут свои порядки, просто хочу помочь поймать психа, который способен на такое.
— Ну вот и славно, — усмехнулся до этого молча наблюдавший за представлением двух альфа-самцов патологоанатом. — Можем вернуться к нашему трупу.
— Я так полагаю, причину и время смерти вы сможете сказать после вскрытия? — небезосновательно предположил Чонгук, но удивился, услышав ответ:
— Я бы очень хотел сказать, что парень умер задолго до того, как ему перерезали горло, но не могу. Все раны, учитывая эту, — Сокджин указал на горло жертвы, — были нанесены, пока он был ещё жив. Тело практически полностью обескровлено, — пояснил патологоанатом в ответ на удивлённые взгляды, — а это возможно, только если сердце ещё какое-то время продолжало биться. И уж точно могу утверждать, что убили его не здесь. Слишком мало крови. Там, где произошло убийство, всё должно быть просто залито ею. Парня резали словно свинью, как будто намеренно старались причинить как можно больше боли, не убивая при этом. А когда наигрались… — врач замолчал и провёл большим пальцем себе по горлу.
— Что общего с предыдущими убийствами? — поинтересовался Чонгук, внимательно выслушавший эксперта.
Сокджин пожал плечами и чуть скривил губы:
— Порез на шее похож, но точно смогу сказать позже. Ну и анализ крови покажет, присутствует ли в ней тот же коктейль из кодеина, атропина и кокса, как у прежних жертв.
Чонгук понимающе кивнул. Направляясь сюда, он внимательно изучил дело, которое насчитывало уже четыре эпизода. Четыре тела, найденные в радиусе десяти километров от черты городка. На всех присутствовали различной степени тяжести увечья, но неизменным оставалось перерезанное горло. А также в крови всех жертв эксперт обнаружил определённый набор препаратов, обеспечивавших убийце способность контролировать своих жертв, лишая их даже малейшей возможности сбежать.
— Ты закончил тут, Джин? — спросил шеф, а когда эксперт кивнул, дал команду увозить тело. — Мы в отдел, а когда у тебя будет что-то конкретное, дашь знать.
— До обеда можете расслабиться, — снимая перчатки, сообщил Сокджин, и толпа медленно потянулась от эпицентра событий к припаркованным в хаотичном порядке автомобилям.
— Ты как, мужчина? — поинтересовался Чонгук у Джисона, сидевшего прямо на земле у патрульной машины, обхватив голову руками. Бледная, землистого оттенка кожа выдавала его состояние, которое вполне можно было оценить на твёрдую десятку по шкале от одного до десяти, где один — не очень, а десять — хреново так, что хочется сдохнуть. — Мне казалось, ты в курсе этого дела. — Парнишка кивнул. — Ты на все трупы так реагируешь?
— На фотографиях всё выглядит немного не так… отвратительно, — сипло проговорил Джисон.
— То есть это твой первый труп, увиденный вживую? — уточнил Гук и тут же извинился за немного неуместный каламбур: — Тебе бы сейчас чего-нибудь выпить, но учитывая, что рабочий день только начинается, могу предложить только кофе. Он немного приведёт в чувство.
При одном лишь упоминании о чём-то, заполняющем желудок, парень закашлялся, и его снова вырвало.
— Да-а-а, — протянул Гук. — Дело обстоит намного хуже, чем мне казалось.
— Простите, капитан, — выдохнул Джисон. — Мне бы только умыться и станет лучше.
— Как вы устроились, Чонгук? — поинтересовался подошедший Намджун. — Понимаю, что жильё немного не того уровня, к которому вы привыкли, но у меня просто не было времени подготовить для вас нечто более подходящее. Обещаю, что в ближайшие дни решу эту проблему.
— Вы можете остановиться у меня, капитан, — оживился Джисон, который прекрасно видел условия, в которых оказался Чонгук. — Я живу один после переезда родителей в Пусан, места вполне хватит, обещаю, что не буду надоедать вам.
— Брось, Джисон, я подыщу капитану Чону хорошую квартиру, — пообещал шеф, но Чонгук жестом заставил его замолчать.
— Меня вполне устраивает предложение сержанта Хана, шеф Ким, — отозвался Гук. — К тому же он поможет мне войти в курс дела, да и в городе мне будет сориентироваться проще, если рядом будет местный.
— Конечно, капитан, сочту за честь помогать вам. — Хан уже позабыл, что ещё пару минут назад его выворачивало наизнанку, и воодушевлённо хлопал ресницами, глядя на Чонгука, словно на божество.
— Значит, договорились. Мы сейчас заберём мои вещи, я устроюсь на новом месте, и через пару часов мы приедем в отдел. Всё равно пока там делать нечего.
Намджун не скрывал своего недовольства относительно того, что молодой полицейский вцепился в Чонгука клещом, но противиться не стал. В конце концов, кто он такой, чтобы спорить со столичным экспертом. Если ему хочется таскать Хана за собой хвостом — его право. Только пусть потом не жалуется на прилипчивого парня.
— Ладно, — неохотно согласился Джун. — Я буду на месте, если возникнут вопросы. — Мужчина уже развернулся, чтобы направиться к своему автомобилю, когда взгляд его зацепился за лицо, которое ему сейчас совершенно не хотелось видеть. — А он здесь что делает? — прошипел шеф и ринулся наперерез невысокому крашеному блондину с заметно отросшими чёрными корнями, одетому как гопник: в огромных дырах на чёрных джинсах проглядывали острые колени, мешковатого вида толстовка болталась на худых плечах как на вешалке, а её слишком длинные рукава едва оставляли заметными кончики пальцев. Глубокие тени вокруг глаз выдавали бессонную ночь, наверняка минувшую в алкогольном тумане, землисто-серый цвет лица свидетельствовал о том, что о здоровом образе жизни мужчина если и подозревал, то лишь поверхностно. Зато взгляд почти чёрных глаз был острым, словно бритва.
— Какого чёрта, Юнги? Что ты здесь забыл?
— Ещё один? — проигнорировав вопрос Намджуна, поинтересовался незнакомец. — Что на этот раз?
— Тебя это не касается! — прорычал шеф и махнул патрульным, прокричав: — Уберите его отсюда! — И снова обратился к блондину: — Ты не имеешь права тут находиться! Предупреждаю в последний раз: появишься на месте преступления, арестую за нарушение порядка и препятствие следствию.
— Да ты можешь хоть казнить меня, — рявкнул в ответ блондин, которого уже уводили под руки два внушительных размеров патрульных. — Но это не изменит того факта, что психопат бродит по нашим окрестностям, а ты только и можешь, что подбирать за ним трупы!
— Что за тип? — заинтересованно разглядывая происходящее, спросил Гук у заметно приободрившегося Джисона.
— Мин Юнги, бывший следователь. Работал у нас в отделе.
— Бывший? — Почему-то Чонгука удивило вовсе не то, что этот тип сам больше походил на психа, нежели на полицейского. А вот отношение шефа к бывшему сотруднику удивило, ещё и как.
— Его уволили в прошлом году за несоответствие, — пояснил Джисон. — Юн тогда жёстко отметелил подозреваемого. Тот угодил в больницу, а потом выяснилось, что он невиновен. Такой скандал тогда был!
— Но если уволили, что он делает на месте преступления? Причём, насколько я понял, посещает он их регулярно.
— У него сестру убили несколько лет назад, — понизив голос до полушёпота, пояснил Хан. — Юнги тогда ещё работал в полиции Пусана. Дело до сих пор не закрыто. Вот он и рыскает в поисках убийцы.
— И что там за дело? Есть общие детали с жертвами, найденными тут?
— Я, вообще-то, не вникал, но если хотите, поищу информацию, — улыбаясь во все тридцать два от счастья, что может оказаться полезным капитану, возвестил Хан.
— Вместе поищем, мужчина, — усмехнулся Чон. — Но только после того как приведём тебя да и меня в порядок. В душ хочу до умопомрачения.
